Старцы псково печерского монастыря

В России традиции Православия хранят монастыри. Одним из самых почитаемых является Псково-Печерский монастырь — его старцы известны на всю страну. Например, архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Господь поручает монахам наставлять тех, кто живет в миру.

Основание обители

Пещеры были обнаружены случайно, они созданы природой. Сначала здесь жили священник и его жена, которая перед смертью приняла постриг. Ее гроб до сих пор хранится в одной из пещер. Батюшка же тоже стал монахом, основал первый храм в 1473 г. С этой даты ведется летопись монастыря. Традиционно всех насельников хоронят в пещерах (печерах) — сейчас здесь несколько тысяч захоронений.

О старцах

Особо славится Псково-Печерский монастырь своими старцами. Многие стремились приехать сюда за советом, духовным наставлением. Святая церковь почитает в соборе следующих святых:

  • Марка, Иону, Вассу — все они жили в 15 в.
  • Корнилия — в чине преподобномученика.
  • Вассиана Муромского — принял мученичество за Христа, в целом о нем известно мало.
  • Дорофея Югского — сподобился видеть Богородицу, которая велела ему основать новый монастырь. Для чего он и отправился на реку Юг, где выполнил слова Девы Марии.
  • Лазаря прозорливого — известен тем, что воскрес после смерти и прожил еще много лет. С ним ездил встречаться император Александр I.
  • Александра — архиепископ, священномученик
  • Симеона — умер в 1960 г., прожил в обители почти 70 лет. Мощи обретены в 2003 г. Многих исцелил от недугов.

Весьма известен сегодня старец Псково-Печерского монастыря Иоанн Крестьянкин, который преставился в 2006 г. К нему ездили за советом со всей страны. Как и все настоящие святые, обладал великим даром — Любовью к людям. Именно это отличает просветленного светом духовным человека. Он одинаково должен относиться ко всем, молиться за весь мир.

Заветы старцев Псково-Печерского монастыря

Один из главных грехов, которого следует сторониться — осуждение других. Искоренить его бывает непросто. Обязательно надо вырывать из сердца сорняки, иначе туда вселятся еще и злость, дух противоречия, которые ведут душу в противоположную от Бога сторону. Из этого же корня растет и гордыня.

  • Старец Порфирий Кавсокаливит
  • Корсунская икона Божией Матери — здесь
  • Агапит Печерский — храм, молитва, иконы, биография — https://bogolub.info/agapit-pecherskij-xram-molitva-ikony-biografiya/

Сегодня в монастыре живет старец Адриан (Кирсанов), которому исполнилось уже 94 г. Он придает очень важное значение духовному воспитанию детей. Многие из тех, кому довелось с ним беседовать, оставили в интернете положительные отзывы. Мудрый старец из Псково-Печерского монастыря советует людям поменьше смотреть телевизор, почаще бывать в храме, больше молиться.

Молитва Собору Псково-Печерских святых

О, преподобнии и Богоноснии отцы наши: Марко, Ионо, Корнилие, Вассиане, Дорофее, Лазаре, Симеоне, Александре и мати преблаженная Вассо! Смиренно припадаем к вам, яко праведником сущим, иже в Псковстей земли просиявше преславно, украсили есте обитель Печерскую жития вашего чуднаго звездами пресветлыми; к вам прибегаем и, с любовию хваляще днесь, предстательства просим за нас, многогрешных: умолите Господа Сил и Пречистую Его Матерь, да сохранят Российскую страну нашу мирну, утвердят в благочестии землю Псковскую и да покровом благодати Своея град сей покроют, обитель же нашу укрепят и всем подвизающимся в ней даруют спасение и Жизнь Вечную. Помозите нам, угодницы Божии, создати храм благолепен в сердцах наших и украсити сей храм добродетельми, да жительствует в нем едино Господь! Оградите нас стеною молитв всепобедных от греховных стрел врага спасения нашего и от всех его злых искушений, да Богоугодне зде на земли поживем и вечное Царство Пресвятыя Троицы унаследим, прославляюще присно Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и в безконечныя веки. Аминь.

Рекомендуем посмотреть фильм о старцах и их истории

Архимандрит Серафим, старец Псково-Печерского монастыря

Отец Серафим был для меня самым загадочным человеком в Псково-Печерском монастыре. Происходил он из остзейских баронов. После окончания Тартуского университета в тридцатые годы пришел в монастырь на послушание к старцу Симеону.

Отец Серафим мало общался с людьми. Жил он в пещере, приспособленной под келью, очень сырой и темной. На службе он стоял весь углубленный в молитву, низко склонив голову, изредка, по-особому легко и благоговейно, совершая крестное знамение. И по монастырю отец Серафим проходил всегда такой же сосредоточенный. Нам, послушникам, преступлением казалось отвлечь его. Правда, иногда он сам коротко обращался к нам. Например, возвращаясь в келью с литургии, всегда давал просфору дежурному на монастырской площади. Или как-то один послушник – Саша Швецов – подумывал о том, чтобы оставить монастырь. Отец Серафим неожиданно подошел к нему и топнув ногой строго прикрикнул: «Нет тебе дороги из монастыря!». Сам он, прожив здесь безвыходно 60 лет, говорил: «Я даже помыслом не выходил из обители». В 1945 году его, правда, как немца выводили на расстрел наши солдаты, но потом передумали и не расстреляли.

Вообще, несмотря на свою замкнутость и суровость, он был необычайно добрым, любящим человеком. И его в монастыре все бесконечно почитали и любили. Хотя и относились со страхом, точнее с трепетом, как к человеку, живущему на земле с Богом, как к живому святому.

Помню свое наблюдение тех лет. Я некоторое время был иподьяконом у отца Наместника архимандрита Гавриила и заметил, что когда отец Серафим входил в алтарь, Наместник поспешно поднимался со своего места навстречу ему и приветствовал его с особым почтением. Больше он так не относился ни к кому. Каждое утро, зимой и летом, ровно в четыре часа, отец Серафим выходил из своей пещерной кельи, коротко осматривал монастырь – все ли в порядке – и, возвратившись в келью, растапливал печь, которую из-за пещерной сырости приходилось топить почти круглый год. Думаю, он ощущал себя особым хранителем монастыря, а может это и вправду было ему поручено. Во всяком случае, голос этого немецкого барона, великого монаха-аскета, прозорливого подвижника был всегда решающим в самых сложных решениях, которые приходилось принимать братии монастыря.

Отец Серафим редко говорил какие-то особые поучения. В прихожей его суровой пещерной кельи висели листы с высказываниями из святителя Тихона Задонского, и тот, кто приходил к нему, часто довольствовался этими цитатами или советом отца Серафима: «Побольше читайте святителя Тихона».

Все годы жизни в монастыре отец Серафим во всем довольствовался самым малым. Не только в еде, во сне, в общении с людьми, но и даже, казалось бы, в совсем обычных вещах. Например, в бане он никогда не мылся под душем, ему всегда хватало лишь одной-единственной шайки воды. Когда послушники спросили у него, почему он не использует душ, ведь в нем воды сколько угодно, он буркнул, что под душем мыться, все равно, что шоколад есть.

Как-то, году в 84-м, мне довелось побывать в Дивеево. А тогда это было не так просто как сейчас: поблизости находился закрытый военный город. Старые дивеевские монахини подарили мне частицу камня, на котором молился преподобный Серафим. Вернувшись в Печоры, я решился подойти к отцу Серафиму и подарить ему эту святыню, связанную с его духовным покровителем. Отец Серафим сначала долго стоял молча, а потом спросил:

– Что я могу за это для вас сделать?

Я даже немного опешил.

– Да ничего… – но потом выпалил самое сокровенное: – Помолитесь, чтобы я стал монахом!

Помню, как внимательно посмотрел на меня отец Серафим.

– Для этого нужно главное, – сказал он негромко, – ваше собственное произволение.

О произволении к монашеству он еще раз говорил мне через много лет, совсем при других обстоятельствах. Я тогда был уже в Москве на послушании у владыки Питирима. А отец Серафим доживал последний год своей земной жизни. Он уже, кажется, почти не вставал. Приехав в монастырь, я зашел повидать старца в его пещерную келью. И вдруг он сам завел разговор о монастыре, о нынешнем положении монашества. Это было очень необычно для него и тем более драгоценно. Из этого разговора я запомнил несколько главных мыслей.

Во-первых, отец Серафим говорил о монастыре с огромной, невыразимой любовью, как о величайшем сокровище:

– Вы даже не представляете, что такое – монастырь! Это… жемчужина, это удивительный бриллиант в нашем мире! Только потом вы это оцените и поймете.

Затем он сказал о главной проблемы сегодняшнего монашества:

– Беда нынешних монастырей в том, что люди приходят сюда со слабым произволением.

Только теперь я все больше понимаю, насколько глубоко было это замечание отца Серафима. Жертвенного самоотречения и решимости на монашеский подвиг в нас все меньше. Об этом, наблюдая за молодыми насельниками обители, и болело сердце у отца Серафима.

И наконец он сказал очень важную для меня вещь:

– Время больших монастырей прошло. Теперь будут приносить плод небольшие обители, где игумен будет в состоянии заботиться о духовной жизни братии. Запомните это. Если будете наместником – не берите много братии.

Таков был наш последний разговор в 1989 году. Я тогда был простым послушником, даже не монахом.

Прозорливость отца Серафима не вызывала у меня и моих монастырских друзей никаких сомнений. Сам отец Серафим очень спокойно и даже несколько скептически относился к разговорам о чудесах и прозорливости. Как-то он сказал:

– Вот все говорят, что отец Симеон был чудотворец, прозорливый. А я, сколько с ним жил рядом, – ничего не замечал. Просто хороший монах.

Но я не раз на своей судьбе испытал силу дарований отца Серафима.

Как-то летом 1986 года я проходил мимо кельи старца и увидел, что он собирается сменить лампу в фонаре у себя на крыльце. Я подошел к нему, принес табурет и помог вкрутить лампу. Отец Серафим поблагодарил меня и сказал:

– Одного послушника архиерей забрал в Москву на послушание. Думали, что ненадолго, а он там и остался!

– Ну и что? – спросил я.

– Ну и все! – сказал отец Серафим. Развернулся и ушел в свою келью.

В недоумении и я пошел своей дорогой. Какого послушника? Какой архиерей.

Через три дня меня вызвал Наместник архимандрит Гавриил. Он сказал, что ему сегодня позвонил из столицы архиепископ Волоколамский Питирим, Председатель Издательского отдела Московского Патриархата. Владыка Питирим узнал, что в Печорском монастыре есть послушник с высшим кинематографическим образованием и обратился с просьбой к отцу наместнику прислать его в Москву: срочно нужны были специалисты, чтобы готовить телевизионную и кино-программу к 1000-летию Крещения Руси, празднование которого намечалось через два года. Послушником, о котором шла речь, был я. Кажется это был самый страшный день в моей жизни. Я умолял отца Гавриила не отправлять меня в Москву, но он уже принял решение:

– Я из-за тебя с Питиримом ссориться не буду! – отрезал он в ответ на все мои мольбы.

Лишь позже я узнал, что возвращение в Москву было еще и давней просьбой моей матушки, которая надеялась отговорить меня от монашества, а отец Гавриил очень жалел ее и ждал повод отправить меня к безутешной родительнице. А жесткие формулировки были в его обычном стиле.

Конечно же, я сразу вспомнил свой последний разговор с отцом Серафимом о послушнике, об архиерее, о Москве и бросился к нему в келью.

– Воля Божия! Не горюйте. Все к лучшему, вы сами это увидите и поймете, – ласково сказал мне старец.

Как же, особенно первое время, было тяжело снова жить в Москве. И тяжело именно потому, что, просыпаясь ночью, я понимал, что поразительный, несравнимый ни с чем мир монастыря – с отцами Серафимами, Иоаннами, Нафанаилами, Мелхиседеками, Александрами – далеко, за сотни километров, а я здесь, в этой Москве, где ничего подобного нет!

Архимандрит Тихон (Шевкунов)

МЫ ВСЕГДА ПОД КРЫЛОМ БОЖИИМ

Жизнь и поучения архимандрита Серафима (Розен­бер­га), старца Псково-Печерского монастыря

Предлагаемое издание посвящается преподобному старцу, псково-печерскому архимандриту Серафиму (Розенбергу). В книгу вошли воспоминания знавших его священников и братии Псково-Печерского монастыря, чудом сохранившиеся его собственные дневники и поучения о духовной жизни, о борьбе со страстями и о стяжании христианских добродетелей; переписка с родной сестрой, а также записи наставлений духовника о. Серафима — преподобного Симеона (Желнина), Псково-Печерского чудотворца. В этом душеполезном чтении православный читатель найдет для себя большое утешение и духовную помощь.

Приводим отрывок из книги.

Слово к читателям

Cтарец архимандрит Иоанн (Крестьянкин) однажды, помню, когда речь зашла об архимандрите Серафиме, сказал: «Он спасется».

Спасения души в Свято-Успенской Псково-Печерской обители искал свою долгую 62-летнюю жизнь в монастыре приснопамятный отец Серафим.

Он предстает перед глазами монахом, идущим по монастырю с опущенными долу глазами и несущим икону из ризницы в храм для богослужения.

Зимой, ровно в 4 часа утра начинала топиться печь в его келье, почти пещере, рядом с Успенским собором.

Ранней весной отец Серафим с железной лопатой откидывал заледеневший снег от северной стены своего жилища. Летом педантично следил за проветриванием всех храмов обители. Осенью окна церквей закрывались на зимний период, а старец сметал листья с желобов кровли своего земного обиталища.

Внутренний мир отца Серафима ведом только Богу.

Он ежедневно читал жития святых на славянском языке. Любимым монашеским наставником для него был преподобный Феодор Студит.

Зайдя к нему в келью, благоухавшую ладаном, его можно было всегда застать за рукоделием.

За вечерним богослужением он читал неопустительно монастырский синодик с именами, записанными для молитвы в обители, и, стоя рядом с братским клиросом, подпевал монашескому хору.

Спасибо за труд отцу диакону Георгию Малкову и Петру Юрьевичу Малкову, которые в своей работе показали подвижническую жизнь архимандрита Серафима — для назидания современным христианам.

Наместник Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря, архимандрит Тихон (Секретарев)

Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь.

Введение

Cреди православных монахов, насельников святых обителей, подвижников благочестия встречаются порой особые иноки, чей христианский путь на протяжении многих десятилетий их земного шествия по дороге к Вечности остается для окружающих тайной, загадкой, житием сокровенным.

Они не производят на окружающих внешнего броского впечатления, не блистают словами яркой и вдохновенной проповеди с храмового амвона, не собирают вокруг себя многочисленных духовных чад, жаждущих услышать их премудрый совет и наставление. Подвиг их тих и неприметен, кажется, что их биография не включает в себя ничего иного, кроме череды одинаковых дней и лет, наполненных несением монастырских послушаний, и добросовестного — без всяческих особых аскетических и духовных свершений — исполнения правил монашеской жизни.

Впрочем, иногда окружающие начинают догадываться, что в жизни таких «сокровенных» иноков не все так просто, что в их сердечно-духовном внутреннем делании происходит нечто особенное, значимое, подлинно важное.

Краткое, но точное слово, исполненный особого смирения поступок, миг, открывающий образ возвышенной молитвы за храмовым богослужением — все это вдруг зримо являет братии, что такой инок высочайшим образом предстоит Богу, ходит пред Ним, имеет великую силу молитвы в Его очах, возлюблен Им особой любовью — как усыновленный по дару Божественной благодати. Вдруг оказывается, что за скупыми словами общения с окружающими, строгим и, казалось бы, равнодушным взглядом на окружающий мир, за ничем не примечательными поступками, размеренным исполнением послушаний — сокрыт непрестанный молитвенный и духовный подвиг, ожесточенная борьба за собственное Спасение, торжество победы над искушениями, грехом, радость истинного, подлинного богообщения.

Но моменты подобного невольного самосвидетельства перед окружающими могут быть очень и очень редки. И потому в глазах братии такой инок, в тишине сердца своего предстоящий Богу, чаще всего воспринимается как не более чем «хороший» монах, чей неприметный подвиг, зачастую, оказывается скрыт в тени яркого подвижнического делания известных монастырских старцев.

Архимандрит Серафим (Розенберг) (1909–1994), насельник Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря, духовному подвигу и письменному наследию которого посвящена эта книга, при жизни своей был именно таким «сокровенным» иноком. Его «делание» во Христе, внутренняя борьба за Спасение, высота молитвы пред Богом были — на протяжении многих десятилетий его жития в святой Печерской обители — глубоко и надежно спрятаны за крепкой оградой внешней строгости, пусть иногда и смягчаемой мимолетной доброй улыбкой, необщительности, требовательности к подчиненным, краткости речи, довольствования самым малым в повседневном быту, полной самоотдачи благословленному монастырским начальством послушанию. Уважаемый всеми в монастыре за многолетний иноческий подвиг, смирение, трудолюбие, любовь к посещению храмовых служб и еще за то, что некогда он был особо близок к великому старцу ХХ столетия преподобному Симеону (Желнину) (1869–1960), он, по словам архимандрита Феофана (Молявко), был… «“таинственной книгой”, которую не прочитать никому» [1] .

Именно такой «таинственной книгой» и было для печерской братии иноческое житие ризничего архимандрита Серафима, подвизавшегося в Печерской обители без малого 62 года.

Вот каким остался в памяти наместника Псково-Печерского монастыря архимандрита Тихона (Секретарева) отец Серафим в последние годы его жизни: «…Батюшка Серафим смиренно продолжает, уже прихрамывая, носить в храмы по ступеням лестниц иконы и облачения к богослужению. Осенью сметает с крыши своей кельи пожелтевшие листья, исполняя тем самым давнишнее послушание старцу Симеону; зимой пилит помельче дровишки для печи; по весне разбрасывает снег от кельи, чтоб быстрее таял. На вопросы отвечает с приветливой улыбкой. Иногда переводит с иностранных языков письма, приходящие на монастырь. Кроме этого, неопустительно, ежедневно посещает утреннее и вечернее богослужение.

Так проходят годы до последней болезни, и пять лет отец Серафим терпеливо переносит страдания, ежедневно причащается Святых Христовых Таин, читает духовные книги и молится, непрерывно молится. Выходит иногда на непродолжительную прогулку и за любую услугу себе он от души с поклоном говорит: “Благодарю!”» [2] .

Ни одного лишнего слова, обращенного к окружающим, никаких долгих бесед с братией, одинокая замкнутая жизнь, упорное отмалчивание в ответ на вопросы об историческом прошлом монастыря в ХХ столетии, свидетелем которого архимандрит Серафим стал за свое долгое земное житие — поистине «таинственная книга», всегда закрытая и спрятанная от посторонних глаз…

Оставалась бы она таковой и поныне, если бы, Промыслом Божиим, неожиданно не обнаружились дневники отца Серафима, некоторые его письма и другие собственноручные записи старца.

Конечно же, записки эти лишь отчасти приоткрывают нам ту сердечную устремленность ко Спасению, ту ожесточенную борьбу с искушениями, с грехом, то духовное горение любовью к Богу и ближнему, то молитвенное восхождение по лествице духовного совершенства, что были присущи старцу Серафиму. Многое в нем и поныне остается загадкой… Не много мы узнаем из записей архимандрита Серафима и об истории его жизни.

В этих дневниках отец Серафим по большей части молчит о себе «внешнем», но постоянно свидетельствует о самой важной стороне собственной личности — о человеке «внутреннем», созидающем себя во Христе, возводящем сокровенный храм для обитания Духа Святого.

Дневники эти описывают не «житейскую» биографию старца, но говорят нам о его тернистом духовном пути — от только что поступившего в Псково-Печерский монастырь обуреваемого помыслами молодого человека до мудрого старца — свидетеля истины Православия, хранителя и проповедника сокровищ Церковного Предания.

Еще одним даром Божественного Промысла, безусловно, является постоянно присутствующий на страницах найденных дневников архимандрита Серафима живой голос его наставника, духовного руководителя, — преподобного старца Симеона.

Объем записей поучений старца Симеона молодому Серафиму (Розенбергу) (большая часть из них относится к 30-м годам ХХ века) — достаточно велик. Тем радостней, что перед нами ныне открывается возможность более полно приобщиться к духовному наследию этого замечательного новопрославленного печерского подвижника.

Преподобный Симеон говорит с молодым тогда монахом Серафимом о путях борьбы с искушениями и грехом, о стяжании смирения, о любви к Богу и ближнему, о молитве, о терпеливом перенесении скорбей и болезней. В этих записях перед нами открывается сокровищница глубокой мудрости, живой веры во Христа, острого и яркого слова великого старца.

С неожиданной стороны образ внутреннего жития и всей неординарности личности старца Серафима показывает нам и его переписка с сестрой — Тамарой Ивановной Розенберг.

Тамара Ивановна, вместе с родителями, оказалась в результате событий Второй мировой войны в эмиграции, в Швейцарии. Не имея возможности навестить брата на Родине, она в течение более чем тридцати лет обменивалась с ним письмами. Письма Тамары Ивановны Розенберг к отцу Серафиму также были обнаружены авторами книги.

Нужно подчеркнуть, что письма Тамары Ивановны дают нам очень важные дополнительные сведения о личности архимандрита Серафима, его характере, отношении к родственникам, о понимании им смысла монашеского подвига и христианского жития. Письма эти также рисуют нам очень живой и яркий образ личности самой Тамары Ивановны Розенберг — искренне верующей православной женщины, не теряющей глубинной духовной связи со своей Родиной даже и вдали от нее.

В руки авторов книги попали и некоторые из писем отца Серафима к сестре: частью в оригинале, частью же — фрагментарно, переписанные рукой Тамары Ивановны в две особые тетради (тетради эти содержат и другие материалы, посвященные личности архимандрита Серафима) [3] .

Письма старца к сестре отражают многие значимые обстоятельства его жизни, явственно свидетельствуют о том особом благоговейном чувстве, которое испытывал он к преподобному Симеону, содержат интересные (хотя и краткие) характеристики прежних монастырских наместников, а также зримо являют нам ту глубокую сердечную привязанность, что имел отец Серафим к Тамаре Ивановне. Кроме того, мы находим в этих письмах и очень яркие, духовно глубокие поучения старца, обращенные к сестре.

На страницах книги также публикуются и воспоминания лично знавших старца Серафима: тех, кто получил хотя бы некий доступ к тайникам его души; тех, кто сподобился быть свидетелем его кроткого и смиренного служения Богу, напряженного иноческого делания и труда во славу святой Псково-Печерской обители; наконец и тех, кто присутствовал при последних мгновениях жизни старца перед его уходом за порог смерти — в Вечность…

Псково-Печерская обитель всегда была славна своими замечательными старцами. Тысячи паломников со всех уголков России стремились сюда за житейским советом, утешением, ободрением, наставлением в борьбе с грехом и на путях Спасения. Старец Серафим во время своей земной жизни был почти что не приметен для окружающих — на этом дивном печерском небосклоне здешних смиренных старцев. Тем неожиданней и ярче начинает светить ровным и премудрым светом та сокровищница духовного Боговедения, та внутренняя духовная «ризница» личного подвига, иноческого труда и глубоких духоносных размышлений отца Серафима, что приоткрываются нам в его житии и его дневниках. Кроме того, следует постоянно помнить, что все Богомыслие архимандрита Серафима постоянно сияет как бы «отраженным светом» мудрых наставлений его учителя, духовника и старшего содруга — преподобного Симеона.

К этой сокровищнице мы и приглашаем ныне обратиться православных читателей. Пусть та глубокая иноческая рассудительность, тот серьезный подвижнический опыт, те емкие и ясные ответы на самые наболевшие вопросы христианской души, что предстают перед нами в наставлениях преподобного старца Симеона и его ученика — старца Серафима, — послужат Вам, дорогие читатели, во благо, в помощь в борьбе с грехом, в стяжание духовного совершенства и во Спасение в Господе нашем Иисусе Христе.

ПСКОВО-ПЕЧЕРСКИЕ СТАРЦЫ

Уже через два-три года после окончания войны Псково-Печерский монастырь становится одним из самых посещаемых в России — к старцу Симеону со всех концов страны устремляются сотни и тысячи паломников.

Известны множество случаев исцелений, случившихся по молитвам старца. Паломники, десятками и сотнями приезжавшие в монастырь, знали, что по молитвам старца уладятся дела, устроится судьба детей и родных, пройдут боли. Никто не уезжал от старца неуспокоенным, без исповеди, без Причастия. По смирению старец Симеон говорил, что он не провидец — но сохранилось множество воспоминаний, как старец рассказывал о болезнях людей, которых он никогда не знал, как отвечал на письма, еще только идущие в обитель. Старец предсказал, что наместник монастыря, отец Пимен, станет патриархом. Тридцать лет прослужил старец в Успенском храме обители, и тридцать лет не прекращалась молитва старца в храме и в келье.

Поучение старца Симеона

Чтобы приучить себя никого не осуждать, нам надо сразу же помолиться о согрешающем, дабы Господь исправил его, надо воздохнуть о ближнем, дабы вместе с тем воздохнуть и о себе. Не осуждай ближнего: тебе грех его известен, а покаяние его неизвестно. Чтобы не осуждать, надо бегать от осуждающих и хранить свой слух.

Возьмем одно правило для себя: осуждающим не верить; и другое: никогда не говорить худо об отсутствующих. Не мысли ни о ком зла, иначе сам сделаешься злым, ибо добрый помышляет доброе, а злой злое. Будем помнить старинные народные поговорки: «В чем кого осудишь — в том и сам побудешь»; «Знай себя — и будет с тебя». Краткий путь ко спасению — не осуждать. Вот путь — без поста, без бдения и труда. До того, как стать духовником братии, старцу Афиногену довелось пройти крестный путь страданий — в сталинских лагерях, в ссылке, в оккупации. Но, как писал сам старец, «и в тюрьме, и в лагере — везде Господь охранял меня от смертных случаев». В 1960 году старец Афиноген стал братским духовником, и, кроме этого, ему было назначено послушание отчитки бесноватых. Сам старец Симеон перед смертью благословил старца Афиногена на это послушание.

Последние годы старца были посвящены его духовным чадам и паломникам, стремившимся в Псково-Печерский монастырь со всей страны. Невозможно передать все случаи исцелений, которые произошли по молитвам старца.

Духовные чада знали о прозорливости старца, о том, что он всегда с ними, знает о каждом их шаге, каждой мысли. Духовных чад старец исповедовал хотя и строго, но милостиво и обычно не назначал никаких особых епитимий. Порой старец, вздыхая, говорил: «Вот пойду ко Господу. Он меня и спросит: почему не давал епитимий? А я только и отвечу: уж очень я народ любил».

Из духовных наставлений старца Афиногена

На исповеди старец прежде всего требовал осознать два великих наших греха и каяться в них: первый —

это неблагодарность Богу за все, что Он дает нам, а второй — отсутствие истинного страха Божия,

благоговения перед Ним; а уж потом нужно было рассказывать о всех других грехах, из этих двух

Ты живи проще — как малое дитя. Господь такой любвеобильный, что ты и представить себе не можешь.

Хотя мы и грешные, все равно иди к Господу и проси прощения. Только не унывай -будь как ребенок.

Он, хотя и разбил самый дорогой сосуд, все равно с плачем идет к отцу, а отец, видя свое дитя плачущее,

забывает тот дорогой сосуд. Он берет это дитя на руки, целует его, прижимает к себе и сам же уговаривает

свое дитя, чтобы оно не плакало. Так и Господь, хотя, бывает, что мы делаем и смертные грехи,

Он все равно ждет нас, когда мы к Нему придем с покаянием.

Старец так говорил о пути в Царствие Небесное: «Надо постепенно туда идти, и тебе надо еще

потрудиться над собой. Кто бежит бегом туда, то его тащат назад. Он — пустой. Чего там такому делать?

А ты потихоньку — и дойдешь туда, только не спеши».

Потом говорит: «Сам Господь велит читать Псалтирь; ты это запомни хорошенько,

что мне Господь сказал, когда я был у Него на Тайной Вечери. Я ведь сейчас живу

только телом здесь, а как закрою глаза, то и предстою в небесном кругу.

У меня весь ум занят Господом. Я лежал у ног Спасителя; потом взял Он меня за руку и сказал:

«Я тебе все грехи простил». Еще Господь говорил мне: «Ты иди к себе и говори всем,

что сотворил тебе Господь. Ты любишь Отца, а Отец побит тебя; ты Ему сын, а Он твой Отец,

потому что ты исполняешь волю Его». И ты следи за собой, ни на кого не смотри и ни с кем

попусту не разговаривай».

Старец говорил: «Без Бога — ни до порога. Если все твои дела идут хорошо, гладко, значит,

Господь их благословил, и любое задуманное дело делается, а если какие препятствия будут в чем,

значит, верно, это против Божией воли; лучше и не крутись — все равно ничего не получится,

а подчинись воле Божией».

Когда старцу сказали, что нет ни милостыни, ни милости, старец ответил: «Кто даст тебе по шапке,

а ты поблагодари его — вот тебе и милостыня».

Когда старцу говорили, что не могут удержаться от обиды, от злопамятства, старец отвечал:

«В это время проси Господа — далеко-то ходить не надо: Дух Святый всегда здесь. Говори:

«Душе Святый, помоги мне удержаться от злопамятства»».

Я прошу: «Батюшка, помолись за меня, чтобы Господь дал мне любовь ко всем и смирение».

Старец отвечает: «Ты сама проси кротости; кроткие — это люди незлобивые».

Старец говорил, что до сорока лет можно и от себя чего прибавить в разговоре, если что хорошее,

а после сорока надо больше молчать.

Живи, не тужи, никого не бойся. Если кто поругает — смолчи; а если мимо идешь, когда кто кого

ругает или осуждает — ты не слушай.

Когда старцу жаловались на уныние, он отвечал: «Ты духом-то побудь в аду вот так и поживешь

еще, чтоб быть совершенной. Человеку для того и дал Господь душу и тело. Если человек

не смиряется, Господь наказывает его телесно. Если снова не смиряется, Господь еще больше

наказывает, и человек, видя свою беспомощность, покоряется воле Божией, начинает делать

добрые дела и кается, призывает Господа».

Когда в 1955 году старец Савва по указу Святейшего Патриарха Алексия I был переведен

в Псково-Печерский монастырь, туда со всех городов и селений устремились паломники,

знавшие его по Троице-Сергиевой Лавре, и духовные чада старца.

Старец нес особое послушание — он «отчитывал» бесноватых. Хотя характер старца был мягкий,

тихий, «отчитки» старец Савва всегда проводил твердо, сосредоточенно.

Духовные чада великого отца Саввы оставили множество свидетельств о чудесной помощи,

пришедшей от Господа по молитвам великого старца.

Из духовных наставлений старца Саввы

Каждое дело начинайте с молитвы. В молитвеннике есть особая молитва перед началом дела.

Всегда читайте ее и, получив Божие благословение, через эту молитву будете иметь успех в труде.

А после окончания дел не забывайте благодарить Господа. Без помощи Божией всуе будем

трудиться и мучить себя. Один монах поделился со мной своей скорбью:

«Батюшка, почему так бывает? Стараюсь делать все как лучше, а мною все недовольны».

— «А ты читаешь молитву перед началом всякого дела по молитвеннику?» — спрашиваю его.

«Нет, не читаю». — «А вот теперь читай и увидишь разницу», — говорю ему.

Этот монах потом благодарил меня за такое вразумление, он поражен был, как помогала

ему эта молитва.

Перед каждым своим действием руководитесь следующим христианским рассуждением:

задуманное дело не противно ли Богу, не обидно ли оно для ближнего моего? Если по

строгому исследованию совесть спокойна, то намерение свое приведете в исполнение.

Уныние, леность и нерадение — это три исполина, которыми связан весь род человеческий.

Поэтому и молимся мы каждый день Царице Небесной: «Отжени от мене, смиренного и

окаянного раба- Твоего, уныние, забвение, неразумие, нерадение. »

Много старец говорил о домашнем кресте, как найти себе спасение дома, в обычной

— Враг на нас, верующих, особенно сильно нападает нарушением мира.

Ревнующим о благочестии нередко приходится испытывать от своих домашних

сильное нерасположение и даже вражду за свое благочестие, хотя враждующие

и не показывают вида, что они за благочестие враждуют. Вот здесь-то и проявите

терпение. Не возмущайтесь, не отчаивайтесь, но припомните слова Спасителя:

«Врази человеку домашнии его» (Мф.10,36).
А от недостатков исправляйтесь,

замечайте, в чем вас обвиняют окружающие, какие страсти они находят в вашем сердце,

потому что в домашнем быту все страсти свободно проглядывают, и родные хорошо

их знают — не то что вне дома, когда мы скрываем себя среди малознающих нас.

Смотрите на себя беспристрастно, испытывайте себя. Может быть, в самом деле у нас

тяжелый характер, может быть, грубо и жестоко обращаемся с близкими, может быть,

несправедливы бываем и прочее. Распространите свое сердце для общительности и

благочестивой снисходительности, расширьте свое сердце любовью и держитесь

благочестия твердо! Старайтесь быть кроткими, нераздражительными, не за все

выговаривайте — иное сносите, обходя молчанием. Когда чувствуете, что ваше обличение

может вызвать пожар, тогда на поступки ближнего смотрите сквозь пальцы и усиленно

молитесь за него, ибо любовь «вся уповает, вся терпит» (1Кор.13,7).

Старец отец Адриан: случай с бесом в Троице-Сергиевой лавре

Отец Адриан изначально был насельником Троице-Сергиевой лавры, откуда его сослали «с глаз долой» в Псково-Печерский монастырь. И вот за что.

Еще в советские времена в нижнем храме Успенского собора он устраивал отчитки бесноватых, и к нему приезжало отовсюду множество народа. А Лавра была в брежневские времена официальной «туристической точкой» — туда возили и иностранные делегации, и высокопоставленных лиц. Это имело важное идеологическое значение, ибо должно было засвидетельствовать гражданам других государств отсутствие у нас гонений на Церковь и полную свободу совести.

Привезли туда как-то раз группу важных чиновников, к тому же — иностранного, капиталистического происхождения. И один из наших крупных чинов, ответственный работник, повел их на экскурсию в Троице-Сергиеву лавру.

Они подивились ее величию, неземным красотам монастырских храмов, особой благорастворенности воздухов, а ответственный работник, чтобы они не слишком увлекались всем этим «опиумом», стал им рассказывать о монахах какие-то байки – про подземный ход, по которому они якобы вылезают далеко за пределами монастыря и вольно разгуливают по городам и весям, про то, как они якобы добавляют в воду химические вещества, а потом выдают ее за святую, – словом, нес какую-то такую чушь. Потом что-то «на юморе» от себя добавил, скабрезное, не уставая напрягать лицевые мышцы иронической гримаской: мол: «Мы-то с вами все правильно понимаем!»

А стояли они стайкой на площади перед Успенским собором, по которой отец Адриан, уже в епитрахили, в поручах, как раз шел на «вычитку» бесноватых в нижний храм. И что-то зацепило его на ходу, так что он на минуту задержался возле этих экскурсантов – какая-то фраза этого ответственного работника его насторожила: он даже подошел к нему поближе послушать. И вот когда он приблизился, этот безбожный краснобай вдруг изменился в лице, сложил губы трубочкой, прижал руки в груди, сломав их в запястьях, как собачка, которая, стоя на задних лапках, «служит», и завыл по-собачьи, а потом еще и залаял.

Экскурсанты переглянулись, но поскольку лай был очень уж натуральным, они решили, что это он так шутит. И талантливо шутит, надо сказать. Точь-в-точь немецкая овчарка заливается. Поэтому они заулыбались, засмеялись, а потом еще и зааплодировали: «Ишь, артист!» А он – минуту, другую — знай себе брешет. Схватил самого себя за горло и – не может остановиться. Красный весь, глаза навыкате – вот-вот из орбит выпрыгнут, а он все: «гав-гав-гав-гав-гав, гав-гав-гав-гав-гав…»

Постоял, постоял возле него отец Адриан, потом накрыл его голову епитрахилью, и тот умолк. А старец ему и говорит: — Милый, тебе лечиться надо. Болен ты. Бес в тебе! Приезжай ко мне, я тебе помогу. С тем и пошел себе в храм. …Через несколько дней этого старца и услали в далекий провинциальный Псково-Печерский монастырь, подальше от людских глаз и толп. На всякий случай. А то – мало ли какому высокому чиновнику еще понадобилось бы посетить Лавру, и кто знает, какой еще конфуз мог бы там с ним при отце Адриане выйти: стал бы вдруг орать, как ишак, ржать, как лошадь, или кричать петухом, смущая народ. Мало ли что…

Справка «УНИАН-Религии»

Адриан (Кирсанов) (род. 1922), архимандрит, насельник Псково-Печерского Успенского мужского монастыря В миру Кирсанов Алексей Андреевич, родился 17 марта 1922 года в деревне Турейке Орловской области в крестьянской семье.

Рано остался без отца, рос болезненным и слабым. Однажды мама, у которой на руках после смерти мужа было трое детей, отправила его в город Орёл к доктору. В городе тогда была всего одна действующая церковь, Алексей вошёл в неё к началу литургии и не смог уйти, ощутив, что там — его дом. Тогда же ему было откровение: с иконы, перед которой остановился Алексей, сошла Пречистая Дева, а икона в видении Алексея преобразилась в поле брани.

До 1941 года работал слесарем на заводе. Когда началась Великая Отечественная война был эвакуирован в Таганрог на аэродром в военном городке. Перед занятием города немцами участвовал во взрыве цехов. Пробрался домой, где прятался дома и в лесах с партизанами. При освобождении малой родины советскими войсками вступил в армию.

Вскоре попал в Коломну, где охранял гаубичные пушки. Потом комиссия нашла у него болезнь сердца и Алексея призвали работать на завод имени Лихачёва в Москву. Там он проработал до 1953 года. В 1953 году отправился в Троице-Сергиеву лавру с намерением вступить в число братии.

Поначалу наместник лавры архимандрит Иоанн (Разумов) хотел было отправить «простоватого» просителя домой, но потом смягчился и принял послушником — мыть посуду. Твёрдо держался своего места в обители. Когда больная мать, сообщая о пожаре в котором сгорел их дом, просила его оставить обитель и заработать денег на новый дом, не покинул лавры. Вместо этого он стал усердно молить святителя Николая Мирликийского помочь его больной матери.

Тогда ему неожиданно принесли сумку с деньгами и анонимной запиской — передать эти деньги матери монаха, у которой сгорел дом. Исполнял послушание трапезника, затем — заведовал производством свечей. В Успенский пост 1957 года был пострижен в монашество наместником лавры архимандритом Пименом (Извековым), с наречением имени Адриан. Был рукоположен во иеродиакона.

В 1970 году был рукоположен в священный сан. Вскоре после рукоположения почувствовал способность помогать бесноватым. Получил на это благословение патриарха Московского и всея Руси Алексия I.

С утра под его кельей собирались толпы невменяемых, буйных, зачастую оставленных всеми людей. В 5 часов утра отец Адриан их исповедовал, потом читал молитвы, изгоняющие злого духа. Заботами отца Адриана многие исцелялись и преображались — успешно работали и исповедовали Христа. Однако его деятельность была не по нраву многим — как со стороны атеистических властей, так и со стороны завистников и блюстителей внешнего благообразия обители.

После инцидента, когда при виде отца Адриана беснование внезапно проявилось у одной видной американской туристки, из руководства ЦК КПСС последовало распоряжение «Убрать Адриана из Лавры в 24 часа». 26 августа 1975 года он был переведен в Псково-Печерский Успенский мужской монастырь. Батюшка тяжело перенёс расставание с любимой обителью, много страдал, открылась язвенная болезнь. Но как только пошёл на поправку, опять стал исповедовать душевнобольных.

Продолжал это служение до 1990 года, затем стал принимать людей, приехавших за исцелением и советом, с мирскими просьбами и бедами. Известны случаи его прозорливости, чудесные исцеления по его молитвам. Продолжал старческое служение и по достижении 90-летнего возраста. С 1975 по 1978 год — братский духовник Псково-Печерского Успенского монастыря. В поздние годы земной жизни много пребывает в молитвенном бдении, молчалив. 27 апреля 2018 г в 23 часа ночи отошел ко Господу.

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector