Как попасть в женский монастырь

Условия принятия в монастырь

1. Кто ради Бога отрицается от мира и вступает в иночество, тот становится на путь духовной жизни. Побуждение к ней у христианина появляется вследствие его веры и внутреннего стремления к духовному совершенству, которое основано на отречении от зла и страстей мира, как первого условия спасения души.

2. Никакой прежний моральный образ жизни в миру не препятствует христианину вступить в монастырь с целью спасения души, как о том сказано в 43 правиле VI Вселенского Собора.

3. В монастырь не могут быть приняты: лица, не достигшие совершеннолетия; жена при живом муже, законно с ним не разведенная, а также родительница, имеющая малолетних детей, требующих ее опеки.

4. Инокини, самовольно ушедшие из другого монастыря, не принимаются. Поступающие в обитель по благословению правящего Архиерея из другого монастыря дают письменное обязательство во всем подчиняться Уставу и обычаям монастыря и поручаются кому — либо из старших сестер.

5. Поступающая в монастырь должна предъявить паспорт и другие документы, перечисленные в анкете для поступающих в монастырь, принятой в Московской Епархии. Копия распоряжения Настоятельницы о принятии в монастырь и все указанные документы представляются в Епархиальное Управление.

Новопоступившая проходит испытание в течение трех лет и, если окажется достойной, Настоятельница ходатайствует перед правящим Архиереем совершить ее постриг в монашеский чин.

7. Срок испытания может быть и сокращен в зависимости от моральной устойчивости и благонравия новоначальной.

8. Принятой в число сестер послушнице, по некотором испытании с благословения правящего Архиерея разрешается ношение подрясника, а после того, как в монастыре прожила не менее одного года, по благословению правящего Архиерея может быть пострижена в рясофор — при этом возможна перемена ее имени.

9. Стремясь во всем отсекать свою волю, сестры обители не могут домогаться пострижения в монашество, вполне вверяя себя воле Настоятельницы. По предложению Настоятельницы насельницы обители пишут прошение на ее имя о пострижении в монашество, прося ходатайствовать об этом правящего Архиерея.

10. Вступая в монастырь и готовясь к принятию монашеских обетов, послушница отсекает всякую связь с миром, поддерживая только духовные отношения с близкими. Она обязывается по заповеди Господней не иметь никакой собственности в миру, заранее распорядившись ею или передав ее в распоряжение ближайших родственников.

11. Насельницы обители, не имеющие пострига, могут быть уволены Настоятельницей, в этом случае копия распоряжения Настоятельницы направляется в Епархиальное Управление. Имеющие постриг увольняются с благословения правящего Архиерея.

12. Принимаемая в сестричество не может претендовать на помещение, ею занимаемое (келия, или часть келий), ибо она не является ее собственностью, но представляет особое общежитие или служебное помещение.

13. От приходящих в монастырь денежный вклад не требуется. Не возбраняется принять от поступающей добровольное пожертвование на обитель, однако лишь с тем условием, чтобы жертвовательница дала подписку о том, что за свою жертву она не будет искать преимуществ или требовать ее обратно при увольнении из монастыря.

Как уйти в монастырь мужчине?

Желание служить Богу может возникнуть в любом возрасте, но чаще всего подобное ощущение появляется после сильного стресса. Некоторые мужчины просто осознавали, что им неинтересна обычная жизнь и есть огромное желание помогать другим. В такой ситуации информация о том, как уйти в монастырь и что для этого нужно, будет как нельзя кстати. Для начала необходимо сходить в церковь или в монастырь на беседу с батюшкой, чтобы определиться обдуманное ли это решение или нет.

Как мужчине уйти в монастырь?

Для начала нужно регулярно ходить на службы, а также на исповедь и причастие. Следует найти своего духовного наставника, который позволит убедиться в принятии правильного решения. Если нет сил и желания, на то, чтобы идти на утреннюю службу, то, скорее всего, вы не сможете придерживаться монашеского режима. Порой достаточно уйти в монастырь на время, совершая паломничество, ведь это поможет найти покой, не отрекаясь от нормальной жизни навсегда.

Как уйти в мужской монастырь:

  1. Сначала побудьте в монастыре в качестве трудника. Выполняя сложную физическую работу, можно будет определиться, готовы ли вы жить так до конца своих дней.
  2. Следующая ступень – послушник. Для этого нужно будет написать специальное прошение и получить разрешение.
  3. Если вы в течение нескольких лет успешно прошли испытательный срок, то можно уже обращаться к игумену, чтобы стать монахом.

Важно также знать, в каком возрасте можно уйти в монастырь. Конкретного лимита в этом вопросе нет, но при этом в монашестве постриги разрешены только после 30 лет. Это обусловлено тем, что человек должен принять это решение ответственно, имея жизненный опыт. Постригают в монахи только тех людей, которые прожили в монастыре минимум 5 лет. Если человеку еще нет 18 лет, то ему нужно поговорить со священником, получить благословение родителей и только потом идти в монастырь, где для начала лучше пожить некоторое время. Только поняв, что решение искреннее и ограниченная монашеская жизнь полностью устраивает, можно обратиться к игумену.

Еще стоит разобраться в такой теме – можно ли уйти в монастырь с ребенком. Служители церкви, отвечая на такой вопрос, дают негативный ответ, аргументируя это тем, что уход в монастырь является отказом от мира, а ребенок нуждается в том, чтобы его кормили, одевали, учили и т.д. Невозможно заботиться и выполнять обязанности и при этом быть отрешенным от мира. В таком случае есть только одно решение – приезжать в монастырь в паломничество и читать молитвы.

Возможно, Бог пошлет правильное решение и повернет жизнь в другую сторону.

Как уйти в монастырь. Далеко не всех желающих принимают в монастырь. Здесь существует ряд ограничений, о которых должен знать каждый, кто собирается отречься от мирской суеты и отправиться на служение Богу.
Перечислю основные требования.
1) В монастырь не принимаются граждане, состоящие в официальном или гражданском браке. Обязательно должен быть оформлен развод.

Придется предъявить свидетельство о расторжении брака или иные документы, подтверждающие отсутствие брачных отношений. Например, если супруг скончался, потребуется предъявление свидетельства о смерти.
2) В монастырь не принимаются граждане, на иждивении которых имеются несовершеннолетние дети либо имеются алиментные обязательство.
3) Чтобы уйти в монастырь необходимо будет пройти собеседование с настоятелем. Неправославное мировоззрение является одним из главных препятствий для поступления на служение в монастырь.
4) Отсутствие вредных привычек: курение, пьянство, наркозависимость.
5) Отсутствие психических расстройств и заболеваний.
6) Отсутствие на теле аморальных и непристойных татуировок.
7) Отсутствие инвалидности либо хронических заболеваний, при которых необходимо постоянное медицинское наблюдение и лечение.
8) В некоторых монастырях не принимают лиц, когда-либо пребывавших в местах лишения свободы.
9) Обязательно гражданство РФ, помимо этого должна быть постоянная регистрация.
10) Возраст — старше 18 лет.
Чтобы уйти в монастырь нужно:
1) Нужно тщательно обдумать свое решение и не один раз. Принимая его, человек должен понимать, что он собирается в корне поменять свою жизнь. Жизнь в монастыре тяжела – нужно много работать физически, соблюдать все посты, укрощать плоть.
2) Если Вы приняли твердое решение об отречение от мирской суеты, тогда свяжитесь с настоятелем монастыря и переговорите о своем желании приехать в монастырь. Он подскажет, что нужно с собой взять.
3) По приезду в монастырь Вам потребуется предъявить документы: паспорт, свидетельство о рождении, свидетельство о разводе. Кроме этого, необходимо будет написать автобиографию. В случае, если Вы не состоите в браке, имеете устроенных детей и соответствуете вышеперечисленным требованиям Вас примут на испытательный срок. Как правило, продолжительность испытательного срока в российских монастырях составляет три года. Однако он может быть сокращен, в зависимости от того насколько благонравной и морально устойчивой Вы проявите себя в монастыре.
4) После истечения испытательного срока пребывания в монастыре, настоятель сделает представление о пострижении правящему Архиерею, и Вы сможете воспринять монашеский чин.

Уйти в монастырь

Требования к трудникам

  1. Прием трудников, для проживания в монастыре, желающих потрудится во славу Божию (безвозмездно), в монастырь производится не постоянно, а только при насущной необходимости, и только на определённый монастырским начальством срок, при усливии выполнения трудниками возлагаемых на них послушаний.
  2. В качестве трудников, в монастырь принимаются только православные люди, для которых первостепенной и самой насущной задачей является церковная жизнь, а именно желание человека укрепится в христианском образе жизни, продолжить процесс своего воцерковления посредством участия в Святых Таинствах и всего уклада монастырской жизни; люди, которые в свою очередь, восходя путем смирения, послушания и молитвы, конечной своей целью имеют стяжание с Божией помощью христианских добродетелей и Евангельского совершенсва.
  3. Трудник должен быть воцерковлен или до приезда в монастырь, регулярно посещая церковные службы, исповедуясь и причащаясь Святых Христовых Тайн, начать процесс своего воцерковления.
  4. Перед тем, как обратится в монастырь за благословением на свое трудничество, человек должен прежде получить устное благословение на эту поездку у своего духовника или священника, у которого он постоянно исповедуется. Однако благословение своего духовника или священника, не является правом сразу приехать в монастырь, поскольку такое право может дать только руководство монастыря.
  5. Необходимо привести письменное благословение своего священника или духовника или положительная характеристика из другой обители, где человек ранее трудничал, если таковая имеется.
  6. Возраст трудника должен быть не менее 18 лет и не превышать 55 лет.
  7. Поскольку в монастыре отсутствует стационарная больница с соответствующим медицинским персоналом, оборудованием и медикаментами, монастырь не может принимать желающих трудничать с тяжелыми хроническими заболеваниями, которым может понадобится стационарная медицинская помощь. Дабы избежать заражения других, люди с инфекционными заболеваниями не принимаются. Поэтому монастырь принимает трудников, у которых отсутствуют физические ограничения, препятствующие исполнению монастырских послушаний.
  8. У трудника должен быть с собой действующий гражданский паспорт, постоянная регистрация по месту жительства, действующий на территории РФ полис обязательного медицинского страхования.

Анкета для принятие в трудники

У трудника, не являющегося гражданином РФ, кроме его паспорта, должна быть надлежащим образом оформлена действующая виза или миграционная карта.

  • Лицам желающие пребыть в качестве трудников и расчитывающих трудничать в обители более 1 месяца, необходимо заранее сделать следующие медицинские документ: справки из психоневрологического, кожно-венерического, туберкулёзного, наркологического и «справку госпитальную». Подробное содержание госпитальной справки можно узнать в канцелярии Епархиального управления. Лица не желающие или не озаботившиеся заранее сделать эти справки, будут вынуждены покинуть обитель по истечении одного месяца.
  • Ни монастырь, ни местная администрация не располагают помещениями, персоналом, оборудованием и медикаментами для лечения или реабилитации лиц, страдающих наркотической, алкогольной зависимостью или психическими отклонениями или заболеваниями. Поэтому лиц, страдающих отмеченными недугами, в качестве трудников монастырь принять не может. В случае сокрытия факта какой-либо серьезной зависимости, как только о ней станет известно, данный человек вынужден будет покинуть стены обители.
  • Монастырь не принимает лиц нетрадиционной половой ориентации, лиц негативно высказывающихся в адрес руководства православной церкви, лиц негативно настроенных против других наций или народов.
  • Монастырь так же не принимает лиц, по какой-либо причине укрывающихся от закона, правоохранительных и иных органов власти, или уклоняющиеся от срочной службы в армии, налогов и т. п. В случае, если такой факт будет обнаружен, то руководство вынужденно будет незамедлительно поставить в известность соответствующие органы власти.
  • Так как в монастыре нет вещевого склада, то он не может обеспечить трудников спецодеждой, поэтому трудник должен привезти с собой полный комплект рабочей и личной одежды и обуви для работы в помещении и на улице, при любых погодных условиях и для соответствующего времени года, а так же необходимые ему средства гигиены и лекарства. В монастыре есть только медицинский кабинет с самыми простыми медикаментами.
  • У трудника с собой обязательно должна быть достаточная сумма денег (не менее 1000 рублей) для оплаты проезда до монастыря и обратно. Монастырь денег на дорогу не выдает.
  • Труднику, однажды досрочно покинувшему монастырь (самочинно или по инициативе), из-за нарушений монастырского режима, возникшей конфликтной ситуации и иной негативной причины (алкогольное опьянение и т. п.), может быть отказано в повторном приеме его как трудника. Данный человек, при наличии вышеперечисленных причин, может быть повторно принять, только после предъявления письменной рекомендации из другого монастыря о безукоризненном прохождении в нем трудничества в течении не менее полугода (при грубых нарушениях — более продолжительное время). При этом со дня выдачи такой рекомендации до дня прибытия в монастырь должно пройти не более двух недель.
  • Мужчинам и женщинам, желающим получить благословение на приезд и узнать дату возможного приезда в монастырь, при наличии всех соответствующих документов, необходимо подать заявку.

    Правила для трудников

    Ниже изложенные правила всеми трудниками должны неукоснительно соблюдаться. Трудник грубо нарушивший правила поведения или внутреннего распорядка, а также отрицательно влияющий на общую атмосферу, вынужден будет покинуть монастырь в течение суток. Если лица нарушившие эти правила, ослушались и не покинули монастырь в течении суток, к воздействию на таковых привлекается полиция.

    1. Не благословляется и запрещено:
    2. любой вид насилия или издевательства, как физическое так и словесное;
    3. недопустимы грубость и использование нецензурной лексики;
    4. употребление любого рода наркотических средств и иных химических веществ, смесей и лекарств, вызывающих галлюцинации, одурманивание и дезориентацию;
    5. винопитие (любые даже легко-спиртные алкогольные напитки);
    6. курение, на территории обители;
    7. хранить любое, в том числе легально оформленное, холодное и/или огнестрельное оружие (на время пребывания в монастыре оружие должно быть сдано на хранение в отделение милиции), в том числе взрывчатые и легко-воспламеняемые вещества;
    8. перемещать мебель или любые вещи, принадлежащие монастырю из помещения в помещени или вообще выносить их из здания, без конкретного на то благословения благочинного монастыря. Бережно обращаться с любым имуществом монастыря. Восполнение за причинённый монастырю ущерб взыскивается с трудника его причинившего;
    9. сильные крики, нарушающие атмосферу спокойствия и умиротворения остальным насельникам обители (даже во время выполнения послушания);
    10. без благословения покидать обитель;
    11. вести пропаганду дригих верований или любых отклонений от православия;
    12. жителям деревни, без благословения благочинного, находится в помещениях монастыря — запрещено.
    13. Неукоснительно соблюдать указания «старшего над трудниками», поставленного на это послушание благочинным монастыря.
    14. Точно соблюдать распорядок дня для трудников, учавствовать в духовной жизни монастыря:
    15. посещать праздничные всенощные бдения, Божественную литургию в воскресенье, а так же в большие праздники;
    16. посещать ежедневное утреннее правило и молебен прп. Александру Свирскому (начало в 6:00, в субботу — 7:00);
    17. регулярно исповедоваться и причащаться (обязательная общая исповедь — каждую субботу в 16:30).
    18. В случае возникновения какой-либо проблемной ситуации необходимо незамедлительно поставить в известность благочинного монастыря.
    19. При выезде из монастыря необходимо сдать постельное белье — рухольному, инструмент — старшему над трудниками, а ключи от кельи — благочинному.

    Надеемся, что перечисленные ограничения не повлияют на ваше душевное спокойствие, а, напротив, помогут в достижении той цели, к которой обязывает нас сие Святое Место.

    Как стать монахом?

    Если заинтересовала информация о том, как стать монахом, значит, стоит подготовиться к кардинальным переменам в жизни и к отказу от всех жизненных благ. Это решение должно быть обдуманным, поскольку важно никогда не пожалеть о совершенном шаге. Предстоит пройти испытательный период, который длится достаточно долго.

    Как стать православным монахом?

    Если возникло такое желание, то необходимо идти к своему духовному наставнику на исповедь и персональную беседу, поскольку именно она позволит понять насколько желание является искренним. Все дело в том, что многие принимают такое решение из-за проблем в жизни или каких-то разочарований. Единственное, что может заставить человека стать монахом – искренняя вера и желание посвятить свою жизнь служению Богу.

    Духовный наставник в большинстве случаев советует создать для себя условия, которые максимально схожи с жизнью в монастыре, то есть стать монахом в миру, так как это придется отказаться от многих благ. Например, нужно научиться вставать в 5 утра, молиться, ежедневно посещать церковь, поститься и т.д. Необходимо пересмотреть свое питание, отказавшись от всех излишеств. Под запрет также входят отношения с противоположным полом, просмотр телевизора и игра в компьютер.

    Куда поехать трудником

    Такой режим стоит соблюдать хотя бы год, чтобы понять сможете ли вы прожить так всю жизнь или же искушения все-таки сильнее.

    Думая над тем, что нужно, чтобы стать монахом, можно переходить на следующий этап – посещение монастыря. Попросите наставника, чтобы он посоветовал куда лучше обратиться. После прибытия на место стоит пообщаться с наставником и попросить разрешения какое-то время пожить в обители, чтобы посмотреть на обстановку и принять правильное решение. Во время жизни в монастыре, монахи будут присматриваться к вам, что позволит им определить готовность к уходу от обычной жизни. Многие не выдерживают такой жизни и отказываются от решения постригаться в монашество.

    В том случае если, прожив какое-то время в монастыре, желание стать монахом все еще осталось, тогда наставник примет решение готовиться к постригу.

    Сразу стоит сказать, что этот период достаточно длительный. Часто человеку рекомендуют вернуться к обычной жизни, чтобы окончательно понять, готов ли он от всего отказаться или нет. Как вы видите, быстро стать монахом не получится, ведь это решение должно быть реально осознанным, поскольку придется полностью изменить свою жизнь и посвятить ее вере.

    Как попасть в женский монастырь? Путь спасения или смирения?

    Приводим вашему вниманию часть лекции, прочитанной в Саратовской Духовной семинарии в 2003 году тогда еще кандидатом педагогических наук протоиереем Евгением Шестуном. Через год после этого по благословению митрополита Самарского и Сызранского Сергия отец Евгений принял монашеский постриг с именем Георгий.

    Таинство брака возвращает человеку полноту бытия. Ева была взята от Адама, и тем самым была нарушена полнота его бытия. Человек чувствует себя в истинном браке полноценным: «две плоти» становятся едиными (Ср. Быт. 2: 24), если говорить народным языком, «две половинки нашли друг друга, соединились в целое». В связи с этим я много думал о том, что же такое монашество, почему монахи не ищут этой полноты, чем она у них восполняема. К тому же, говорят, что нет различий между мужским и женским монашеством. Для меня все это было тайной и загадкой, пока я с этим очень близко не встретился.

    Следуя мирской логике, восполнение обязательно должно быть, оно необходимо. С этой точки зрения монашество рассматривается как восполнение своего бытия Богом, то есть как особая разновидность брака. Такое мнение достаточно распространено, и для примера приведем слова митрополита Илариона (Алфеева): «Есть нечто существенно общее между браком и монашеством. Это не два противоположные пути, но два пути, которые во многом близки один другому. Человек как индивидуум – существо не вполне полноценное, он реализуется как личность лишь в общении с другим. И в браке восполнение недостающего происходит через обретение второй «половины», второго «я», через обретение «другого».

    В монашестве этим «другим» является Сам Бог. Тайна монашеской жизни заключается в том, что принявший монашество целиком ориентирует свою жизнь на Бога. Человек сознательно и добровольно отказывается не только от брака, но и от многого другого, доступного обычным людям, чтобы максимально сосредоточиться на Боге и посвятить Ему всю свою жизнь, все свои помыслы и дела. И в этом смысле монашество близко к браку».

    Когда я стал читать творения старцев о монашестве, то убедился, что монашество – на самом деле великая тайна. Если вы возьмете «Книгу для монашествующих и мирян», составленную архимандритом Иоанном (Крестьянкиным), то в предисловии прочтете первые строки: «Монашество – великая Божия тайна. И для тех, кто дерзает вступить в эту святую тайну и приобщиться к истинному духу иночества, на все времена сохранил Господь в писаниях опыт Отцов, которые прошли этим путем в радость Вечности».

    В письме к брату «О монашеском постриге» архиепископ Серафим (Звездинский) попытался выразить невыразимое: рассказать, что происходит с человеком, когда совершается монашеский постриг. Прочтем начало этого письма: «Дорогой, родной мой брат! Христос посреде нас! Только что получил твое теплое, сердечное письмо, спешу ответить. Та теплота, та братская сердечность, с которыми ты пишешь мне, до глубины души тронули меня. Спасибо тебе, родной мой, за поздравления и светлые пожелания. Ты просишь, чтобы я поделился с тобой своими чувствами, которыми я жил до времени пострижения и последующее святое время. С живейшей радостью исполняю твою просьбу, хотя и нелегко ее исполнить. Как выражу я то, что переживала и чем теперь живет моя душа, какими словами выскажу я то, что преисполнило и преисполняет мое сердце?! Я так бесконечно богат небесными, благодатными сокровищами, дарованными мне щедродарительною десницею Господа, что, правда, не в состоянии сосчитать и половины своего богатства.

    Монах я теперь! Как это страшно, непостижимо и странно! Новая одежда, новое имя, новые, доселе неведомые, никогда неведомые думы, новые, никогда не испытанные чувства, новый внутренний мир, новое настроение, все, все новое, весь я новый до мозга костей. Какое дивное и сверхъестественное действие благодати! Всего переплавила она меня, всего преобразила…

    Пойми ты, родной: меня, прежнего Николая (как не хочется повторять мирское имя!) нет больше, совсем нет, куда-то взяли и глубоко зарыли, так что и самого маленького следа не осталось. Другой раз силишься представить себя Николаем – нет, никогда не выходит, воображение напрягаешь до самой крайности, а прежнего Николая так и не вообразишь. Словно заснул я крепким сном… Проснулся – и что же? Гляжу кругом, хочу припомнить, что было до момента засыпания, и не могу припомнить прежнее состояние, словно вытравил кто из сознания, на место его втиснув совершенно новое. Осталось только настоящее – новое, доселе неведомое, да далеко будущее. Дитя, родившееся на свет, не помнит ведь своей утробной жизни, так вот и я: пострижение сделало меня младенцем, и я не помню своей мирской жизни, на свет-то я словно только сейчас родился, а не 25 лет тому назад. Отдельные воспоминания прошлого, отрывки, конечно, сохранились, но нет прежней сущности, душа-то сама другая…»

    Стали принимать монашество мои духовные чада, которых я знал помногу лет. Сам я не монах и, присутствуя на постригах, только со стороны мог наблюдать, что происходит с людьми, которых я хорошо знаю и люблю. Я увидел, что на самом деле происходит великое Таинство: в монашестве умирает человек, но рождается Ангел. И один из первых вопросов, который задается при постриге, звучит так: «Желаешь ли сподобиться ангельскому образу иночествующих?» Монах – это Ангел во плоти.

    Ангел – существо бесполое, а раз он бесполый, то может жить вне брака, он не требует земного восполнения. Поэтому монашество не следует уподоблять браку. Это великое Таинство. Афонский старец Ефрем Катунакский говорил, что монахи восполняют число Ангелов, заменяя Ангелов падших. В «Слове, произнесенном Старцем на постриге монахини…» он сказал: «Как назвать то, что мы видели сегодня? Ни перо, ни земной язык не могут выразить этого таинства. Велико и не исследовано честное таинство монашеского пострига… Сестра наша Никифора! Возрадовались Ангелы на твоем сегодняшнем постриге, потому что увидели тебя входящей в их лик. Опечалились демоны, возрыдались плачем великим, потому что ты заняла то место, на которое до падения были поставлены они… О! Никифора, Никифора, велика твоя благодать, земной Ангеле Никифора!»

    Вы можете улыбаться, потому что монахов видели и знаете, можете говорить: «Рассказывай нам, батюшка, рассказывай, мы про них все знаем». Но я вам хочу сказать, что плотская природа остается, духовная брань не упраздняется: мир борется с Ангелом внутри монаха, но мир никогда этого Ангела уже не победит. Рано или поздно, пройдет десять лет, двадцать, но все равно Ангел победит природу. Ангельское в монахе возьмет вверх, оно неистребимо уже, как образ Божий в человеке. Я бывал на Афоне, встречал там монахов, про которых разные истории об их «похождениях» рассказывали. Но проходило пять-шесть лет, и когда мы приезжали снова, то видели, что они становятся Ангелами, молитвенными, благоговейными. «Невидимая брань монаха, по словам старца Ефрема Катунакского, состоит в том, чтобы победить внутренние страсти, самого себя. Вначале встретишь ветхого человека, подобно Голиафу, но дерзай! Придет благодать, и поднимешься над страстями, над самим собой и увидишь другого человека, подобного новому Адаму, с другим духовным горизонтом, другим духовным одеянием, другой духовной пищей».

    Как может монах падать? Если он согрешает, если он падает, человеком он все же уже не сможет стать, ведь он – Ангел. Монашеские обеты даются только один раз. И когда монах сам слагает с себя иноческие одеяния и даже вступает в брак, согласно каноническим правилам Церкви он продолжает оставаться монахом, но монахом падшим. Мы должны понять, что монах может быть падшим, а может быть вовсе отпавшим от Бога. Тогда кем монах становится? Отпавший Ангел – бес. Отпавший монах становится бесом. Вот это страшно! Могу привести только два случая, когда это происходит: самоубийство монаха и смерть под анафемой. Может быть, бывают и другие причины отпадения от Бога, я их просто не знаю.

    На первый взгляд, любой верующий человек мало чем от монахов отличается, но вы заметьте, как они молчат. Они уже умеют молчать, в отличие от нас. Монахи получают дар молитвы. У них лик обращен к Богу, а не к миру. Они стремятся к уединению, им хочется закрыться, у них уже идет молитва. Вы всмотритесь в монахов: их сразу можно узнать, они от нас отличаются.

    Есть еще одна тайна: человек не может сам выбрать монашество. Только монахи могут выбрать человека для монашества. Кто благословляет на монашество? Опять монахи. Ангелы выбирают себе восполнение. Только они могут говорить: «Идем, вот ты! Идем к нам – ты готов». Ни один человек из мира, даже особо духовный, не в состоянии благословить на монашество, он может согласиться, понять, но благословить… Благословение родителей имеет большую духовную силу, но даже православные родители теряются перед тайной монашества. При постриге не требуется согласие и благословение родителей, точнее, этот вопрос даже и не возникает. Жития святых и жизнеописания подвижников Православия свидетельствуют о том, что большинство из них шли на монашеский постриг без благословения родителей. Родители удивляются: «Как такое может быть?» Воюют часто. Но ведь чадо к Богу идет!

    Как уйти в монастырь женщине и мужчине: пошаговые рекомендации

    Ангелов выбирают Ангелы. Это дело монахов: выбрать готового к иной жизни и постричь его. Это монашеское священнодействие. А что должен делать избранный? Его дело сказать, помните, какие слова? – Се, раба Господня; буди мне по глаголу твоему (Лк. 1: 38).

    Когда человек готов к монашеству? Когда он не откажется. Не потому, что он осознает, что готов, не оттого, что он собрался, а готов тогда, когда пришли к нему и сказали: «Идем!», и он ответил: «Иду!» Именно в этот момент и происходит выбор. Это удивительно! Ему говорят: «Сейчас, сейчас!» – «Почему не вчера? Почему не завтра? Что будет?» – «Надо сейчас!» – Я спрашивал: «Почему?» – «Ты не поймешь», – отвечают.

    А потому, что неделей раньше человек сказал бы: «Нет!», – он побоялся бы. Через неделю он решит: «Я и без этого проживу». А нужно человеку в такой момент предложить, когда он твердо скажет: «Да!», – а потом, получив этот ангельский образ, он никогда от него не откажется.

    В монашестве есть дар, который человек, как драгоценную жемчужину, уже никогда ни на что не променяет. Если бы все это узнали, мы бы все туда побежали. Но Господь не всем это дает понимать. Как писал священномученик архиепископ Серафим (Звездинский) своему брату: «Кратко скажу тебе, родной мой, о моей теперешней новой, иноческой жизни, скажу словами одного инока: «Если бы мирские люди знали все те радости и душевные утешения, кои приходится переживать монаху, то в миру никого бы не осталось, все ушли бы в монахи, но если бы мирские люди наперед ведали те скорби и муки, которые постигают монаха, тогда никакая плоть никогда не дерзнула бы принять на себя иноческий сан, никто из смертных не решился бы на это». Глубокая правда, великая истина…»

    Почему Православной Церковью руководит монашество? Потому что Церковь можно доверить только Ангелам, а не людям. Вот Ангелы и руководят. В Православии архиереев так и называют – Ангелы Церкви. На примере Западного мира мы видим, какая беда наступает, если Церковью пытаются управлять люди.

    Почему я стал рассуждать и думать о монашестве? В прошлом году владыка Сергий пятый раз взял нас с собой на Афон. Там мы встречались со старцами. Старец Иосиф Ватопедский, который написал книгу о своем наставнике преподобном Иосифе Исихасте, всегда принимает нашего владыку, беседует, а в этот раз и нам удалось повидаться с ним. Еще один старец, с которым мы встречались и беседовали, это Папа Янис из скита святой Анны. Он высказал то, что я слышал несколько раз, и что меня всегда обижало. Старец сказал, что самый нерадивый монах лучше самого духовного «белого» священника. Я подумал: «Как так? Вот гордость! Вот ведь как монахи о себе мнят!» Но потом, когда стал размышлять о монашестве, то понял смысл того, что он сказал. Из его уст мы услышали, что самый нерадивый Ангел выше самого лучшего человека. А разве это не так? Ведь так! Как же с этим не согласиться?

    Старец Паисий Афонский, два тома писем и проповедей которого недавно вышли в России, сказал удивительную вещь, что благодать священства не спасает самого священника. По его словам: «Священство – это не средство для спасения (человека, который его принимает)». То есть только тем, что мы – священники, мы спасаться не можем. Хотя преподобный Силуан Афонский писал о том, что благодати в священнике столько, такое море, что если бы он ее видел, то обязательно возгордился бы. Поэтому Господь и не дает видеть это море благодати. А старец Паисий пишет, что благодать дается не для священника. Благодать священства спасает, но не его, а других через него. Став священником, ты обрел благодать, обрел власть спасения других, помощи другим, но ты ею не спасешься. Тебе как человеку нужно самому подвизаться. Таинство священства природу человека не меняет, ты остаешься таким же – греховным, слабым, падшим. Но, тем не менее, ты имеешь власть и духовную силу помогать спасению других.

    Таинство монашества меняет природу человека. Старец Паисий говорил: «Мне много раз предлагали стать священником, я всегда отказывался». Даже Вселенский Патриарх предлагал ему принять священство. «Мне, – говорил отец Паисий, – хватит монашества». Потому что монашество – это дар молитвы за весь мир.

    Когда мы пытаемся стать исихастами, четки перебирать, молитву умную творить, то должны помнить, что это – монашеский опыт, ангельский опыт. Конечно, и мы должны быть ревностными, но все же опыт исихазма – это опыт монашеского бытия. А наше священническое служение – это опыт любви к ближнему. Если ты о себе забываешь, тогда в любое время, когда бы тебя ни подняли, ты идешь на служение с радостью. С радостью исповедуешь, отпеваешь, причащаешь и, главное, с радостью служишь Божественную литургию.

    Когда одно мое духовное чадо готовилось к постригу, я переживал: «Как же так, молодая такая…» А она говорит: «Батюшка, не волнуйтесь. Постриг – это веселее свадьбы будет. Что такое свадьба. А постриг – это такая радость, такой праздник!» На самом деле это такое духовное торжество! Вы видели, когда совершается постриг, как ликуют монахи? Так они рады, что их полку прибыло.

    У каждого человека есть два пути, и оба спасительные: путь Марфы и путь Марии (Ср. Лк. 10, 38-42). Путь Марфы – это деятельное служение ближним, таково призвание «белого» духовенства. Путь Марии – это выбор «единого на потребу», жизнь монашеская. Монах внимает Господу, сидя у Его ног. Оба пути спасительны, второй – выше, но не нам выбирать. И в монастыре погибнуть можно, и в миру спастись. Монашество – это лицо Церкви, которое всегда обращено к Богу, а священство – лицо Церкви, обращенное в мир, к людям. Вот такие у Церкви два лица радостных.

    Архимандрит Георгий (Шестун)

    Как уйти в монастырь мужчине?

    Желание служить Богу может возникнуть в любом возрасте, но чаще всего подобное ощущение появляется после сильного стресса. Некоторые мужчины просто осознавали, что им неинтересна обычная жизнь и есть огромное желание помогать другим. В такой ситуации информация о том, как уйти в монастырь и что для этого нужно, будет как нельзя кстати.

    Как я ушла в монастырь. Личный опыт

    Для начала необходимо сходить в церковь или в монастырь на беседу с батюшкой, чтобы определиться обдуманное ли это решение или нет.

    Как мужчине уйти в монастырь?

    Для начала нужно регулярно ходить на службы, а также на исповедь и причастие. Следует найти своего духовного наставника, который позволит убедиться в принятии правильного решения. Если нет сил и желания, на то, чтобы идти на утреннюю службу, то, скорее всего, вы не сможете придерживаться монашеского режима. Порой достаточно уйти в монастырь на время, совершая паломничество, ведь это поможет найти покой, не отрекаясь от нормальной жизни навсегда.

    Как уйти в мужской монастырь:

    1. Сначала побудьте в монастыре в качестве трудника. Выполняя сложную физическую работу, можно будет определиться, готовы ли вы жить так до конца своих дней.
    2. Следующая ступень – послушник. Для этого нужно будет написать специальное прошение и получить разрешение.
    3. Если вы в течение нескольких лет успешно прошли испытательный срок, то можно уже обращаться к игумену, чтобы стать монахом.

    Важно также знать, в каком возрасте можно уйти в монастырь. Конкретного лимита в этом вопросе нет, но при этом в монашестве постриги разрешены только после 30 лет. Это обусловлено тем, что человек должен принять это решение ответственно, имея жизненный опыт. Постригают в монахи только тех людей, которые прожили в монастыре минимум 5 лет. Если человеку еще нет 18 лет, то ему нужно поговорить со священником, получить благословение родителей и только потом идти в монастырь, где для начала лучше пожить некоторое время. Только поняв, что решение искреннее и ограниченная монашеская жизнь полностью устраивает, можно обратиться к игумену.

    Еще стоит разобраться в такой теме – можно ли уйти в монастырь с ребенком. Служители церкви, отвечая на такой вопрос, дают негативный ответ, аргументируя это тем, что уход в монастырь является отказом от мира, а ребенок нуждается в том, чтобы его кормили, одевали, учили и т.д. Невозможно заботиться и выполнять обязанности и при этом быть отрешенным от мира. В таком случае есть только одно решение – приезжать в монастырь в паломничество и читать молитвы. Возможно, Бог пошлет правильное решение и повернет жизнь в другую сторону.

    Дорога в Оптинский скит

    Когда паломники подходят по лесной дорожке к Иоанно-Предтеченскому скиту, невольно замолкают лишние разговоры, мысли отрешаются от привычного многопопечения, сердце окутывает благодатная глубокая тишина и в сосредоточенном и благоговейном молчании рождаются слова молитвы.

    Как и много лет назад, дорога в скит ведет не только к духовному сердцу Оптиной пустыни, но и побуждает нас сделать хотя бы несколько шагов к постижению самих себя.

    Пройдем же этот путь вместе с писателем Владимиром Павловичем Быковым (1872–1936), который после беседы с преподобным оптинским старцем Нектарием из воинствующего спирита и масона стал глубоко верующим человеком.

    Достаточно выйти из пустыни на ту очаровательную дорожку, которая идет к скиту, чтобы вашу душу охватило какое-то исключительное, по своему настроению, чувство.

    Перед вами развертывается с обеих сторон чудная, густая сосновая аллея, и вы сразу чувствуете, что переходите в какой-то совершенно иной мир.

    Обыкновенно поразительная тишина. Святая тишина в самом точном смысле этого слова. Такой тишины, я уверен, многие не наблюдали нигде. По обеим сторонам, в начале аллеи, стройно стоят фруктовые деревья. Если вы приехали во второй половине июля, то ваш взгляд падает на необычайное изобилие яблок и других фруктов. Если же вы приехали ранней весной, вы идете под сенью какого-то неземного сада, покрытого белым цветом фруктовых деревьев.

    Наконец, как-то незаметно, эта аллея соединяется с просеком обыкновенного леса, обильного стройно вытянувшими свои вершины богатырями-деревьями, которые, как стражи-исполины доброго, старого времени, мирно пропускают вас к скиту. То тут, то там, в глубоком безмолвии, с каким-то, очевидно, исключительным благоговением, тянутся длинные вереницы богомольцев, направляющихся к старцам.

    Сто семьдесят саженей, расстояние между пустынью и скитом, пройти, само собою разумеется, очень скоро. И вы сожалеете, что эта чудная дорога не выросла в 170 верст.

    Перед вами, направо, сначала показывается колодезь во имя Амвросия Медиоланскаго, куда два раза в день выходят с небольшими глиняными кувшинами, из скитских ворот, скитонасельники, очевидно, за водой для утреннего и вечернего чая.

    Еще несколько шагов, и перед вашими глазами развертываются святые ворота Предтечева скита, по обеим сторонам которых вы видите два домика, с выходящими наружу маленькими крыльцами, в отворенные двери которых, почти беспрерывно, то входят, то выходят пришедшие богомольцы.

    И у кельи направо, на длинной скамейке, которая рядом с входом, а иногда и на ступенях крыльца, сидит большая группа ожидающих очередного входа в келью.

    Эти два домика — кельи старцев, куда является свободным доступ снаружи скита только лишь для женщин. Мужчины же входят к старцам через Святые ворота, через внутренний вход.

    Если вы оглянетесь в сторону леса, по направлению от правой кельи, то вы увидите, в хорошую, ясную погоду, массу самой разнородной публики, которая находится в ожидании очередного входа в кельи.

    Удивительным свойством обладает это место перед святыми воротами скита.

    Не говоря уже о своих личных переживаниях около этих святых стен, когда я, преисполненный чувством великого благоговения к тем, кто живет за стенами этой обители, а в особенности к тем, кто живет в этих выбеленных, чистеньких двух домиках у ворот, — целыми днями просиживал здесь, — я знаю очень многих людей, которые приходили сюда для того, чтобы в этой изумительной, святой, безмолвной тишине, я даже не скажу, отдохнуть, а чтобы совершенно забыть обо всем, оставленном там, далеко, за этим дивным лесом, за этой дивной дорожкой, в тлетворном мире, со всеми его заботами.

    Здесь переживается человеком какой-то особенный процесс внутреннего умиротворения и самоанализа.

    Здесь, мне кажется, впервые, из прикованных к этому месту, распознают «самого себя», свое внутреннее «я», и здесь, у этих самых святых келий, у порога этих великих ворот, совершался великий процесс обновления тех душ, которые навсегда оставили здесь свое прежнее, безобразное, уродливое, отвратительное «я» и ушли отсюда совершенно другими людьми.

    Не знаю почему, но мне в этом месте, у стен этой обители, стал понятен великий евангельский факт возрождения Закхея.

    Только здесь я понял, какую огромную роль в человеческой жизни, вообще, и в Православии — в особенности, играют великие подвижники, праведные и святые.

    Краткая справка об авторе

    Владимир Павлович Быков — писатель, биолог, масон, московский спирит, руководитель кружка «Спиритуалистов-догматиков», редактор-издатель журналов «Спиритуалист» (1905–1912), «Голос всеобщей любви» (1906–1909), «Смелые мысли» (1909–1911), «Вифезда» (1911–1912) и газеты спиритуально-оккультного направления «Оттуда» (1907–1911).

    Уйти в монастырь: истории женщин, которые так поступили

    В 1912 г. посетил Оптину пустынь. После бесед с преподобным оптинским старцем Нектарием оставил увлечение спиритизмом. В 1913 г. опубликовал книгу воспоминаний «Тихие приюты для отдыха страдающей души» о поездках в Оптину пустынь и другие русские святые обители. В 1914 г. вышла его книга «Спиритизм перед судом науки, общества и религии». В 1918 г. принял священный сан. Протоиерей храма Ржевской Богоматери на Гоголевском бульваре (1923). После закрытия в начале 1929 г. этого храма недолго служил в надвратном храме Зачатьевского монастыря.

    Одни приходят в монастырь жить, а другие – спасаться

    Беседа с настоятельницей Русского Горненского женского монастыря на Святой Земле игуменией Георгией (Щукиной)

     

    Игумения Георгия в монастырском саду

    – Матушка Георгия, в день нашей с вами беседы Игуменией Горненской обители является Сама Пресвятая Богородица, а вы считаетесь наместницей и сидите на обыкновенном стуле рядом с чудотворной иконой «Благовещение Пресвятой Богородицы». С каким событием и традицией это связано?

    – В нашем монастыре мы ежегодно отмечаем великий и радостный праздник Целование, или Встреча Божией Матери и праведной Елисаветы. Он приносит всем нашим сестрам бесконечную радость, потому что с этим праздником к нам приходит Сама Матерь Божия. Наша обитель расположена на той самой земле, где жили праведные Захария и Елисавета – родители Иоанна Крестителя. Вот и основал в 1871 году нашу обитель архимандрит Антонин (Капустин) на месте посещения Пресвятой Богородицы Ее родственницы – праведной Елисаветы. Сюда, «во град Иудин», или Горний, пришла после архангельского благовестия из Назарета Сама Пречистая. Она поделилась со Своей близкой родственницей возвещенной Ей небесной тайной о грядущем рождении Богомладенца. Матерь Божия прожила у нас, в Горней стране, три месяца.

    В день праздника все мы с букетиками встречаем Пресвятую Богородицу у святого источника, куда Она ходила с праведной Елисаветой за водичкой. Устилаем дорожку от источника к нашему Казанскому храму травкой и цветами.

    Празднество совершается у нас обычно в шестой день по Благовещении. А в этом году Благовещение выпало на Светлую седмицу, поэтому праздник Целования мы перенесли на субботу 10 апреля. Из Троицкого собора Русской духовной миссии в Иерусалиме к нам принесли чудотворную икону «Благовещение Пресвятой Богородицы». С крестным ходом и под звон колоколов мы все пошли в наш монастырь. Этот крестный ход символизирует путешествие Божией Матери из Назарета в Горний град. Накануне сестры украсили живыми цветами иконы и собрали цветочные ковры вокруг храма в честь Казанской иконы Божией Матери.

    Мое игуменское место из храма вынесли, а для меня приготовили самый обыкновенный стульчик. И вот Матерь Божия стоит у нас в храме все три месяца в очень красивом розовом одеянии, до пола. В Светлую седмицу мы покрыли икону розовым одеянием, а не голубым, как обычно. Сестры искусно сшили его наподобие монашеской мантии. Икона будет пребывать у нас в продолжение трех месяцев – до праздника Рождества Иоанна Предтечи.

    Все это время Божия Матерь – Игумения нашего монастыря. У Нее все сначала берут благословение, а потом уже ко мне, грешной, подходят. Мы все ощущаем такое чувство, будто Сама Пречистая стоит здесь среди нас. Я нахожусь рядом и все время прошу:

    – Матерь Божия, помоги! И сестрам на послушании, и тем, у кого слабое здоровье. А кого и вразуми…

    И многочисленных паломников надо утешить. И Матерь Божия нам всем очень помогает.

    – Матушка, еще в школьном возрасте в послевоенном Ленинграде вы любили читать и петь акафисты Божией Матери. А недавно паломникам из Санкт-Петербурга вы рассказывали о том, как, будучи девочкой-подростком, вы пережили в годы Великой Отечественной войны блокаду в городе на Неве. Что это за история о том, как ваша мама посчитала вас умершей, а врачи отправили вас, всю обмороженную и без сознания, в мертвецкую города Орехово-Зуево?

    – В моей памяти сохранилось все пережитое в блокадном Ленинграде. В военные годы всем людям было там голодно и холодно. Мне шел всего 11-й год, когда в 1942 году эвакуировали нашу семью. Мой родной папа пропал без вести. После моего рождения мама долго и безуспешно его разыскивала, а в 1936 году вторично вышла замуж. Отчим работал в Эрмитаже и во время блокады скончался от болезни. Мама тоже была очень ослабленной, и все окружающие считали ее безнадежной. Однажды к нам домой пришла ее близкая знакомая и незаметно забрала с собой лежавшие на комоде наши продуктовые карточки. Все четыре продовольственные карточки исчезли, и осталась на всех одна «детская», по которой мы получали на день 125 граммов хлеба.

    В семье я была старшей дочерью. Младшая сестра Лидочка сейчас живет в Санкт-Петербурге, а Ниночка умерла. Нам с Божией помощью удалось перейти Ладожское озеро, а потом всех нас, очень ослабленных, посадили в старые вагоны, и мы отправились в путь. На каждой железнодорожной станции вагоны посещали врачи или санитары, чтобы отнести на носилках в медпункты очень слабых или почти безнадежных людей для оказания им хоть какой-то помощи. Забирали и тела скончавшихся в дороге блокадников. В числе их оказались и я с сестричкой Ниночкой. Это случилось в Орехово-Зуеве, под Москвой. По рассказам мамы, мы, девочки, лежали без движения, а наши тела были сильно обморожены. Я была без сознания и, конечно, ничего не помнила. Нас, двух сестричек, медики положили на одни носилки. Мама сдала им нас как покойниц, потому что не могла нас дальше везти. Так я оказалась в мертвецкой, а вот как меня оттуда вызволили, ничего этого не помню. Как я пришла в сознание и как врачи определили, что я жива, – не могу знать. Может, я зашевелилась или что…

    Сестричка Ниночка не выжила, и ее похоронили в братской могиле в Орехове-Зуеве. Я же очнулась в больнице, где провела около трех месяцев. У меня были отморожены руки и ноги, но Господь устроил так, что руки отошли, а вот на правой ноге хирурги пальчики ампутировали. Сначала ездила в коляске, а потом стала понемножку ходить. Все мои мысли в больнице были только о маме: жива ли и где она? Я так хотела к ней.

    – И что-то вам удалось узнать о ее дальнейшей судьбе? Если да, то когда это произошло?

    – В больнице я не имела представления, где в 1942–1943 годах находилась мама. А уже после встречи с ней узнала, что она с сестричкой Лидочкой эвакуировалась в Краснодарский край, на Кубань, где их тоже поместили в больницу, потому что они были очень ослабленными.

    Везде – воля и промысл Божий, и это над собой я всегда чувствовала. Вспоминаю, как однажды приходит в наше отделение главврач и говорит, что завтра выписывают сорок человек из числа блокадников. Я тут же начала плакать. Вся в тревоге: куда же меня отправят? Я ведь к маме хочу, а где она – никому неизвестно. И вдруг тем же вечером на имя главврача приходит мамино письмо, где она спрашивает, жива ли девочка Валя Щукина. Я от крещения звалась Валей. В случае положительного ответа мама просила отправить дочку по указанному на конверте адресу. А в нем что-то было напутано. Повезли меня сначала в Тихорецк, а потом – в Краснодар. Ночевать в Тихорецке мне пришлось в детской комнате, а в Краснодаре не знали, как поступить со мной и даже хотели отправить в детский дом.

    Меня, блокадного ребенка, по дороге все везде жалели, а некоторые даже плакали, когда видели, что я хромаю. Ведь нога была в бинтах и еще болела. Незнакомые люди вручали мне краюху хлеба. На дворе уже летнее солнце, а на моей головке – зимняя шапка, а на левой ножке – валенок. Господь послал одну женщину, которая согласилась помочь мне, худой и тоненькой как тростинка девочке, найти ту станицу, где остановилась мама. Можно долго рассказывать, как я ее две недели искала и, наконец, все-таки нашла. Это была очень трогательная и радостная встреча.

    Однако радость вскоре сменилась у нас печалью и горем. В те места, где мы с мамой жили, вторглись фашистские войска, и мы на Кубани в одночасье оказались в оккупации и прятались с мамой в подвале. Когда вражья сила отступила, началась эпидемия сыпного тифа. Эта страшная болезнь сразила и нашу маму, а ей-то было всего 35 лет. На Кубани она и похоронена, а мы, оставшись вдвоем с сестричкой Лидочкой, осиротели. Нам удалось найти одну нашу тетушку, которая эвакуировалась из Валдая в Кировскую область. Некоторое время мы пожили с тетушкой на маминой родине – на Валдае. А жить-то на самом деле там негде было. Пришлось нашей тетушке сдать нас с Лидочкой в детский дом. Здесь нам помогли найти других наших родственников – трех тетушек, живших в Ленинграде. В то время мне уже шел 14-й год. Вот мы и прибыли с сестричкой в Ленинград к маминой родной сестре – Матрене Степановне или «тете Моте», как мы тогда называли с Лидочкой эту нашу тетушку. Она нас приютила, и мы у нее жили.

    – После этих событий прошел примерно год и вы уже определили свой путь – решили посвятить себя монашеству. Кто тогда повлиял на вас в выборе этого пути?

    – Монашеский путь спасения я избрала еще в подростковом возрасте. Господь привел меня к этому выбору, когда мне шел 15-й год. Все наши родственники, особенно все мои семь тетушек, были верующими людьми. Помимо сестер у мамы были еще и два брата. Конечно, все мы жили в непростое время: за веру в Бога власти преследовали. Наша большая семья вся была верующей. Некоторые из моих тетушек тоже имели желание стать монахинями, но в монастырь им мешали уйти то революция, то война, то какие-то другие непредвиденные события. Моя тетушка Матрена имела дома Библию, Евангелие, Псалтирь и другие книги. К ней по воскресным дням после литургии приходили ее подружки. А в послевоенные годы люди жили скромно, пили чаек с хлебушком и икоркой, правда, кабачковой. Взрослые собирались и просили меня:

    – Валя, почитай, почитай нам. Сегодня, такой-то праздник…

    Тетушка помимо Библии имела и несколько книг «Жития святых» святителя Димитрия Ростовского. Вот я потихонечку и читала вслух жития и другие духовные книги. Тетушка была очень осторожной, поэтому старалась все делать так, чтобы никто из соседей и посторонних не видел и не знал, что у нее имеются церковные книги. В те сложные времена нельзя было дома не только иметь что-то святое, но и даже в храмы ходить. Все преследовалось.

    Валя Щукина в 1948 г. 16 лет

    Я же посещала городские храмы и сейчас с благодарностью вспоминаю всех священников, которые в те годы нас духовно окормляли. Любила ходить в Никольский, Казанский, Владимирский храмы, особенно – к Владимирской иконе Божией Матери. В какой церкви читали акафисты, я туда и старалась ходить. Батюшки как-то меня все знали, хотя я была еще совсем молоденькой. Имела какие-то голосенок и слух, поэтому они меня звали петь акафист в том или ином храме. Вот я и пела акафисты.

    В 1948 году в городе открылась духовная семинария, там оказалась чтимая икона Божией Матери «Знамение». По средам здесь всегда читался акафист, поэтому я туда тоже любила ходить. В семинарии замечательные проповеди произносил отец Александр Осипов. Да и во всех других храмах мне было очень хорошо. Вот и папа нынешнего нашего Святейшего Патриарха Кирилла – отец Михаил Гундяев – был прекрасным проповедником. Такие он говорил проповеди, что заслушаешься. Помню еще и отца Александра Медведского, отца Василия Ермакова и некоторых других. Их проповеди сильно действовали не только на мою душу.

    Вспоминаю, как пришла я в семинарию на праздник Рождества Христова. После Божественной литургии отец Александр Осипов произнес запоминающуюся мне проповедь:

    – Братья и сестры, какой сегодня у нас великий и радостный праздник! Господь Сам воплотился и пришел на землю. Он родился в Вифлееме и лежал в убогих яслях. А кто его согревал своим дыханием? Животные, овечечки. Для Матери Божией не нашлось даже места в гостинице. А волхвы принесли Богомладенцу свои дары. А что мы с вами принесем нашему Господу.

    Вот стою я в храме думаю: «Господи, а что же я Тебе принесу? Я – такой грешный человек. У меня ничего нет доброго. Боженька, я саму себя Тебе принесу. Это и будет мой подарок. Господи, возьми меня в жертву».

    Многие мои подружки нашли себе спутников жизни из числа ребят, обучавшихся в семинарии, вышли замуж. А я стояла у икон и молилась:

    – Боженька, мне ничего не надо. Я очень хочу в монастырь…

    Мой выбор я сделала после проникновенных проповедей наших батюшек, которых я слышала в храмах. Конечно, надо иметь призвание к монашеской жизни и знать цель, зачем и ради чего человек идет в монастырь. А идет он ради спасения своей души и ради спасения будущей жизни. Здесь, на этой земле, все пройдет – и радости, и скорби, и горе. А там, на небесах, будешь жить вечно. Что заработаешь, то там и получишь. Поэтому у меня тогда и возгорелась душа:

    – Господи, возлюбила я Тебя! Хочу к Тебе, Боженька, возьми меня в монастырь!

    А монастырей-то в послевоенные годы в нашей стране никаких и не было. И только потом я узнала об одном из них – Пюхтицком, что в Эстонии. Произошло это после приезда в наш город игумении Рафаилы из Пюхтиц. В Казанском и Владимирском соборах меня знали многие матушки. Им было ведомо и мое сокровенное желание. И вот однажды алтарницы мне с радостью сообщили:

    – Валя, приехала игуменья Рафаила из Пюхтиц. Вот ты поклонись ей в ножки, поговори с ней со смирением и попросись к ней в монастырь.

    Несколько позже я узнала, что матушки-алтарницы уже до меня встречались с игуменией и даже хлопотали за меня. Матушка Рафаила задала мне несколько вопросов, расспросила о жизни, и я ей все о себе рассказала. Она, конечно, стала мне говорить, что Пюхтицкий монастырь – святое место, вырос он по благословению Иоанна Кронштадтского, но в нем очень тяжелые послушания, сестер мало, поэтому мне придется выполнять любую, даже непосильную работу: косить, бороновать, колоть и пилить дрова, трудиться на скотном дворе…

    Меня это не пугало, и я говорю в ответ:

    – Матушка, все буду делать за святое послушание. Возьмите меня в монастырь.

    Разговор наш закончился тем, что матушка Рафаила посоветовала мне взять на работе расчет и приехать в монастырь. Окрыленная, я пришла домой и все сразу же выложила в беседе тетушке Моте, которая не одобрила мой уход в монастырь:

    – Ты же еще совсем слабенькая и почти ребенок. Кто ж будет за мной на старости лет присматривать, кто будет помогать Лидочке на ноги становиться? Вот станешь взрослее, окрепнешь, тогда и поговорим. В монастыре же, ты знаешь, надо трудиться и выполнять всякие, даже нелюбимые работы.

    – А до поступления в монастырь у вас уже был какой-то опыт работы или вы еще учились где-то?

    – В то трудное время школу я не успела окончить. Конечно, не было у меня и высшего образования. Но у меня тогда уже было любимое дело. До монастыря я недолго потрудилась в Центральном историческом архиве, куда меня устроили реставратором. Эта профессия мне, конечно, нравилась, потому что она была по моим силам, и у меня на рабочем месте все получалось. А до архива я некоторое время работала помощницей в одной столовой. Правда, я там недолго трудилась и даже не была официально оформлена, потому что не достигла совершеннолетнего возраста. Выполняла всякие поручения на кухне и на раздаче стояла. А приготовленной пищи всем тогда не хватало. Но мне разрешали не только самой поесть, но и даже кое-что из еды домой принести. Признаюсь, старшая на раздаче заставляла меня на каждой порции недовешивать – до тридцати граммов. А мне это было в тягость. Я сознавала, что это совершалось в столовой неправильно, и быстро ее покинула.

    – Значит, ваша верующая тетушка Матрена, которая просила вас читать ей духовные книги, и слушать не хотела о вашем поступлении в монастырь?

    – Да, сначала она протестовала, а потом все-таки благословила на монашеский путь. Помню, как после акафиста перед иконой Божией Матери «Скоропослушница» я слезно просила, чтобы все устроилось в моей дальнейшей судьбе. Молитвенно просила Божию Матерь исполнить мое желание и смягчить сердце тетушки Матрены. В слезах тогда рассказала обо всем настоятелю храма на Охте отцу Николаю Фомичеву, который тоже меня благословил идти в монастырь. Зная о моем желании, батюшки отец Борис, отец Михаил, отец Филофей посоветовали мне поехать в Вырицу к старцу Серафиму, чтобы через него узнать волю Божию.

    – И какие сохранились у вас воспоминания от встречи с преподобным Серафимом Вырицким?

    – К нему Господь сподобил меня попасть два раза – в 1948-м и в начале 1949 года, незадолго до его кончины. В первый мой приезд около его домика, помню, собралось свыше двадцати человек, желавших попасть к батюшке. В ожидании все мирно сидели на травке, кто читал, а кто писал. А он уже был тогда очень слабенький и никого не принимал. Поэтому все писали ему записочки, и его келейница – матушка Серафима относила все эти послания с разными просьбами в его келью.

    Я молилась и терпеливо ожидала своей очереди. Думала, о чем бы таком написать батюшке. Неожиданно и ко мне подошла матушка Серафима и спросила, почему я приехала к батюшке. Про монастырь я побоялась ей сказать и только промолвила, что имею к нему один серьезный вопрос. Матушка напомнила и мне, о чем говорила всем людям: батюшка никого не принимает – и ушла. Но она доложила обо мне, и батюшка сразу решил меня принять.

    Ведет меня к нему матушка-келейница, а люди вдруг стали роптать, почему же это их не принимают? Мол, некоторые даже раньше меня приехали и еще с вечера ждут, а другие во второй раз добиваются с ним встречи. Ожидавшие люди стали роптать, а одна женщина напомнила матушке, что она даже ночевала здесь.

    Когда я перекрестилась и робко вошла в келью, то увидела батюшку, лежащего в кроватке – такого всего беленького и светленького. Опустилась перед ним на колени, расплакалась, даже никаких слов не могла выговорить. Попросила его помолиться. Батюшка меня погладил по головке, успокоил, а потом попросил о себе рассказать. Я выполнила его просьбу. О монастыре – даже слова не упомянула. А когда замолкла, батюшка Серафим обратился ко мне:

    – А что еще скажешь, деточка?

    Тогда я уже вымолвила со слезами, что имею сильное желание поступить в монастырь. Мне тогда показалось, что батюшка как-то сразу оживился и поддержал мое решение:

    – Твой путь, деточка, – сюда. Вот он – твой монастырь! – и показал рукой на висящую на стене фотографию. – Матерь Божия тебя избрала. С Богом гряди!

    Даже место моего послушания предсказал – Пюхтицу. На черно-белой фотографии был запечатлен собор. Я взглянула на фото и тут же на глазах выступили слезы радости. Успела ему сказать, что моя тетушка и слышать не желает о моем поступлении в монастырь. Батюшка посоветовал, чтобы тетя Мотя приехала к нему, и он с ней поговорит по душам.

    Тетушка отреагировала на это предложение отказом. А меня категорически обещала никуда не отпускать и даже милицией пригрозила.

    – Нет и нет! – возражала она. – Я тебя из детдома вызволила, а ты… Сначала вот меня похорони, а потом и пойдешь в монастырь. Иначе я тебя никуда не пущу.

    Меня сначала не хотели отпускать и с работы. Ведь в те времена надо было причину увольнения указывать и даже сообщать, куда уезжаешь из города или на какую новую работу переходишь или начинаешь где учиться.

    Во второй раз я коротко посетила батюшку Серафима. Попросила его благословения на уход в монастырь и моей двоюродной сестры Нины. Ее мама Евдокия в конце 1948 года трагически погибла в Ленинграде, когда возвращалась после всенощной из Преображенского собора. Трамвай, в котором она добиралась домой, неожиданно загорелся и все пассажиры в панике выпрыгивали из него на ходу. Нинина мама разбилась об асфальт и врачи не смогли спасти ее.

    Батюшка благословил нас обеих уйти в монастырь. А я опять напомнила ему о своей ситуации и о том, что тетушка Матрена никак не хочет меня отпускать.

    Батюшка Серафим опять сказал мне заплаканной, чтобы моя тетушка обязательно приехала к нему на беседу.

    Возвращаюсь домой к тете Моте и плачу, а она, глядя на меня, все поняла. Тоже расплакалась, но все-таки в тот раз уже решила поехать к старцу.

    И вот свершилась милость Божия: приехала моя тетя от отца Серафима совсем другой – смягчилась. Конечно, плакала, но уже смирилась с моим решением и тоже благословила меня в монастырь:

    – Что ж, воле Божьей не стану противиться. Если батюшка Серафим тебя благословил, то собирайся, Валя…

    – Вы упомянули, что вам трудно было уволиться с работы в архиве. Однако вы оставили все-таки это учреждение?

    – Из архива мне было трудно и сложно уйти, однако потом я все-таки покинула свое рабочее место. Когда я подала заявление об уходе с работы и сообщила о выезде из Ленинграда, меня ни в какую не хотели отпускать. Основной причиной было несогласие моей тетушки. Она успела доложить моему начальству, что я собираюсь в монастырь и просила не давать мне расчет. Потом мне пришлось даже немножко поюродствовать. Но Господь так устроил, что директор архива куда-то уехал на три дня в командировку и остался его заместитель. И вот в это время, считаю, свершилось чудо. Я стала просить другую свою тетушку Ирину, которая не противилась моему уходу в монастырь:

    – Дорогая тетя Ира, помоги. Надо поехать со мной в архив и доказать руководству и всем сотрудникам, что я не ухожу ни в какой монастырь, а еду ухаживать за престарелой и очень больной бабушкой, которая просила за собой смотреть.

    Да, пришлось даже идти обманным путем. Ну вот, приехали мы утром в архив, а там собрались все сотрудники и стали меня спрашивать:

    – Куда ты, Валя, собираешься ехать? В монастырь? Тетушка твоя побывала у нас и рассказала об этом.

    А я напустила на себя даже такое юродство:

    Причем, спрашиваю сотрудников о монастыре и рассказываю им о причинах выезда из города почти серьезно. И вот все поверили, что я покидаю Ленинград с той целью, чтобы ухаживать за тяжко больной бабушкой. Тетя Ирина, не моргнув глазом, подтвердила все мои слова. Она даже поставила свою подпись на моем заявлении об уходе, заверив ею, что я ухожу не в монастырь, а уезжаю к тяжело больному человеку.

    Вот так я и получила расчет в архиве. Конечно, когда я уже поступила в Пюхтицкий монастырь, все в архиве узнали, где я нахожусь. Однако уже было поздно что-то изменить.

    Так Господь сподобил, что весной 1949 года я приехала в Успенский Пюхтицкий монастырь. Приехала не одна, а с двоюродной сестричкой Ниночкой, которая стала там монахиней Арсенией.

    – В этот монастырь вы поехали по благословению и молитвам преподобного Серафима Вырицкого, а вот Святой град Иерусалим как место вашего дальнейшего служения вам пророчил священник Николай Гурьянов?

    – Я очень любила Пюхтицкий монастырь. Место, где он стоит, избрано Самой Царицей Небесной, а построен он был по благословению праведного Иоанна Кронштадтского. Наш монастырь даже в советское время никогда не закрывался. В монастыре я помогала игумении Варваре, келейничала, руководила хором, была казначеем…

    Духовные сестры и будущие игумении – монахиня Варвара (Трофимова) и монахиня Георгия (Щукина). 1964 г.

    Из нашего Пюхтицкого монастыря еще в 1980-е годы собирали пополнение из числа монахинь для Горненской обители. Первые десять сестер прибыли на Святую Землю в 1983 году.

    Однажды к нам в Пюхтицу приехал батюшка Николай Гурьянов, с которым я познакомилась еще в 1955 году в Литве. Матушка настоятельница благословила показать батюшке наши мастерские. Вот иду я впереди и показываю их дорогому гостю. А одна из сестричек призналась батюшке, что чувствует себя очень счастливой перед отъездом в Иерусалим. Тут же она и спросила его, кто же будет там, на Святой Земле, игуменией? Ведь в Горнем уже пять лет не было игумении. А он, якобы, показал за моей спиной на меня и тихо промолвил, что там будет «пюхтицкая игумения Георгия». Я ничего этого не видела и не слышала, и только позже мне об этом рассказали сестры.

    Батюшка задолго до 1991 года пророчил мне Святой град Иерусалим. Вспоминаю, что он не раз в моем присутствии вдруг начинал потихоньку петь «Иерусалим, Иерусалим…». Он же меня особым образом благословил и на игуменский крест.

    Приехала я как-то к нему в 1990 году. Из своего домика он пригласил меня в храм помолиться Божией Матери. Приложились мы к иконе Богородицы «Одигитрия», а потом он взял за руку и повел меня, робкую, в алтарь. Я удивилась: зачем это он меня в алтарь ведет? И службы в храме нет, и, потом, я – монахиня, а не монах… Но все же сняла туфли, вошла в алтарь, стала креститься, а когда третий поклон делала, он сзади, незаметно для меня, достал из-за печки большой крест и на спину мне его положил. А мне с ним, чувствую, и не встать в полный рост. Вот так в поклоне я и застыла с металлическим крестом на спине. Потом он снял этот крест и меня поднял:

    – Георгиюшка, это твой крест. Иерусалимский крест. Неси его. И Господь поможет тебе.

    Только позже я поняла, что он имел в виду игуменский крест.

    – А когда и при каких обстоятельствах последовало вам послушание быть старшей сестрой на Карповке?

    – До приезда в Иерусалим я пребывала монахиней в Пюхтицах, и меня направили восстанавливать санкт-петербургский Иоанновский монастырь на Карповке.

    Дело было так. В 1989 году ныне покойный Святейший Патриарх Алексий, будучи тогда еще митрополитом, пригласил нас с матушкой Варварой в свою московскую квартиру на обед. Здесь он предложил организовать для нашего Пюхтицкого монастыря подворье в городе на Неве и вручил ключи от храма на Карповке, который сейчас относится к Иоанновскому монастырю. В нем покоятся мощи праведного Иоанна Кронштадтского.

    Мы с матушкой Варварой тут же отправились ночным поездом из Москвы в Питер. Нашли в Карповке храм, а когда вошли внутрь, то увидели запустение и разруху. Это был просто сарай, и мы даже не представляли, как начинать его очищать. Узнали от людей, что в храме одно время работали курсы гражданской обороны. Потом он долгое время был заброшен. А храм-то должны были освящать через две недели!

    Сразу же из Пюхтиц приехали трудиться на Карповку пятнадцать сестер. Помогали все мои родственники, давние питерские знакомые, а также учащиеся духовной семинарии, которых посменно направлял к нам ее ректор, отец Владимир Сорокин.

    Мы отчистили колонны, вывезли несколько машин различного мусора, в том числе и несколько сотен противогазов, много старых парт и даже телефонные будки. А когда очистили от мусора пол, то увидели такую красивую мозаику, что все удивились. Обнаружили и разбитую хрустальную люстру, но восстановить ее так и не удалось. А на этот мозаичный пол не надо было даже стелить ковры, так он хорошо сохранился. Все мы денно и нощно трудились, поэтому за две недели успели подготовиться к освящению храма. Сам храм снаружи и внутри украсили подаренными нам цветами.

    – В этом храме вы позже нашли и могилу праведного Иоанна Кронштадтского?

    – Его могила была обретена в нижнем храме. Долгое время мы прикладывались там к одному месту, обозначенному маленьким крестиком. Мы думали, что там и лежит наш дорогой батюшка. И вот как-то расчистили мы пол, вынесли находившуюся там старую мебель, отодрали доски и сняли линолеум. Вдруг в одном месте обнаружили бетонированную часть пола. Вспомнили рассказ одной прихожанки о том, что в советские времена здесь пытались вскрыть могилу батюшки Иоанна. Однако один из тех, кого послали это сделать, говорят, тронулся умом, а его напарник неожиданно умер. После этих случаев распорядились это захоронение залить бетоном. Вот на том месте мы и поставили гробницу нашего дорогого батюшки.

    – А когда вы получили послушание трудиться на Святой Земле?

    – В Иерусалим мне пришлось уехать 27 марта 1991 года по распоряжению Святейшего Патриарха Алексия. Как-то в тот год он звонит мне на Рождество и интересуется, как у нас идут дела с ремонтом и реставрацией в монастырском подворье, что на Карповке. Я подробно рассказала, как крышу отремонтировали, как купола и кресты установили, как верхний храм начали восстанавливать. Мы тогда спешили отреставрировать покои праведного Иоанна Кронштадтского. Сказала по телефону, что будем с радостью встречать Его Святейшество во время предстоящего Великого поста. И вдруг слышу в телефонной трубке:

    – Спаси Господи, мать Георгия. Хорошо. А теперь вам надо потрудиться на Святой Земле, в Иерусалиме. Там надо будет вам поднимать Горненский женский монастырь. Ваша миссия будет заключаться в том, чтобы принимать паломников. Поэтому все надо будет там ремонтировать и восстанавливать обитель.

    Я сразу в ответ:

    – Святейшенький, я ведь не смогу. У меня характер не тот.

    Тут же стала предлагать в качестве возможных кандидатур имена других матушек.

    – Мать Георгия, на сегодняшний день у меня только одна кандидатура – ваша. Пробудете в Горнем столько, сколько сможете. Подготовите там себе замену. Ваше посвящение состоится в Елоховском соборе в Москве 24 марта, а через три дня мы вылетаем на Святую Землю.

    Как монахиня я не могла отказываться от послушания, которое меня возлагал Святейший Патриарх.

    – Значит, сбылось предсказание батюшки Николая Гурьянова относительно Иерусалима?

    – Да, получается, что так. Я еще не знала об этом послушании, которое мне даст Святейший, а батюшка за несколько месяцев до этого через людей передал мне на Карповку два конвертика. На первом было написано: «Игумении Георгии», а в нем лежал только маленький старенький крестик. И все – никакого послания. Через некоторое время получила от него другой конверт. В нем находилось несколько тысяч рублей. Потом я поняла, что это были деньги для дороги на Святую Землю. Ровно такая сумма и требовалась – три тысячи. Я ведь была тогда старшей сестрой на Карповке, а не игуменией. А на этих двух конвертах рукою батюшки Николая Гурьянова было написано не «матушке Георгии», а «игумении Георгии», что тогда меня удивило.

    Отец Николай Гурьянов и матушка Георгия. 1996 г.

    Расскажу, как я простилась с батюшкой Николаем Гурьяновым и какое утешение у него получила.

    За несколько недель до отъезда на Святую Землю я по поручению Святейшего Патриарха побывала в Псково-Печерском монастыре. Тогда зимой мне удалось чудесным образом попасть на остров Залит и попрощаться с батюшкой. А случилось это так. В морозные дни на озере были льдины, и на лодке к острову не проехать. Узнав о моем желании, отец Варнава, исполнявший тогда послушание эконома, попросил благословения отлучиться на несколько минут. В это время он, оказывается, звонил в летную воинскую часть. А потом возвратился с радостным известием: на остров Залит нас, семерых человек, доставят военным вертолетом. В те годы у монастыря были хорошие связи с военными. Взлетели мы, в воздухе были недолго, а во время приземления вижу в окошко, как батюшка стоит на паперти и уже рукою приветливо нам машет. При встрече с ним у меня на глазах выступили слезы, и я стала ему все рассказывать, что на Святой Земле надо будет не только монастырь восстанавливать, но еще и быть там… «дипломатом». Боюсь, говорю, для этого дела ума моего не хватит. А в ответ слышу такие утешительные слова:

    – Не бойся, Георгиюшка, и ума, и здоровья – всего у тебя хватит.

    Я батюшке – об одном, а он мне – о другом:

    – Какая же ты счастливица, Георгиюшка, ко Гробу Господню и к своему святому – Георгию едешь! Он имел в виду Лидду или Лот – родину Георгия Победоносца.

    Рассказываю далее батюшке, что Святейший обещал мне, что я пробуду на Святой Земле всего несколько лет, пока не подготовлю себе замену.

    А он меня так утешил:

    – Хорошо бы, Георгиюшка, на Святой Земле всегда пребывать. А я вот хочу, чтобы ты на ней и… померла!

    Вот так он меня утешил. А на прощанье я просила батюшку молиться. По молитвам дорогого батюшки Николая Гурьянова я всегда получала много помощи, и все как-то устраивалось у нас в Горненской обители и тогда и сейчас.

    – Каким же вы застали Горний монастырь по приезде на Святую Землю и какие дела ожидали вас там как игумению?

    – Когда я прибыла в Горний монастырь, в нем уже пять лет не было игумении. Монастырь со времени его основания не ремонтировался. Все домики, где жили сестры, были старыми, и во многих из них почти не было никаких удобств. Некоторые строения обветшали. Ни ограды вокруг территории монастыря, ни водопровода, ни телефонов. Да много чего не было. Например, хороших гостиниц для паломников.

    Застала я, конечно, и недостроенные стены величественного собора. Его начали строить еще в 1910 году, а возводился он на деньги императорской семьи и пожертвования простых русских людей. Первые его строители решили расположить собор на высокой точке, чтобы он был виден издалека. К нему трудно было добраться – все дороги заросли. И не проедешь и не пройдешь. Внутри самого храма уже выросли деревья, на стенах тоже пустили корни разные кусты. Вот все это тогда нам и пришлось вырубать.

    В 1997 году нас посетил с архипастырским визитом Святейший Патриарх Алексий. Он и благословил возобновление строительства собора. Завершили все строительные работы только в октябре 2007 года и посвятили собор Всем святым, в земле Российской просиявшим. Первую Божественную литургию в этом соборе совершил нынешний Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. В празднике открытия собора участвовало много-много гостей. Всех их с любовью принимали наши сестры.

    – Вероятно, из числа паломниц и трудниц к вам приходят те, кто собирается остаться в вашей обители навсегда? Что вы говорите им в ответ на зов их сердца?

    – В первую очередь я говорю, что без особого на то призвания в монастыре жить очень тяжело. А многие ведь так и поступают: одни приходит в монастырь жить, а другие – спасаться. Это разные вещи. Те, кто идут, чтобы только в нем жить, поступают в монастырь без призвания. В этом случае и келья им не нравится, и послушание они не могут нести. Во всем они привередливы, даже трапеза – и та для них не такая. Выдвигают и другие причины. А те, кто идут в монастырь по призванию – ради Господа и ради спасения своей души, – они всё будут терпеть в монастыре. Им всегда и везде хорошо. Независимо от того, куда бы их ни послали и где бы их ни поставили. В какую бы келью их ни определили и с кем бы они там ни жили. Получая любое послушание, они говорят одно только слово: «Благословите!» – и всё. Они знают цель своей жизни, знают, ради чего пришли, знают, почему хотят жить в монастыре.

    – В начале нашей беседы вы отметили, что три месяца будете сидеть в храме не на игуменском месте, а на обыкновенном стуле рядом с чудотворной иконой «Благовещение Пресвятой Богородицы». По правую сторону от этой иконы находится другой чудотворный образ – Казанская икона Божией Матери. Можно услышать от вас предание, которое связано в обители с этой чудотворной иконой?

    Матушка Георгия с игуменским посохом

    – Да, она у нас сейчас находится в деревянном резном киоте перед правым клиросом.История иконы связана с великим чудом, произошедшем в нашем Горнем монастыре в 1916 году. Сестры в том году стали неожиданно болеть. Началась эпидемия холеры. Одна заболела и умерла, вторая, третья, четвертая… Несколько сестер умерли в один день. У нас имеется отдельное «холерное» кладбище, где покоятся умершие от этой страшной болезни сестры.

    Все в обители стали скорбеть, плакать и просить Матерь Божию о помощи. Так как храм освящен в честь Казанской иконы Божией Матери, то сестры стали читать акафист Казанской иконе. Один, второй, третий – всего прочитали подряд 12 акафистов. И вдруг на 12-м акафисте произошло чудо: висевшая на стене икона сошла со стены и сама обошла храм. Сестры услышали голос, говоривший, что все беды в обители прекратятся и она будет защищена от эпидемии. И с того времени страшная болезнь действительно отошла.

    Теперь во все праздники, посвященные Казанской иконе Божией Матери, мы во время всенощной после первого часа начинаем читать 12 акафистов. В знак благодарности Божией Матери за то, что Она избавила сестер обители от смертельной болезни. В нашем монастыре с большой торжественностью отмечаются праздники в честь Казанской иконы. Сестры несут большой молитвенный подвиг. Они на себе ощущают благодатную помощь и присутствие благодати Божией, исходящей от этой иконы. Она же помогает и мне нести игуменский крест.

    – А как тяжел на Святой Земле ваш игуменский крест?

    – Конечно, он тяжелее здесь, на Святой Земле, чем, скажем, в России, на Украине или в Белоруссии, где игумен или игумения – полные хозяева в своих монастырях. А здесь мы подчинены начальнику Русской духовной миссии в Иерусалиме. Без его благословения я ничего сама не имею права делать: никуда не поехать, никого не принять – трудников и даже паломников. Получаем из миссии распоряжения, которые следует выполнять. И надо все это принимать и трудиться.

    Крест свой иерусалимский несу с Божией помощью. Выполняю и послушание покойного Святейшего Патриарха Алексия: принимать с любовью паломников. Слава Богу, их сейчас много, очень много. Конечно, в наших нескольких старых гостиницах, где раньше были богадельни, нет таких номеров, как в городе. В Горнем монастыре никогда раньше паломники не останавливались, в нем жили только одни сестры. Приходится выслушивать и от сестер и от паломников всякое. Игумении ведь приходится отвечать за все, что происходит в монастыре, – за каждую сестру, за трудниц и за паломников. Ну иногда бывает, что поволнуюсь или устану от трудов. Однако Господь и Божия Матерь мне всегда помогают. Слава Богу за все!

    Одигитриевский женский монастырь

    Желающим поступить в монастырь

    1. Как поступить в монастырь

    Православная христианка желающая поступить в нашу обитель, для испытания своего намерения должна пожить какое-то время в монастыре как трудница, не разрывая связи с миром.

    Хорошо, если перед этим она успела приобщиться активной церковной жизни, что означает регулярное посещение храма, исполнение церковных послушаний, посещение святых мест, исповедь у постоянного духовника и приобщение Святых Христовых Тайн. Для поступления в монастырь желательно иметь благословение своего духовного отца.

    Испытательный срок проживания в обители до поступления в сестричество устанавливается индивидуально и может продлиться несколько месяцев.

    Вопрос о поступлении в обитель, решается с настоятельницей монастыря.

    2. Правила для желающих поступить в нашу обитель

    Прежде всего, надо понять, что в монастырь идут не потому, что не могут жить в миру, а потому, что хотят стать монахами. Монашество — это не профессия, не способ существования, а Божественное призвание, сопряженное с усиленным и подвижническим трудом ради сугубого стяжания благодати Духа Святого.

    Большинству обычных людей свойственно создавать семьи и жить в кругу своих семейных забот. К иноческой жизни призываются очень немногие. Целью монашества является теснейшее единение человека с Богом, достижение высшего духовного совершенства, которого невозможно достигнуть, живя в миру. Ради этого и оставляется мир со всеми его заботами и соблазнами. В стенах монастыря, живя в молитве и труде, монах ищет спасения у Бога.

    Молитва является неотъемлемой частью жизни не только монашествующих, но и любого православного христианина. Молитвенное общение с Богом — есть сугубо религиозная потребность человека. В монашеской жизни ей уделено особенно важное место. Она является внутренним стержнем и основанием всей жизни для насельниц обители. Распорядок монастырской жизни начинается молитвой утром и заканчивается ею вечером, при начале и окончании всех дел и послушаний. Церковные Богослужения в монастыре отличаются большей продолжительностью.

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector