Традиции и обычаи донских казаков

Уважение старшего – одно из главных обычаев казаков. Безмерное почитание гостя у казаков. Уважение к женщине (матери, сестре, жене). Донской казак в быту. Уважительное отношение казаков к семейной жизни и к женатым. Характеристика женщины-казачки.

Рубрика Краеведение и этнография
Вид реферат
Язык русский
Дата добавления 21.03.2010
Размер файла 29,7 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Традиции и обряды Донских казаков

    • Введение
      • 1. Казак и родители
  • 2. Отношение к старшим
  • 3. Казаки и гости
    • 4. Отношение к женщине
      • 5. Казак в быту
  • 6. Похороны в казачьей семье
  • 7. Конь у казака
  • 8. Кинжал у казака
    • 9. Казак и казаки
      • 10. Рождение казака
  • 11. Женщина-казачка
    • Источники
  • Введение
  • Помни, брат, что у казаков:
  • Дружба — обычай;
  • Товарищество — традиции;
  • Гостеприимство — закон Казак не может считать себя казаком, если не знает и не соблюдает традиции и обычаи казаков. За годы лихолетья и уничтожения казачества изрядно выветривались и исказились под чуждым влиянием эти понятия. Даже наши старики, родившиеся уже в советское время, не всегда правильно трактуют неписаные казачьи законы.
  • Беспощадные к врагам, казаки в своей среде были всегда благодушны, щедры и гостеприимны. В основе характера казака была какая-то двойственность: то он весел, шутлив, забавен, то необычайно грустен, молчалив, недоступен. С одной стороны, это объясняется тем, что казаки, глядя постоянно в глаза смерти, старались не пропускать выпавшую на их долю радость. С другой стороны — они философы и поэты в душе — часто размышляли о вечном, о суете сущего и о неизбежном исходе этой жизни. Поэтому основу в формировании морально-нравственных устоев казачьих обществ составили 10 Христовых заповедей. Приучая детей к соблюдению заповедей Господних, родители по народному их восприятию поучали: не убивай, не кради, не блуди, трудись по совести, не завидуй другому и прощай обидчиков, заботься о детях своих и родителях, дорожи девичьим целомудрием и женской честью, помогай бедным, не обижай сирот и и вдовиц, защищай от врагов Отечество. Но прежде всего крепи веру православную: ходи в Церковь, соблюдай посты, очищай душу свою — через покаяние от грехов, молись единому Богу Иисусу Христу и добавляли: если кому-то что-то можно, то нам нельзя — МЫ КАЗАКИ.
  • Чрезвычайно строго в казачьей среде, наряду с заповедями Господними, соблюдались традиции, обычаи, поверья, которые являлись жизненно-бытовой необходимостью каждой казачьей семьи, несоблюдение или нарушение их осуждалось всеми жителями хутора или станицы, поселка. Обычаев, традиций много: одни появляются, другие исчезают. Остаются те, что наиболее отражают бытовые и культурные особенности казаков, что сохраняются в памяти народа от далекой старины. Если коротко сформулировать их, то получатся своеобразные неписанные казачьи домашние законы:
  • 1. Уважительное отношение к старшим.
  • 2. Безмерное почитание гостя.
  • 3. Уважение к женщине (матери, сестре, жене).

1. Казак и родители

Почитание родителей, крестного и крестной было не просто обычаем, а внутренней потребностью заботой о них сына и дочери. Сыновний и дочерний долг перед родителями считался исполненным после того, когда будут справлены поминки сорокового дня, после ухода их в мир иной.

Крестная мать помогала родителям готовить к будущей замужней жизни девочку-казачку, приучала ее к домашнему хозяйству, рукоделию, бережливости, труду.

На крестного отца возлагалась главной обязанностью подготовка казачонка к службе, причем за военную подготовку казака спрос с крестного отца был большим, чем с родного отца.

Авторитет отца с матерью был не просто непререкаем, а настолько почитаем, что без благословения родителей не начинали никакую работу, не принимали решения по наиболее важным делам. Характерно, что этот обычай сохранен в казачьих патриархальных семьях до сегодняшнего дня. Артист-певец с мировым именем Шахматов рассказывает, что у его 90-летнего отца 8 сынов, которые начинают свой рабочий день с получения родительского благословения.

Непочитание отца с матерью считались за большой грех. Без согласия родителей и родни, как правило, не решались вопросы создания семьи: родители принимали самое непосредственное участие в ее создании. Развод у казаков в прошлом являлся редчайшим явлением.

В обращении с родителями и вообще со старшими соблюдались сдержанность, вежливость и уважительность. На Кубани обращались к отцу, матери только на «Вы» — «Вы, мама», «Вы, тату».

Старшинство являлось жизненным укладом казачьей семьи и естественной необходимостью повседневного быта, что скрепляло семейные и родственные узы и помогало в формировании характера, которого требовали условия казачьей жизни.

2. Отношение к старшим

Уважение старшего — одно из главных обычаев казаков. Отдавая дань уважения к прожитым годам, перенесенным невзгодам, казачьей доли, наступающей немочи и неспособности постоять за себя — казаки при этом всегда помнили слова священного Писания: «Перед лицом седого вставай, почитай лицо старца и бойся Бога своего — Я Господь Бог ваш».

Обычай уважения и почитания старшего по возрасту обязует младшего, прежде всего, проявлять заботу, сдержанность и готовность к оказанию помощи и требовать соблюдения некоторого этикета (при появлении старика все должны были встать — казаки при форме приложить руку к головному убору, а без формы — снять шапку и поклониться).

В присутствии старшего не разрешалось сидеть, курить, разговаривать (вступать без его разрешения) и тем более — непристойно выражаться.

Считалось непристойным обгонять старика (старшего по возрасту), требовалось испросить разрешение пройти. При входе куда-либо первым пропускается старший.

Неприличным считалось младшему вступать в разговоры в присутствии старшего.

Старику (старшему) младший обязан уступить дорогу.

Младший должен проявлять терпение и выдержку, при любых случаях не прекословить.

Слова старшего являлись для младшего обязательными.

При общих (совместных) мероприятиях и принятии решений обязательно испрашивалось мнение старшего.

При конфликтных ситуациях, спорах, раздорах, драках слово старика (старшего) являлось решающим и требовалось немедленное его исполнение.

Вообще у казаков и особенно у кубанцев уважение к старшему являлось внутренней потребностью на Кубани даже в обращении редко можно услышать — «дед», «старый» и прочее, а ласково произносится «батько», «батьки».

Уважение к старшему прививалось в семье с ранних лет. Дети знали, кто из них в отношении кого старше. Особенно почиталась старшая сестра, которую до седых волос младшие братья и сестры величали няней, нянькой, так как она заменяла им занятую домашней работой мать.

3. Казаки и гости

Безмерное уважение к гостю обуславливались тем, что гость считался посланцем Божьим. Самым дорогим и деланным гостем считался незнакомый из дальних мест, нуждающийся в приюте, отдыхе и опеке. В шутливой казачьей застольной песне — частушке «Ала-верды» наиболее точно выражено почитание гостя: «Нам каждый гость дается Богом, какой бы не был он среды, хотя бы в рубашке убогом — ала-верды, ала-верды». Заслуженно подвергался презрению тот, кто не оказывал уважения гостю. Независимо от возраста гостя, ему отводилась лучшее место за трапезой и на отдыхе. Считалось неприличным в течение 3-х суток спрашивать гостя, откуда он и какова цель его прибытия. Даже старик уступал место, хотя гость был моложе его. У казаков считалось за правило: куда бы он ни ехал по делам, в гости, никогда не брал еды ни для себя, ни для коня. В любом хуторе, станице, поселке у него обязательно был дальний или близкий родственник, кум, сват, деверь или просто сослуживец, а то и просто житель, который встретит его, как гостя, накормит и его, и коня, на постоялых дворах казаки останавливались в редких случаях при посещении ярмарок в городах. К чести казаков, этот обычай и в наше время не претерпел особых изменений. В сентябре 1991 г. когда руководство Казахстана во главе с Назарбаевым отказало в приеме казаков в гостиницах, прибывших в город Уральск по случаю празднования 400-летия службы Яицких казаков государству Российскому, несколько сот казаков были разобраны по казачьим семьям и приняты с присущим казачьим гостеприимством.

В сентябре 1991 года при поездке в г. Азов на празднование юбилея Азовского сидения группа казаков из 18 человек остановилась на привал у родственников сотника Г.Г. Пелипенко в станице Октябрьской (в прошлом Ново-Михайловка) и не были отпущены до тех пор пока не были накормлены наваристым кубанским борщем, домашней снедью под чарку горилки и были предупреждены, что на обратном пути не вздумали не заехать и не рассказать о празднике.

Наравне с гостеприимством казаки отличались необыкновенной честностью. Как свидетельствует католический священник Китович, в Сечи можно было оставить на улице деньги, не опасаясь, что они могут быть похищены.

Накормить и угостить своим вином прохожего считалось священным долгом каждого казака.

4. Отношение к женщине

Уважительное отношение к женщине — матери, жене, сестре обуславливало понятие чести казачки, честь дочери, сестры, жены — по чести и поведению женщины мерилось достоинство мужчины.

В семейном быту взаимоотношения между мужем и женой определялось согласно христианского учения (священного писания). «Не муж для жены, а жена для мужа». «Да убоится жена мужа». При этом придерживались вековых устоев — мужчина не должен вмешиваться в женские дела, женщина — в мужские. Обязанности были строго регламентированы самой жизнью. Кто и что в семье должен делать — четко разделено. Считалось за позор, если мужчина занимался женскими делами. Строго придерживались правила: никто не имеет права вмешиваться в семейные дела.

Кто бы ни была женщина, к ней надо было относиться уважительно и защищать ее — ибо женщина — будущее твоего народа. Обычай не допускал, чтобы женщина присутствовала на сборе (круге) даже для разрешения вопросов ее личного характера. За нее с ходатайством выступал или представлял прошение или жалобу отец, старший брат, крестный или атаман.

В казачьем обществе женщины пользовались таким почитанием и уважением, что в наделении ее правами мужчины не было необходимости. Практически в прошлом ведение домашнего хозяйства лежало на матери-казачке. Казак большую часть жизни проводил на службе, в боях, походах, на кордоне и пребывание его в семье, станице было кратковременным. Однако, главенствующая роль как в семье, так и в казачьем обществе принадлежало мужчине, на котором лежала главная обязанность материального обеспечения семьи и поддержания в семье строгого порядка казачьего быта.

Слово хозяина семьи было непререкаемо для всех его членов и примером в этом являлась жена казака — мать его детей.

Заботу о воспитании подрастающего поколения проявляли не только родители, но все взрослое население хутора, станицы. За непристойное поведение подростка взрослый не только мог сделать замечание, но и запросто «надрать уши», а то и «угостить» легкой оплеухой, сообщить о случившемся родителям, которые незамедлительно «добавят».

Родители удерживались от выяснения своих отношений в присутствии детей. Обращение жены к мужу, в знак почитания его родителей, было только по имени и отчеству, как отец и мать мужа (свекровь и свекор) для жены, так и мать и отец жены (тесть и теща) для мужа являлись Богоданными родителями.

Женщина-казачка к незнакомому казаку обращалась словом «мужчина». Слово «мужик» у казаков считалось оскорбительным.

Женщина-казачка считала для себя за великий грех и позор появиться на людях (обществе) с непокрытой головой, носить мужской тип одежды и стричь волосы. На людях, как ни странно, сегодня покажется, между мужем и женой соблюдалась сдержанность с элементами отчужденности.

Казак к незнакомой женщине-казачке обращался, как правило, к старшей по возрасту «мамаша», а равной — «сестра», к младшей — «дочка» (внучка). К жене — индивидуально каждый усвоенному с молодых лет: «Надя, Дуся, Оксана» и т.д. к пожилым годам — нередко «мать», а то и по имени- отчеству. В качестве приветствия друг друга казаки слегка приподнимали головной убор и с рукопожатием справлялись о состоянии здоровья семьи, о положении дел. Казачки кланялись мужчине на его приветствие, а между собой обнимались с поцелуем и беседой.

При подходе к группе стоящих и сидящих, казак снимал шапку, кланялся и справлялся о здоровье — «Здорово, казаки!», «Здорово бывали, казаки!» или «Здоровенько булы казаки!». Казаки отвечали — «Слава Богу». В строю, на смотрах, парадах полковых и сотенных построениях на приветствия казаки отвечали согласно воинского устава: «Здравия желаю, господин. ».

При исполнении Гимна России, области войска согласно Уставу снимали головные уборы.

При встрече, после долговременной разлуки, а также при прощании, казаки обнимались и прикладывались щеками. Целованием приветствовали друг друга в Великий праздник Воскресения Христова, на Пасху, причем целование допускалось только среди мужчин и отдельно — среди женщин.

Среди казачьей детворы, да и среди взрослых, было принято здороваться (приветствовать) даже незнакомого человека, появившегося в хуторе или станице.

Дети и младшие по возрасту казаки как к родным, знакомым и незнакомым обращались, называя «дядя», «тетя», «тетка», «дядька» и, если знали, называли имя. К пожилому казаку(казачке) обращались: «батя», «батько», «диду», «баба», «бабуня», «бабушка», добавляя, если знали, имя.

При входе в хату (курень) крестились на образа, мужчины предварительно снимали шапку, тоже делали и при выходе.

Извинения за допущенную оплошность произносили со словами: «Простите меня, пожалуйста», «Прости, ради Бога», «Прости Христа ради». Благодарили за что-либо: «Спасибо!», «Храни тебя Господь», «Спаси Христос». На благодарение отвечали: «На здоровье», «Не за что», «Пожалуйста».

Без молитвы не начинали и не заканчивали ни одно дело и прием пищи — даже в полевых условиях.

Характерной особенностью казачьей души была потребность проявить доброту и услугу вообще, а постороннему особенно (подать оброненное, помочь поднять, поднести что-либо по пути, помочь при подъеме или выходе, уступить место для сидения, подать при общем застолье что-либо соседу или рядом сидящему. Прежде чем самому что-либо съесть или утолить жажду, должен был предложить рядом стоящему (сидящему).

За грех считали отказать в просьбе просящего и в подаянии — нищему (считалось — лучше всю жизнь давать, чем просить). К жадному человеку остерегались обращаться с просьбой, а при проявлении жадности в момент исполнения просьбы отказывались от услуги, памятуя, что это не послужит добру.

Предпочитали казаки за правило обходиться тем, что есть, а не тем, чем бы хотелось, но не быть в долгу. Долг, говорили, хуже неволи, и старались немедля освободиться от него. За долг считали и проявленную к тебе доброту, бескорыстную помощь, уважение. За это казак должен был рассчитаться тем же.

Пьяниц, как и в любом народе, не переносили и презирали. Умершего от перепоя (алкоголя) хоронили на отдельном кладбище вместе с самоубийцами и вместо креста на могилу забивали осиновый кол.

Самым отвратительным пороком в человеке считали обман не только делом, но и словом. Казак, не выполнивший данного им слова или забывший о нем, лишал себя доверия Бытовала поговорка: «Изверился человек в рубле, не поверят и в игле».

Детям до совершеннолетия, не разрешалось быть за столом во время гуляния, приема гостей и вообще в присутствии посторонних. И не просто запрещалось сидеть за столом, но и находиться в комнате, где идет застолье или разговор старших.

В старообрядческих казачьих семьях был запрет на курение и на выпивку, кроме вина.

Долго существовал обычай умыкания невесты, в случае несогласия родителей невесты на выдачу за неугодного им жениха. Умыкание, как правило, было по предварительному сговору молодых.

За опороченье девицы, если урегулирование конфликта не заканчивалось созданием семьи (свадьбы), виновника ожидала месть родных, двоюродных и троюродных братьев опороченной (нередко приводящая к кровопролитию).

5. Казак в быту

Еще одна характерная деталь казачьего быта: одежду казак воспринимал, как вторую кожу тела, содержал ее в чистоте и опрятности и никогда не позволял себе носить чужую одежду.

Любили казаки застолье, общение, любили и выпить, но не напиться, а попеть песни, повеселиться, поплясать. За столом у казаков горилку не разливали, а подносили на разносе (подносе) и, если кто уже перехватил «лишку», то его просто обносили, а то и отправляли проспаться.

Не принято было неволить: хочешь -пей. Не хочешь — не пей, но рюмку обязан поднять и пригубить, поговорка говорила «подавать можно, неволить нельзя». Застольная песнь напоминала: «Пей, но ум не пропивай».

В обиходе казачьей жизни было много и других особенностей быта, которые были порождены условиями их жизни.

Длительный период у казаков были в обычае мужские беседы (гуляние отдельно от женщин), так и женские без мужчин. А когда собирались вместе (свадьбы, крестины, именины), то женщины садились по одну сторону стола, а мужчины — по другую. Это вызывалось тем, что под воздействием хмельного казак по отношению к чужой жене мог допустить какие-то вольности, а казаки скорые на расправу, пускали в ход оружие.

Характерно: в прошлом у казаков в свадебных торжествах могли участвовать только женатые и замужние. Для неженатой молодежи отдельно проводились вечеринки и в доме жениха, и в доме невесты до основной свадьбы — это было заботой о нравственности устоев молодежи — ибо на свадьбе в торжествах и пожеланиях допускались определенные вольности.

Очень был востребован культ подарков и гостинцев. Никогда казак не возвращался после долгой отлучки из дома без подарков, а при посещении гостей и в гости не ходили без гостинца.

У Терских и отчасти у кубанских казаков был принят обычай: перед засылкой сватов жених кидал свою палку во двор невесты.

У Яицких казаков отец невесты не справлял приданое, по договоренности уплачивал деньги — за приданое — так называемую «кладку» — отец жениха.

6. Похороны в казачьей семье

Умершую в девичьи года девушку-казачку несли на кладбище только девушки, а не женщины и тем более не мужчины. Так отдавалась дань уважения целомудрию и непорочности. Покойника несли на кладбище на носилках, гроб покрывали темным покрывалом, а девицы — белым. Могилы копались глубокие. Сбоку от могилы выкапывалась (оборудовалась) ниша. Туда и устанавливали гроб два, а то и три казака.

Не принято было у яицких казаков иметь боевого (строевого) коня-кобылицу.

У терских казаков при выезде казака из дома коня седлала и подводила к казаку жена, сестра, а иногда и мать. Они и встречали, коня расседлывали, при необходимости и следили, чтоб конь полностью остыл, прежде чем его поставят в конюшню к пойлу и корму.

У кубанцев перед выездом из дома на войну коня казаку подводила жена, держа повод в подоле платья. По старому обычаю, она передавала повод, приговаривая: «На этом коне уезжаешь, казак, на этом коне и домой возвращайся с победой». Приняв повод, только после этого казак обнимал и целовал жену, детей, а нередко и внучат, садился в седло, снимал папаху, осенял себя крестным знамением, привставал на стремена, взглянув на чистую и уютную белую хату, на палисадник перед окнами, на вишневый сад. Потом нахлобучивал папаху на голову, огревал нагайкой коня и карьером уходил к месту сбора.

Вообще у казаков культ коня преобладал во многом над другими традициями и поверьями.

Перед отъездом казака на войну, когда конь уже под походным вьюком, жена вначале кланялась в ноги коню, чтобы уберег всадника, а затем родителям, чтобы непрестанно читали молитвы о спасении воина. Тоже повторялось после возвращения казака с войны (боя) на свое подворье.

При проводах казака в последний путь за гробом шел его боевой конь под черным чепраком и притороченным к седлу его оружием, а уже за конем шли близкие.

8. Кинжал у казака

У линейных (кавказских) казаков и кубанцев считалось за позор, в прошлом, конечно, покупать кинжал. Кинжал, по обычаю, или передается по наследству, или в качестве подарка, или, как ни странно, крадется или добывается в бою. Была поговорка, что кинжалы покупают только армяне (которые скупали их для перепродажи).

9. Казак и казаки

Казаки в общежитии своем были привязаны друг к другу как братья, гнушались воровства между собой, но грабеж на стороне и, особенно у неприятеля, у них был вещью обыкновенной. Трусов не терпели и вообще считали первейшими добродетелями целомудрие и храбрость. Не признавали краснобайства, памятуя: «Кто развязал язык, тот вложил саблю в ножны». «От лишних слов слабеют руки» — и больше всего почитали волю. Тоскуя по родине, казак-поэт первой эмиграции Туроверов писал:

Муза — только свобода и воля,

Песня — только к восстанию зов.

Вера — только в дикое поле.

Кровь — одной лишь стране казаков.

10. Рождение казака

Казаки ценили семейную жизнь и к женатым относились с большим уважением, и только постоянные военные походы заставляли их быть холостыми. Развратников холостые казаки в своей среде не терпели, наказывались развратники смертью. Рожденного младенца холостые казаки (принявшие обет безбрачия) нянчили все, и, когда у него появлялся первый зубок, все непременно приходили смотреть его и восторгам этих закаленных в боях воинов не было конца.

Казак рождался воином, и с появлением на свет младенца начиналась его военная школа. Новорожденному все родные и друзья отца приносили в дар на зубок ружье, патроны, порох, пули, лук и стрелы. Эти подарки развешивались на стене, где лежала родительница с младенцем. По истечению сорока дней после того, как мать, взяв очистительную молитву, возвращалась домой отец надевал на ребенка портупею от шашки, придерживая шашку в своей руке, сажал на коня и потом возвращал сына матери, поздравлял ее с казаком. Когда же у новорожденного прорезывались зубы, отец и мать сажали его вновь на лошадь и везли в церковь служить молебен Ивану- воину. Первыми словами малютки были «но» и «пу» — понукать лошадь и стрелять. Военные игры за городом и стрельба в цель были любимыми занятиями молодежи в свободное время. Эти упражнения развивали меткость в стрельбе, многие из казаков могли на значительном расстоянии выбить пулей монету, зажатую между пальцев.

Трехлетние дети уже свободно ездили на лошади по двору, а в 5 лет скакали по степи.

11. Женщина-казачка

Девушки-казачки пользовались полной свободой и росли вместе со своими будущими мужьями. Чистота нравов, за которой следила вся казачья община, была достойна лучших времен Рима, где для этого избирались из самых благонадежных граждан особые цензоры. До первой половины 16 века еще сохранялось веяние востока — власть мужа над женой была неограниченной. В конце 17 века хозяйки, особенно пожилые, стали уже приобретать большое влияние в домашнем быту и частенько одушевляли беседы старых рыцарей своим присутствием, а когда те увлекутся в беседе — и своим влиянием.

Казачки в большинстве своем — тип красавиц, веками сложившийся как естественный отбор из плененных черкешенок, турчанок и персиянок, поражал и поражает своей миловидностью и привлекательностью. В своей повести «Казаки» уже в первой половине 19 века Л.Н. Толстой писал:

Красота гребенской женщины-казачки особенно поразительна соединением самого чистого типа черкесского лица с могучим сложением северной женщины. Казачки носят одежду черкесскую — татарскую рубаху, бешмет, чувяки, но платки завязывают по-русски. Щегольство, чистота и изящество в одежде и убранстве хат составляют привычку и необходимость жизни.

К чести женщины-казачки-хозяйки следует отнести их заботливость о чистоте своих жилищ и опрятность их одежды. Эта отличительная черта сохраняется и до сего времени. Таковы были матери, и воспитательницы грозных казаков старого времени.

2. http://www.razdory-museum.ru/c_heathen-christ.html — Обряды и традиции казаков.

3. Рыбаков Б.А. Языческое мировоззрение русского средневековья // Вопросы истории. 1974. № 1.

4. Толстой Н.И. Каков облик дьявольский? // Толстой Н.И. Языки народная культура. Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике. Изд. 2-е, испр. М.: Изд-во «Индрик», 1995.

6. http://cossackstan.ru/kultura/262-o-pesnjakh-donskikh-kazakov.html — Казачий стан.

Подобные документы

Народный костюм как один из древнейших и массовых видов народного декоративно-прикладного искусства. Традиционный комплекс одежды, характерный для определенной местности. Форменная одежда казаков. Русско-украинская основа женского костюма казачки.

статья [28,4 K], добавлен 18.12.2009

Истоки появления национального костюма донских казаков, влияние на него русских и тюркских народностей. Специфика платья-кубелька с точки зрения бытового использования и эстетической ценности. Роль народного костюма в изучении традиционной культуры.

реферат [22,8 K], добавлен 25.04.2011

Социальные группы, обладавшие самостоятельными военными, политическими и сословными привилегиями. Версии происхождения слова «казак». Соблюдение традиций, обычаев, обрядов, поверий. Традиционные свадебные обряды, проводы и встречи казаков со службы.

реферат [54,5 K], добавлен 09.09.2015

Поселения, жилища, семейный и общественный быт кубанских казаков. Экономическая основа адыгской малой, индивидуальной семьи. Земледелие, скотоводство, кустарные промыслы и ремесла. Традиционные занятия ногайцев. Народные игры и спортивные состязания.

реферат [17,4 K], добавлен 09.11.2011

реферат [22,4 K], добавлен 20.09.2015

Изучение истории возникновения и развития Новохоперского уезда, который располагался в западной части территории «жилища донских казаков», на берегах Хопра. Флаги и гербы. Достопримечательности. Новохоперская аномалия. Промышленность. Отходы переработки.

презентация [50,4 M], добавлен 06.02.2013

реферат [23,3 K], добавлен 15.04.2008

Первые стоянки людей в Северо-Западном Крыму, эпоха мезолита. Тень Эллады, переселенцы из Греции. Середина II века до н. э., захват скифами Керкинитиды. Под властью султана. Невольничий рынок Гёзлёва. Черноморские походы запорожских казаков в XVI веке.

курсовая работа [53,4 K], добавлен 23.11.2008

Пути движения древних скандинавов-русов по рекам Руси, знакомство с бытом, обрядами, обычаями и традициями яицких казаков. Контакты народов древней Скандинавии со славянами, связи русов с мусульманскими народами с берегов Хвалынского (Каспийского) моря.

контрольная работа [38,8 K], добавлен 24.07.2009

Определение жанра преданий, его отличия от других жанров народного творчества. Исследование и оценка преданий с исторической и филологической точек зрения. Тематика кумыкских преданий о борьбе казаков, батраков, рабов с шамхалами, биями, богачами.

реферат [32,6 K], добавлен 24.11.2012

Традиции и обычаи донских казаков

Введение

Милая, светлая Родина!

Вся наша безграничная сыновья любовь – тебе.

Все наши помыслы с тобой.

Каждый народ силен своими корнями. Сила дерева в его корнях, даже когда обламываются ветви, обмерзает крона в лютый мороз, а дерево все равно живёт, радуя нас зелёными листьями весной и летом, пока не погибает корень. Так и человек силен не физической силой, интеллектом, хотя это важно, а своими “корнями”, которые дают нам силу духа, помогают выстоять, терпеть, просто жить. Мы должны знать о том, кто наши предки, какие они были, что ценили, как относились к Родине, семье, природе. Это время интересно тем, что отмена крепостного права, бурный рост капитализма на Дону привели к интенсивному нерациональному использованию земель, наступлению песков, хищническому рыболовству. Вырубка лесов вдоль рек способствовала их обмелению. Все это остро поставило на повестку дня перед царским правительством и местными органами власти задачу решения проблемы охраны природы.

Как бы ни была развита техника, всё необходимое для поддержания жизни люди получают из природы. Значит, они входят в трофическую цепь, как верхнее, завершающее звено биоценоза населяемого ими региона. Эту динамическую систему можно назвать этноценозом (6, С.2).

История охраны природы в России уходит своими корнями в далёкое прошлое восточных славян, в систему языческих воззрений и обычного права, в которых существовал ряд правил, направленных на сохранение растительного и животного мира. Дальнейшее развитие проблемы охраны природы получили в XVIII в., когда на государственном уровне впервые были разработаны различные её аспекты – охрана и искусственное разведение лесов, защита водных и рыбных ресурсов. Создаются такие важные документы как «Лесной Устав», Положение о сбережении лесов» 1888 г. и др.(18, С. 22).

Сейчас, когда необходимо воспитать у подрастающего поколения бережное и разумное отношение к окружающей среде, сформировать экологическую культуру и ценностное отношение к природе, следует особое внимание обратить на народные обычаи и традиции казаков, связанные с бережным отношением к удивительной по самобытности и красоте природе донского края. Воспитать подрастающее поколение в атмосфере традиционной культуры, элементов быта, фольклора (25, С. 147).

Актуальность темы. Место и сроки выполнения работы

Часть Волгоградской области, как и нашего соседа — Ростовской области, расположена на землях бывшего Войска Донского. Эти земли населяют потомки казаков, которые, несмотря на исторические катаклизмы, сумели сохранить свои этнические и природоохранные традиции. Вопросы экологии, экологического воспитания молодёжи, на наш взгляд, сегодня одни из самых злободневных в современном мире. Как найти подход к душам подрастающего поколения? Один из вариантов – это адаптация природоохранных традиций Донского казачества дореволюционной России к современным условиям, использование природоохранных традиций казачества в настоящее время.

Время работы над проектом: сентябрь — декабрь 2014 г.

Цель исследования: изучить природоохранные традиции Донского казачества в дореволюционный период и возможность их использования в настоящее время.

Задачи: изучить исторический, этнографический, краеведческий, природоохранный материал по Донскому казачеству; найти преемственность поколений казачьего этноса по природоохранным традициям.

Объект исследования: природоохранные традиции Донского казачества.

Предмет исследования: объективно определить уровень экологического самосознания Донского казачества в дореволюционный период.

Гипотеза исследования: мы предположили, что Донское казачество в дореволюционный период имело своё, отличное от других этносов, отношение к природе.

Новизна исследования. На основании результатов исследований мы можем утверждать, что природоохранные традиции Донского казачества в дореволюционный период имели свои, присущие только этому этносу особенности.

Практическая значимость: материалы исследования можно использовать для работы над переизданием учебно-методического пособия по предмету «Краеведение» для учащихся волгоградского лицея; информационной работы с учащимися Волгоградской области во время педагогической практики лицеистов в своих школах (учащиеся 11-х классов); для проведения конференции среди учащихся и учителей лицея; для размещения на страницах лицейского журнала «Учитель»; для выпуска буклетов и листовок; для работы на уроках краеведения, географии, биологии, литературы, истории.

ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ ПО ТЕМЕ ИССЛЕДОВАНИЯ:

Методологическая основа и методы исследования базируются на историческом, этнографическом и экологическом подходах. Основу исследования составили научные и публицистические труды, материалы из периодической печати, сведения из научной литературы дореволюционных авторов, материалы экскурсионных поездок по казачьим поселениям в Волгоградской и Ростовской областях. Хронологические рамки исследования определяются его целью и задачами и охватывают период с момента образования донского казачества по настоящее время. Для изучения природных, экологических факторов мы использовали рекомендации в учебном пособии «Модель экологического образования», составленном В.А.Брылёвым и Л.В.Романенко География и экология Волгоградской области Текст] // под общ. ред. В. А. Брылева. – Волгоград: Перемена, 2005. – 260 с., а также переработанным и дополненным изданием: География и экология Волгоградской области Текст] // под общ. ред. В. А. Брылева. – Москва: Глобус, 2010. – 152 с. Для изучения вопросов по этнографии и вопросам экологии Ростовской обл. использовали методическое пособие Алексенко, В. Н. География Ростовской области [Текст] // В. Н. Алексенко, М. И. Мартынова. – Ростов-на-Дону: Терра, 2005. – 120 с. Эти рекомендации позволят более глубоко изучить природоохранные традиции Донского казачества. При использовании данных источников есть возможность также исследовать статистический материал за большой промежуток времени. Опираясь на рекомендации в перечисленных методических пособиях, в своей исследовательской работе постараемся дать комплексную эколого-этнографическую оценку обычаям и природоохранным традициям донских казаков, наметим перспективы для дальнейших исследований.

МЕТОДИКА ИССЛЕДОВАНИЯ:
описание и обоснование методов сбора и обработки материала.

Методика исследования: анализ теоретических источников, социологический опрос, работа с экскурсионным материалом, метод сравнительного анализа природопользования на землях Войска Донского.

Последовательность реализации исследовательской работы:

знакомство с научно-публицистической литературой и освоение методик анализа теоретических источников и метода сравнительного анализа природопользования на землях Войска Донского;

обобщение результатов работы с научно-публицистической литературой;

обобщение результатов метода сравнительного анализа природопользования на землях Войска Донского;

оформление результатов исследований;

определить перспективы дальнейшей работы по данной теме.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ:
результаты исследования, их обсуждение.

Глава 1. Теоретическая и практическая проработанность материалов по теме.

1.1. Характеристика природопользования на территории области Войска Донского в дореволюционный период.

Отмена крепостного права, бурный рост капитализма на Дону привели к интенсивному нерациональному использованию земель, наступлению песков, хищническому рыболовству. Вырубка лесов вдоль рек способствовала их обмелению. Все это остро поставило на повестку дня перед правительством и местными органами власти задачу решения проблемы охраны природы. Они не только определяли лесные угодья, в которых разрешалось брать лес для строительства городов и крепостей или использовать для вырубки на дрова, но и обеспечивали неприкосновенность заповедных лесов. На Дону в 1819 году был опубликован Лесной Устав, который свел воедино и обобщил все предыдущие постановления по пользованию лесами в Войске Донском. В области рыболовства указы были направлены, прежде всего, на предоставления всем станицам (верхним и нижним) равных возможностей в ловле рыбы по всему течению реки Дон, уточняли правила рыболовства (место и время, орудия лова, заповедные (запретные) места, меры наказания за нарушение правил). Кроме того, они защищали привилегии Войска Донского на рыбную ловлю и беспошлинную торговлю. Так, Положение от 4 апреля 1888 г. и последующие указы предусматривали целый ряд мер, противодействующих опустошительным вырубкам леса и помогали лесовладельцам вести более правильное хозяйство: это, прежде всего, выделение из всех лесов так называемых «защитных лесов» с особыми мерами сбережения, система штрафов и других наказаний со стороны войсковых и земских властей за самовольную вырубку леса и его потраву, за сопротивление властям, реорганизация системы управления и контроля лесным делом, борьба против пожаров, искусственное разведение лесов, организация питомников и заповедников, песчано-овражные работы и т.п.(18, С. 22).

Вывод: На территории Всевеликого Войска Донского в начале 19 века был опубликован и вступил в действие целый ряд законов, регламентирующих отношения населения с природой.

1.2. Традиции донских казаков в экологическом воспитании

Вековечной традицией на Дону было боготворение природы, почтительное отношение к ней, к батюшке Тихому Дону. Старожилы рассказывают об экологических традициях, которые бытовали на донской земле, а также во многих изданиях мы находим тому подтверждение.

Во время военных сборов часть казаков, по решению станичного атамана, направлялась на охрану окружающих станицу лесов от пожара и вырубки, ремонт мостов. Записи из личного дневника казака Григория Михайловича Попова, жителя Верхнее – Кундрюченской станицы Первого Донского округа. Дневник начат 25 января 1904 года, в то время, когда Г.Попов обучался шорному делу в старшем классе Константиновской Военно-ремесленной школы. С какой тонкостью описывает казак природные явления, какой любовью пронизаны страницы, где Г.Попов рассказывает о природе Донщины. Григорий Попов на страницах дневника описывает, как на Дону бережно относились к лесам, которые росли не только в пойме Дона и его притоков, но и по склонам балок. Самое лучшее средство для восстановления леса — это его заповедь. Для заповедания леса призывался священник, поднимались из церкви образа и хоругви, и с пением «Слава в вышних богу» обходили заповедуемый лес. Обойдя его, батюшка читал молитву и объявлял, что лес заповедан. После такой заповеди даже прутик сломить в этом лесу считалось тяжким грехом, и поэтому оставалось охранять лес только от скота. Родники на Дону казаками со священным трепетом обихаживались, засорять их считалось святотатством. Нашими дедами и прадедами малые реки и пруды всей станицей чистились, за полторы версты не допускалась распашка земель по берегам рек. Как важно не только знать об этом, но и расчистить родничок, освободить от мусора берег реки. Во время весенних экскурсий в природу мы не только изучали весенние изменения в живой и неживой природе, но и освобождали берега Дона от мусора, сухой травы, сломанных веток. Попов рассказывает, как в Австрии они вышли к роднику, расчистили его, помолились и испили ключевой воды. По традициям донских казаков место пометили и освятили молитвою. Этот факт свидетельствует о том, что бережное отношение к воде у казаков было буквально в крови. Глотком чистой донской воды провожали матери своих сыновей, жены – мужей в дальнюю чужбинную сторону: на ярмарки, в военные походы. И тем же глотком воды из давно приветной глиняной махотки встречали донских казаков из походов. «У Дона проститься – домой возвратиться!» — говорят на Дону. Высшим грехом считалось у казаков плюнуть в реку, уважительное отношение к Дону воспитывалось с ранних лет. Казачата знали, что Дон и поилец, и кормилец. В далекое прошлое уходят корни донского рыболовства, казаки ловили рыбу для собственного потребления, а также рыболовство рассматривалось как один из материальных источников исправной подготовки каждого казака к несению обязательной военной службы. Рыбу ловили при помощи удочек, бредней, переметов, вентерей и сапеток. На открытой воде выходили на рыбную ловлю на каюках и баркасах, потом солили, вялили, коптили и везли на ярмарку. Рыбный промысел давал возможность снарядить казака на службу, об это свидетельствуют записи в дневнике. Казак приводит расценки на предметы обмундирования казака, нужно было не менее 60 рублей, по тем временам сумма немалая. Наши предки с особой тщательностью и заботой берегли свою кормилицу – реку Дон, его притоки. Житейская мудрость и жизненный опыт подсказывали им, как хозяйствовать. Стоит вспомнить, как охраняли они рыбу в самый ответственный период – во время нереста. Молчали даже колокола церквей, когда рыба шла на нерест. После схода большой воды, мелкую рыбешку и мальков, оставшихся в музгах, переносили в Дон. В 1908 году зима стояла лютая, и станичникам пришлось рубить проруби на р. Кундрючьей, чтобы не допустить замора рыбы. В мае – июне 1912 года стояла высокая полая вода, затоплены были дворы, даже церковный двор, казакам пришлось передвигаться только на баркасах. Когда подоткнувъ подолы, вода схлынула, в музгах осталось много рыбы. Рыбу ловили «прямо руками»: «Казащки, тянули бредень в музге Вербовой, сапетками гребли рыбу, мелощька защата носили в Донъ».

Очень много зависело в охране природных богатств на Дону от личности атамана. Так интересен факт из жизни ст. Мигулинской, где атаманом был Бабкин.

Атаман с особой строгостью относился к сбережению станичных лесов, а у преследовавшегося в воровской рубке конфисковывалось всё, начиная от леса до лошадей или волов с упряжью… (22, С.257).

На территории Войска Донского чиновники особых поручений, инженеры, лесные ревизоры, лесничие войсковых лесничеств назначались непосредственно наказным атаманом (38, С.46).

Вывод: На Дону у большинства казаков было особое отношение к рекам, рыбным богатствам, к лесу. К нерадивым же казакам применялись и жёсткие меры.

1.3. Жилище казаков

Важным для формирования системы знаний о бытовой культуре казаков является изучение жилища. Оно отражает социально-экономическую историю казачества, специфику хозяйства и природных условий, особенности жизненного уклада. Как форма народного творчества жилище казаков включает множество компонентов: материал и способ постройки, планировку дома, назначе­ние помещений, виды отопления, особенность интерьера (см. в приложении).

Главным типом построек Верхнего Дона в описываемый период были курени, флигели, хаты. Жилища казачьих поселений Верхнего Дона конца 19 — начала 20 вв. имели свои особенности. Жилища не похожи ни на русскую избу, ни на малороссийскую хату. Казаки и сейчас называют свои дома «куренями». Курень — слово монголо-татарского происхождения. Значение слова персидский историк конца 14 в. Рашид ад-Дин определяет как «кольцо». В старинное время какое-либо племя останавливалось в каком-нибудь месте наподобие кольца, в центре которого размещалась кибитка старейшины рода.

Жилище строилось ближе к улице, фасадом к дороге у края ограды. Естественно, что вид жилищ зависел от состоятельности хозяина. Курени были разными — большими и добротными, малыми и худыми. На фоне невзрачных домишек, а то и просто мазанок — «завалюшек» красовались богатые домины. Сооружение дома было большим событием в жизни казака и сопровождалось определенными обрядами. При строительстве дома было принято подкладывать под углы в основании дома медные, серебряные, золотые монеты (в зависимости от достатка). Считалось, что это принесет долголетие дому, достаток и счастье хозяину.

Курень представлял собой квадратный дом, как правило, на высоком фундаменте, с шатровой четырехскатной крышей. Крыша была одним из самых главных элементов жилища. Форма и материал крыш связан с природно-климатическими условиями местности. Крыша делалась четырехскатной, была покрыта камышом (тростником) или чаканом (рогозом). Пучки сухого камыша закрепляли и укладывали в несколько рядов, ярусов. Чтобы крыша не давала течь, верх ее (у трубы) плотно наполняли соломой и мелом. Такой природный материал как чакан, камыш, имел свои достоинства: зимой сохранял тепло в доме, а летом — прохладу. И по сей день в станице можно встретить дома, крыша которых покрыта камышом (см. в приложении).

Площадь лесов в окрестностях станицы и хуторов способствовала распространению форм жилища из дерева. Строили дома из деревянных наборных пластин, в заборку и из деревянного бруса, для чего использовали местный лес: дуб, вяз, вербу, часто срубленные в собственной леваде. Наружные и внутренние стены обивались дранкой. В промежутках между ними набивалась глина, перемешанная с соломой. После высыхания стены куреня смазывались глиной с песком повторно, потом покрывались раствором мела. Верхний слой белой глины предохранял от распада нижний слой красной глины. Иногда делали срубы со стенами гладко оструганными изнутри и тщательно подогнанными между собой. Такие срубы обмазывали глиной только с внешней стороны. Существовало несколько вариантов куреня. Остановимся на двух из них. Между собой подобные курени разнятся в основном внутренней планировкой, характером входа и галереями (37,С.171).

Первый вид имеет все классические объемно-планировочные элементы казачьего куреня, которые относятся к донскому северному варианту постройки. В плане это квадратный дом, обычно четырехскатный, включающий в свой объем идущий по двум или трем внешним сторонам стен узкий помост, балкончик («балясник»), шириной около 70 см. Он был очень удобен для закрывания ставен. Именно он придавал куреню неповторимый вид. Эти круглые дома имеют каменные «низы» и деревянные «верхи» (см. в приложении). В нижней части дома со стороны крыльца — хозяйственный вход в «низы». Здесь помещалась кухня. Дом ошалеван (обит тесом или пластинами) и покрашен в ярко-синий цвет. Неотъемлемой частью дома-куреня было небольшое крыльцо с двухскатной крышей. На всем протяжении фасада — веранда. Окна снаружи закрывались двухстворчатыми ставнями. Крыша крылась жестью. Характерная особенность внутренней планировки — дверные проемы, соединяющие комнаты вкруговую. Строили круглые дома люди состоятельные (37,С.172).

К другому виду казачьего куреня относятся дома, строившиеся преимущественно в начале 20 века, вплоть до 40-х годов. Такие курени строили люди в основном с небольшим материальным достатком. Стесненные в материальных средствах казаки стали отказываться от некоторых традиций постройки дома. Перестали возводить высокие каменные «низы». Как следствие — отпала необходимость в устройстве балясника. Дома зажиточных казаков украшала резьба по дереву на карнизах, фронтонах, крыльце, ставнях.

Среди построек Верхнего Дона часто встречается флигель. Внутренняя стена делила его на две жилые комнаты. Сени располагались вдоль всей продольной стены строения. Крыша — двухскатная, покрыта камышом, жестью, позднее шифером. Флигели строились из дерева или самана.

Много было жилищ, которые назывались хатами. Они состоя­ли из одной комнаты с сенцами и ступеньками без крыльца. Такое жилье строили в основном бедные люди. Внешних стен было четыре, пятая, внутренняя, разделяла строение на две части: комнату и сенцы. Источником тепла, кроме русской печи была печка — «подземка», которая размещалась обычно под кроватью. Подземка и печь соединялись дымоходом, скрытым под полом. Хаты строились из самана. Такие строения первоначально принадлежали, как правило, украинским переселенцам, которые переносили на новые земли и образ привычного им жилища.

Рядом с домом строили летнюю кухню — «стряпку». Тщательной отделки она не имела. Использовали летнюю кухню как столовую в теплое время года с весны до осени. Зимой — это подсобное или складское помещение. Строительным материалом служил камень, мел, саман или плетни (37, С. 171).

Кроме летней кухни, во дворе была и летняя печь, а рядом с печью — «поветка» (навес). На печке готовили корм скоту, а также отвары с резким запахом. На «поветке» сушили фрукты. Она представляет собой небольших размеров плетень, положенный горизонтально на столбы высотой до 2-х метров. Для сельскохозяйственных орудий, дров, хвороста, навесы делались отдельно.

Кроме жилищ, на усадьбе возводили различные подсобные сооружения. Большая часть их была связана с хозяйственной деятельностью казаков. Постройки у казаков устраивались в глубине двора, ближе к внутренней ограде. Для размещения животных отводилось отдельное место: баз с различными постройками. Сооружение не требовало больших материальных затрат. Строили сараи из местного подручного материала. В сарае могло быть несколько отделений: для коров, телят, быков, овец. Если хозяева держали свиней, то свинарники делались отдельно, так же как и сарай для водоплавающей птицы. Перед сараем делали выгульный баз, ориентируемый обязательно на юг. Над частью база с наветренной стороны сооружали навес, чтобы в непогоду животные могли найти укрытие (см. в приложении).

Рядом с базами располагалось гумно. Гумно всегда обносилось добротной изгородью. На гумне размещали несколько стогов сена, соломы, а также скошенный, но не обмолоченный хлеб. Здесь же располагался ток, на котором каменными катками или цепами обмолачивали хлеб. Солому складывали в скирды, а полову (остатки колосьев, стеблей и другие отходы при молотьбе) — в специальное помещение — «половню». Она представляла собой небольшой сарай с легкими стенами, но очень надежной крышей. Находилась половня рядом с гумном и базами для скота.

У большинства казаков строился подъездной сарай со сквозным проездом. Через такой сарай можно было заехать на подворье и выехать из него. В нем оставляли сани на лето, брички на зиму, хранили другие полевые орудия: лобогрейки, косилки, конные грабли.

Конюшни представляли собой вытянутые прямоугольные постройки с плавно закругленными углами. Конюшня делалась для нескольких лошадей. Кроме строевого коня, которого использовали только под седлом, в хозяйстве держали рабочих лошадей. Базы с лошадьми были непременно отделены от базов с коровами и быками. Для сооружения конюшни использовался самый добротный материал, так как строевой конь должен содержаться в хороших условиях. В конюшне обязательно утеплялся потолок, настилался пол.

Другой необходимой постройкой в хозяйстве казаков станицы был ледник. Рыли котлован, его стены обкладывали камнем, дно ледника засыпали крупнозернистым песком. Зимой котлован забивали колотым льдом, засыпали снегом и сверху укрывали опилками или соломой. На лед обычно ставили молоко, квас и другие скоропортящиеся продукты.

Для получения ранних овощей казаки у себя на усадьбе сооружали «рассадню» — своеобразный парник. Из хвороста плели круглой формы плетень диаметром до 2-х метров и высотой до 1 метра. Вниз рассадни насыпали свежий конский навоз, а сверху — слой хорошо удобренной земли. Благодаря теплу от перегнивающего конского навоза, хорошей освещенности (сверху клали оконные рамы), к наступлению устойчиво теплых дней обычно вырастала рассада овощных культур.

В большинстве хозяйств держали кур. Курятник располагался в глубине двора. Он представлял собой поставленный вкруговую, обмазанный глиной с двух сторон и побеленный мелом плетень. Сверху курятник крыли камышом, чаканом (рогозом) или соломой.

При устройстве усадьбы казаки большое внимание уделяли возведению изгороди и оформлению въезда. Внешний вид того и другого находился в прямой зависимости от благосостояния семьи, ее трудолюбия и находчивости. Дом, двор, гумно обносились изгородью.

Вывод: Устройство казачьего куреня, позволяло казаку чувствовать себя дома комфортно, как летом, так и зимой; грамотное устройство подворья позволяло активно заниматься хозяйственной деятельностью в течении года. Иметь свежее мясо, молоко, рыбу круглый год, даже не имея современной техники. На это, несомненно, повлияли природный ум, смекалка, умение жить в гармонии с природой.

1.4. Казачьи поверья, предания, обряды, заповеди

В обычаях казаков отражаются военная структура, уклад казачьей жизни и целый пласт культуры, воплощающий особенности жизни, сочетавшей постоянную военную службу с хозяйственной деятельностью, что прослеживается в обрядах, песнях, танцах, одежде и до сих пор. Несмотря на все изменения, эти обычаи, обряды и казачий фольклор продолжают существовать. Мать выводила ночью 3-х летнего сына в степь и, указывая ладонью на небо, говорила: “Звезды – глаза твоих предков. Они следят, как ты защищаешь свой род”. Мальчик, став воином, не знал страха смерти. Сохранилось предание о предках казаков, вставших на пути Чингисхана: 20 тысяч его воинов наткнулись в междуречье Волги и Дона на неведомый народ – их воины шли в бой на конях, обнаженные до пояса с двумя мечами в руках, многие в бою сражались, стоя на коне, могли на лету поймать пущенную в них стрелу у груди или уклониться. Монголов они всех вырубили, а Чингисхан обошел это место стороной, назвав его проклятым.

Много было пролито казачьей крови, по всей степи раньше стояли братские могилы, но время сравняло их с землей. В казачьих поверьях — степную ковыль траву считают травой мертвых, растущей на костях наших предков — казаков. Поэтому казаки никогда не рвут ковыль и не вносят его в дом. Есть еще одно поверье о “лазоревом цветке” — дикий степной красный тюльпан, распускающийся на короткое время в весенней степи. Не алые головки тюльпанов колышет ветер – это души казаков, погибшие в боях, походах на чужбине, распускаются на несколько дней в родной стороне, поэтому цветок лазоревый похож цветом на кровь, пролитую казаками. И сейчас, весной, в нераспаханной степи цветут тюльпаны, потому и называют казаки степь лазоревой, и исстари не рвут в степи цветок лазоревый.

Кони

Казаки выводили породистых коней, за жеребятами ухаживали, как за детьми. Поэтому такой конь, вырастая, платил хозяину преданностью и любовью: не давался в руки другим, ходил за хозяином. В сабельном бою такой приученный конь лягал и кусал коня врага. Укрытый в лесу или балке, по свисту хозяина бежал к нему, ложился, знал другие команды, не отходил от убитого или раненого на поле боя. Если хозяин погибал, конь никого не подпускал к себе, тосковал, голодал несколько дней. В боях, в критических ситуациях окруженные врагом, казаки укладывали коней кругом и из-за них отстреливались. Такой прием назывался сбатоваться. Конь шел за казаком в огонь и в воду. Когда казаки уплывали на корабле, бросая коней на берегу, те плыли вслед.

Отрицательным примером природопользования на Дону можно считать исчезновение дикой лошади — тарпана. Общепринято считать, что степные тарпаны вымерли из-за распашки степей под поля, а так же во время зимних голодовок они периодически поедали запасы сена, и в период гона иногда отбивали и угоняли домашних кобыл, за что человек преследовал их. Эти лошади исчезли в конце 17 – начале 19 веков (15).

Обряды

Со дня рождения ребенка, до дня его первой годовщины, проводились обряды, которые должны были символизировать принятие мальчишки в казачью общину. Существовали и обряды посвящения малыша в казаки. Не успевал у ребенка появиться первый зуб, как отец сажал малыша на коня, крепил ему к поясу шашку, и даже подрезал ему чуб (33, С.149).

Волосы, в казачьей мифологии, символизировали женское начало, поэтому подрезанный чуб символизировал мужское начало ребенка и его отрыв от женской природы, будущий его мужской статус воина. По поверьям донских казаков, жилище казака должны были охранять силы добра. Сам курень и его чердак должен был охранять Домовой. Печка, двор, фундамент куреня закреплялся за Змеей. К этим покровителям было разное отношение. Змеябыла навечно привязана к конкретному дому, даже если жители его покидали и уходили в новое жилище. С Домовым было несколько иначе. Домового переносили на новое место проживания. Для этого использовали особые ритуалы. Если Змея была призвана охранять дом в конкретном месте, то Домовой должен был охранять семью, где бы она ни жила. В обязанности Змеи входило наделение семьи богатством и удачей. Змея должна была защищать семью от болезней и стихий, она должна была помогать в хозяйстве. Казаки считали, что домовой покровительствует семье и поэтому вместе с ней должен перебираться на новое место. Напротив, змея обеспечивает благо семьи в данном месте. Её основные функции реализуются в следующих попечительских действиях: наделять богатством, удачей, защищать от болезней, стихий, оказывать покровительство в хозяйстве.

Заговоры

Этнографический колорит донского заговора передают сохранившиеся тексты, которые приводим в оригинальной транскрипции, отражающей особенности донского говора. В станице Вёшенской существовали в казачьей среде следующие заговоры «от крови»:

«На рике Иардане, на остраве Буаяни стаяла бярёза кверху каренйями, на йетай бярёзи сидела дева Анна, дяржала иглу буловую, застягала нитку шалковую, зашывала рану крававую. Игла вырывалас’ — крёф’ унималас».

Кроме этого, в трудные минуты своей жизни казаки просили о помощи волшебную силу донских рек. У казаков было принято в трудные минуты жизни обращаться к волшебной силе воды донских рек, которые они почитали с особой тщательностью. Например, в заговоре хутора Золотарёвка обращение к донским рекам: «Во имя отца и сына. Дон Иванович, Бузулук Сарафонтович, Медведица Карловна. Все реки столбовые, наполненные, бегут они сверху донизу, обмывают ветви, коренья, крутые берега, жёлтые песка. Обмойте печаль-тоску с его рук, с ног, с буйной головушки, с его ретивого сердца. Во имя отца и сына. Аминь!».

Новый год для традиционного человека один из самых «опасных» моментов годового круга. Нашим предкам он представлялся как перерыв, своего рода «остановка времени», когда только согласованность ритуальных действий способна воздействовать на природу, обеспечивая незыблемость её процессов. Основные циклы зимних обрядов приурочивали к святкам — зимнему солнцестоянию, длившемуся от Рождества Христова до Крещения (32, С. 260).

В ряде донских станиц существовал весьма специфический рождественский обряд «бабья каша» — гулянье молодых казачек у повитухи, традиционно проходившее на второй день Рождества. К повитухе собирались только те казачки, у которых она в свое время принимала роды. Бабка-повитуха варила кашу, накрывала праздничный стол и угощала своих подопечных. Угощение сопровождалось со стороны приглашённых небольшими подарками — если говорить современным языком, из числа традиционных женских аксессуаров (например, головной платок). В этом старинном обряде проявлялось сакраментальное отношение казачек к таинству родства. Они совершали заговор против «тёмных сил», выказывая благодарность человеку, оказавшему неоценимую помощь в появлении на свет желанных детей.

Для казачек это была довольно редкая по тем временам «дружеская вечеринка», на которую мужчины не допускались. Такой заговор можно назвать заговором благодарения за успешное прошлое и одновременно надеждой на будущее.

Во время рождественских гаданий казачки стремились узнать: а далеко ли живут их суженые? Расстояние они определяли во время гадания по людскому шуму или по лаю собак.

Не менее важным было желание угадать, какого именно избранника уготовила им судьба. Для этого девушки ночью, страшась и крадучись, выходили во двор куреня и наугад выбирали в тыну (деревянном заборе, плетне) кол и быстро перевязывали его лентой. Утром проверяли свою удачу. Если кол оказывался с корой, то считалось: будущий муж будет богатым. Если же без коры — бедным. Молодые казачки искренне верили в приговор судьбы.

Вера в заговор подвигала девушек на совершение и других ритуальных действий. В поисках желанного счастья в рождественскую ночь они ловили овец в закутках (помещениях для скота), веря, что красавец баран принесёт удачу, овца же сулит оставаться в новом году в девицах. На интерес также вырывали шерсть у овец, а потом на свету проверяли, какого она цвета. Если чёрная — жених будет чернявый, если белая — суженый будет блондином. Существовали и другие гадания. Святочный период считался благоприятным для гаданий. Дело в том, что он — один из самых критичных моментов года. Солнце не грело, казакам становилось неуютно. Всё вокруг — земля, вода, небо — было сковано морозами. Священное для казаков светило как бы застывало в раздумье: уйти совсем из мира или вернуться? За его возвращение и шла обрядовая «борьба». В новогоднюю ночь компании молодых людей станиц и хуторов наряжались в костюмы и маски. Ритуальные действия совершались в домах станичников. Заходя в казачий курень, молодые люди исполняли песни-щедровки — заговоры-пожелания всех благ в Новом году. Чтобы такой заговор был действенным, они переодевались в простенькие костюмы. Молодые казаки стремились, как бы отречься от всего «нечистого», преподнося в его образе станичникам добрые пожелания.

Троицкая зелень

Троицкая зелень. Прежде чем обратиться к изучению и характеристике обрядов и обрядовых действий, связанных с Троицей на Дону, необходимо отметить, что «троицкая зелень широко распространена в славянской традиции, прежде всего в восточнославянской, известна она и германским народам, шведам, норвежцам и др.». «Обычай этот является общим для всех славян (как православной, так и католической ориентации)».

Как можно заметить по имеющимся в нашем распоряжении материалам Раздорских экспедиций, обычно свежая зелень на Троицу заготавливалась заранее. Большая часть свидетельств относит заготовку зелени ко дню, предшествующему празднику, т.е. субботе: «абизатильна накануни Троицы шли ф степь и принасили ахапки цвитоф, чибурок. Свежей зеленью устилали пол в домах: «абизатильна ф комнатах чибрицом прям пасипали на чистый, мытый пол»; в церквях: «устилали дарошку к аналою, где гарять свечи за свитова», ветками деревьев украшали двери домов, калитку: «ветащки фстрикали па-над-домам, украшають калитку. Идош па приступкам там – фсо фстрикнуты. Ета троица. ».

Названия троицкой зелени в ст. Раздорской чётко не дифференцируются, хотя из трав это чаще всего чабрец. Из деревьев в рассказах жителей Раздорской упоминается как троицкое дерево – дерево-троица, один из главных участников обрядов семицко-троицкого комплекса: «и спициальная есть дерива – троица».

В славянской традиции в качестве троицкого дерева чаще всего использовалась берёзка: «в Семик, после полудня девушки отправлялись в лес «заламывать берёзку» – закручивать ветки, не срывая их, в кольца, связывали лентами, поясами, нитками, рядом с «завитой березкой» водили хороводы, кумились, гадали о будущем замужестве». В Раздорской же троицкое дерево определили двояко. То видовым названием – дуб: «дуп – троицкая дерива» («у славян дуб считается самым почитаемым деревом. Именно он выполнял ряд культовых функций в сакральной практике», то родовым названием – как любое деревце (большая ветка) вообще, только обязательно имеющее тройное разветвление в центре: «троицкая дерива – ни дуп, ни бирёза, . а проста дерива, знаити, похожа штоп на троицу було, у нас есть один ствол такой, ана вот-так-вот, а тута (в центре) раздлинняица как штанами. » (в такой форме закреплен один из основных догматов христианства, согласно которому Бог един по своей сущности, но существует в трёх «лицах», как бы олицетворяющихся в ветках).

Троицкое дерево и троицкая зелень могли выполнять и апотропейную (защитную) функцию. Так, в некоторых донских станицах их хранили в доме, за иконами, или на чердаке для защиты от нечистой силы, а также от грозы или удара молнии. В одном из описаний троицкого обряда в Раздорах фигурируют специально сплетённые в церкви во время службы венки и, хотя в записи нет прямого указания, из чего они делались, обычным считалось использование чабреца для плетения венков: «ф церкви в васкрисенья делають дарошку пряма с цвитоу, служба идёть, становисси на каленки, а на палу-ш полна щибурок. и от станавились на каленки и скарей давай винощки сплитём и надиваим на голавы; и так выхадили мы с этими винощками».

Венок традиционно имеет несколько символических значений. В нашем случае реализуется его магическая способность предсказывать будущее в гаданиях «на замужество»: на обратном пути из церкви шли к речке, там незамужние девушки бросали венки в воду и смотрели, чей венок поплывёт быстрее, та – выйдет замуж первой, а той, чей венок утонет, – расчитывать на скорое замужество не приходилась: «винощки брасали в Дон. и мы их брасали и бижым да места, где ближы ани. Ой, мой фпирет – быстрей замуш выйдиш. А мой патанул, значит ты ни эта, тибе ни скора».

А реальное изучение троицкой зелени в духовной культуре донского казачества как отдельного факта, элемента культуры в ст. Раздорской показало, что структура обряда празднования Троицы во многом совпадает со славянской традицией празднования Троицы; совпадают и пространственно-временные границы праздника: 50-й день после Пасхи, Семик, места украшения, празднования. Из трав можно отметить чабрец как наиболее распространённый вид троицкой зелени, используемой для внутреннего украшения домов, церквей. Им посыпали чаще всего чисто вымытый пол, клали на подоконники, какие-либо другие поверхности и так далее. Обычным считалось использование венков как в ритуальных действиях, так и в качестве апотропея. Троицкая зелень является компонентом таких ритуальных действий, как: собирание цветов, трав; украшение зеленью; плетение венков; бросание венков в воду и т. д. В ст. Раздорской именно чабрец, зеленые ветки дуба и другая зелень являются наиболее устойчивым знаком украшения на Троицу.

Калина

На Дону известен обычай носить (нести) калину – это часть свадебного обряда: «нисуть калину посли свадьбы радитилям нивесты за иё деуствиннасть». И в народной культуре славян калина также наделялась символикой девственности; а ярко-красный цвет её ягод ассоциировался с кровью. У донских казаков в честь невинности невесты всем гостям свашки прикалывали ягоды калины. Обычай носитькалину в подтверждение непорочности и чистоты невесты существовал и в ст. Раздорской, что подтверждается современным полевым материалом, записанным в беседах с её жителями: «была так: калина была, если она (невеста) девушка, а такой (не девственнице) калину ни вазьмуть».

Для казаков обычай носить калину был чрезвычайно значим, поскольку большое значение придавалось невинности, целомудрию, сохранению девичьей чести – «честности» вступающей в брак девушки, ведь в противном случае свадьба могла расстроиться и не состояться: «если aнa ни деука, значить свадьба ламаицца». Если же всё было в порядке, то на второй день свадьбы носили калину: «фтарой день свадьбы носили калину, паказывали прастыню», а затем прославляли невесту и её мать за должное воспитание. Таким образом, в ст. Раздорской (как в донской народной культуре и славянской традиции) основным символическим значением калины является невинность, девственность. Именно целомудрие, непорочность, честность и другие качества, основанные на правилах понятия чести, добропорядочности, незапятнанные чем-либо предосудительным и ничем не опороченные, особенно высоко ценились и одобрялись в общественных отношениях казачьего общества. Именно они прививались в казачьих семьях молодёжи, именно эти качества характеризуют самобытную культуру казачества, являясь её неотъемлемой частью.

Культ груши-дички в мировоззрении донского казачества

Дерево выступает в самых различных ипостасях: это и мировая ось, связывающая подземный, земной и небесный мир (Мировое дерево), и Древо жизни, дающее жизнь на земле, Родовое дерево (тотем рода), Древо знания, Обитель богов, олицетворение божества, вместилище духов, связующая нить человека с природой и т.д. В зависимости от геоэкологических условий, у разных народов формировалось отношение к тому или иному виду дерева (3).

Один из старожил был очевидцем, когда в его станице на р. Медведице новые хозяева (казаки), купившие дом, сажали возле него дичку. На его вопрос: «Зачем Вы это делаете?», последовал ответ: «Так надо!». Но, для чего и кому? Для лечебных целей? Иногда упоминают об «узваре/взваре» – напитке (компоте) из сушенных диких груш, но и он не в состоянии прояснить этот вопрос. И собрать, и насушить дичку для «узвара», как и для лечения, можно и в «дикой» природе. В донской флоре это обычное дерево и встречается довольно часто, так что нет особого смысла сажать ее из-за этого рядом с домом. В донских же поселениях с пришлым, «иногородним» населением, груша-дичка практически не встречается. Таким образом, грушу-дичку можно назвать индикатором присутствия именно казачьего, а не какого-то иного населения.

Наиболее выражен культ груши у кавказских народов. Он существует практически у всех насельников Кавказа. Но, к сожалению, похоже, утрачены знания причин, по которым она обожествлялась. Так, например, у вайнахов, груша считается священным деревом, которое запрещено рубить. Срубивший грушевое дерево подлежал всяческому осуждению, позору и проклятию. Подобное деяние относилось к самым тяжким преступлениям и проступкам. В знак его позора могли даже сделать «карлаг», т.е. насыпать кучу камней, мусора и земли. Так, вайнахи отмечали место «совершения преступления или антиобщественный поступок: обидели вдову или сироту, убили путника, испортили дорогу, загрязнили водный источник, срубили грушевое дерево». Каждый проходящий должен был с проклятием бросить в кучу свой камень, как выражение своего презрения к преступнику. Однако ответить, почему существует этот запрет, похоже, уже никто не может (28).

Встает вопрос, когда и каким образом у православных казаков мог закрепиться, пусть даже весьма могущественный, но все же, чужой языческий божественный символ?

На основании всего вышеизложенного, можно сделать следующий вывод:

— Дон является территорией возникновения уникального и оригинального культа дерева груши-дички, вероятно, являющегося следами поклонения адыгскому языческому божеству Сеозересу и остается единственным местом его существования, прекрасно уживаясь с христианской религией.

Ива

На Дону, в отличие от других регионов России, особого культа деревьев не отмечалось. Вероятно, это связано с тем, что казачество является пришлым населением этого края, и считается, что оно было уже полностью христианским. Однако один момент поклонения дереву зафиксирован в казачьей истории. Он связан с введением Степаном Разиным обычая заключать брак, обходя вокруг ивы, о чем часто упоминается в работах по истории казачества. По мнению В.Е. Борейко: «На Руси считалось, что ива охраняет от злых духов, бед и несчастных случаев». В связи с этим, можно предположить, что ива играла роль охранительницы семьи, оберега брачных отношений. Других каких-то особых сведений о поклонении деревьям на Дону нет. В казачьем фольклоре есть упоминания о берёзе, дубах, яблонях, тополях, рябине, груше и т.д., но считается, что это результат принесённых традиций (3).

Вывод: в мировоззрении практически всех народов существует культ дерева. Возникнув в глубочайшей древности, этот культ у многих народов продолжает существовать до настоящего времени. Но только у донских казаков было особое отношение к такому многообразию представителей царства растений: груша, ива, калина, чабрец, берёза, дуб, степные тюльпаны. Это говорит, как о сложном пути формирования казачьего этноса, так и его единения с окружающей природой.

1.5. Народная медицина на дону.

Дух донских казаков укреплялся православной верой, но и тело нуждалось в определённой поддержке и внимании. А в средние века казачьи монастыри и городки являлись местами, где развивались естественные науки, народная медицина и врачевание.

Определённым опытом врачевания, основанным на наблюдении природы, растений, обладало большинство донских казаков. Знания о лечебных свойствах огня, пепла, воды, росы, трав и прочего передавались из поколения в поколение. До появления на Дону первых лекарей (1672 г.) эту роль выполняли знахари из среды грамотных местных жителей и монахов. Казачьи знахари сопровождали лечение заговорами: смерть, ранения, болезни стремились предотвратить оберегами. В конце 19 века Л.Н.Майков опубликовал заговоры донских казаков из рукописного сборника 15 века.

Большое значение в профилактике болезней донские казаки предавали гигиене – чистоте тела и жилища. Но столь типичная для русского народа баня в источниках о быте донских казаков не упоминается. Распространению болезней (эпидемий, которые гуляли по Европе) препятствовали жёсткая гигиена, здоровый образ жизни, хозяйственный уклад, который подразумевал содержание скота за пределами хуторов и станиц, принудительной изоляции заразных больных (лечение их в особо отведённых местах) и отсутствие скученности и перенаселённости городов.

Неудавшийся первый поход в 1695 году на Азов заставил русского царя Петра I просить Войско Донское приютить русские полки на зиму в донских хуторах и станицах. Для раненных солдат донские лекари организовали военный госпиталь.

Вывод: казачество в борьбе с недугами широко использовало, как народные средства (травы, вода, пепел, огонь), так и языческие – обереги, а для предотвращения эпидемий — лечение больных в особо отведённых местах. Это отличает казачий этнос от других народов России.

1.6.Топонимика и геральдика края.

Названия районов Волгоградской области, населенных пунктов очень часто были названы нашими предками в честь представителей флоры и фауны или в честь рек: Дубовский район, Камышинский район, Ольховский район, Иловлинский, Кумылженский, Еланский, Среднеахтубинский. А такие районы как Клетский, Урюпинский, Светлоярский обязаны своим названием особенностям рельефа или природным явлениям. На гербах районов и населённых пунктов края очень часто можно увидеть изображения растений, животных, рек. Это также говорит о том, какое значение придавали наши предки охране природы, они в отношениях с ней интуитивно определяли ту грань, за которую нельзя переступать (геральдика районов Волгоградской области см. в Приложении).

1.7. Природа края в народной поэзии.

Особенности формирования донского казачества привели к возникновению самобытного казачьего говора, где наряду с южнорусской, украинской лексикой присутствует масса слов тюркского происхождения. Это вполне объяснимо, так как, проживая на южных окраинах Российского государства, донские казаки постоянно сталкивались и общались с ногайцами, татарами и другими народами («атаман», «курень», «кош», «юрт», «чирики»).

В традиционной песенной культуре донских казаков мы можем найти много общего с традициями южнорусских областей России и, отчасти, с украинской культурой. В то же время пению казаков присущи и ярко выраженные самобытные черты, сформированные совокупностью условий бытования, особенностями стиля и приемами исполнения. Песни любовно хранились и передавались из рода в род. В песнях казаки воспевали воинскую доблесть, дружбу, родную природу, особенно Дон:

«Ой, ты батюшка наш, славный тихий Дон Ты кормилец наш, Дон Иванович! Про тебя-то лежит слава добрая! Слава добрая, речь хорошая! Как бывало ты всё быстёр бежишь. Ты быстёр бежишь, всё чистёхонек.»

Откуда Дон берет начало,
Где скрыта вечная струя,
Что вниз по руслу величаво
Уходит в дальние края?
Под невысокою берёзкой
Начало Дон свое берет;
Из-под травы земли московской,
С Ивана-озера течет.
Века идут… Но не мелеет
Донское русло на пути;
И все мужает, все смелеет
Казачье воинство в степи.
Верно Кремлю и башням дивным,
Московской улочке любой,
В беде — словам земли призывным,
Зовущим за Россию в бой.
Зовущим в бой! Летят над степью
Конногвардейские полки.
И пыль вздымается, как пепел,
И кони рыжие легки…

Казак-это устойчивое понятие русского фольклора, которое связывалось с былинными богатырями. Первыми казаками были Илья Муромец (матёрый казак), Алёша Попович, Добрыня Никитич (Дончак). Первоначально слово казак употреблялось в смысле «храбрец, лихач».

В былинах Илья Муромец после смерти возносится на небо и становится святым Ильёй (35, С. 14).

(Вольное изложение заповедей Донских казаков)

О казачестве всегда
Слава по Руси плыла.
На Дону и на Кубани
Казаки поныне славят
Свою волю, власть народа.
Соблюдают очень строго
Десять заповедей святых.
Изучи, дружочек, их.
Честь и имя казака
В жизни главные всегда.
С детства честью дорожи
И достоинство держи.
Коль не прав, так признавай,
Злобу в сердце не пускай.
Не завидуй и не льсти,
С высока всех не учи.
Над гордынею борись —
Если надо, то смирись.
Стойким будь везде, всегда.
Пусть открытая душа
Добродушием слывет.
Так казак всегда живет!
Есть у каждого права —
«Нет ни князя, ни раба».
Все равны в своих правах,
Но ответственны в делах.
Все, что принято на Сборе
Почитай своим законом.
Каждый вправе выбирать,
За других голосовать.
Если этого заслужит,
Атаманом может стать.
Каждый вправе говорить.
Только если строй стоит,
Командир имеет право
Слова лишнего лишить.
По делам лишь одного
О казачестве всего
Судит весь честной народ.
Так что помни наперед:
Честен будь при казаках,
Чист в поступках и делах.
Не прельщат тебя корысть
И стяжательство.
Борись За других и за себя.
Не буянь и не ругайся,
Не кури и не болтайся
Будь прилежным и опрятным
И спиртным не увлекайся.
Бедным всюду помогай,
Руку страждущим подай.
Будь примером всем всегда —
Вот в чем участь казака!
Стойким будь, служи народу,
Охраняя мир, природу.
За Россию, честь свою
Жизнь не грех отдать в бою!
Не для собственной корысти
Службу в жизни выбирай,
А служение Отчизне
За казачий долг считай.
Не твори себе кумира —
А борись за справедливость!
Веру в Бога почитай
И Россию защищай.
Слово дал – его держи,
Казачьим словом дорожи!
Помни, слово казака
Было верное всегда.
Лучше мудро промолчать,
Чем впустую обещать.
Ну, а если говоришь –
За собой всегда следишь.
Старость всюду почитай,
Стариков не обижай.
Мудрость старых казаков
Выше сотни гордецов.
Слово старших почитая
Мы ошибок избегаем.
Пожилого казака
Почитай как за Отца,
Престарелую казачку
Своей Матерью считай.
Память предков сохраняй,
По обычаям решай.
Если в чем-то есть сомненья
По обычаям народа
Лучше в жизни поступай.
Веры предков придержись,
За обычай свой держись.
Если трудно – погибай,
Но товарища спасай!
В службе, в доме, на работе,
На рыбалке, на охоте
Другу всюду помогай,
Если надо – выручай!
Век служи и век трудись
Такова казачья жизнь!
Не гордись чужим добром,
А живи своим трудом.
Обеспечь свою семью,
Презирая лень свою.
Береги свою семью,
Почитай свою родню.
Святыня брака – есть семья,
Нос совать суда нельзя.
Старших в доме почитай,
Младших ты не обижай.
Чти отца свою и мать,
И воспитывай ребят
В духе предков-стариков
И старейших казаков.
Защищай свою жену —
Береги свою семью!
Надо казаком родиться,
Чтоб весь век судьбой гордиться!

Николай Дик

1.8. Исторический анализ изменения структуры природопользования Волгоградской области.

Волгоградская область, находящаяся в на стыке степной и полупустынной природных зон, характеризуется высоким уровнем хозяйственного освоения. Для правильного суждения об изменении структуры природопользования, имеет смысл рассмотреть, как она менялась в связи с антропогенным воздействием. Выделяют следующие стадии существования степей: 1) природная — доантропогенная; 2) номадная, с нерегулярным земледелием; 3) экстенсивного земледелия; 4) техногенная — современная.

Ещё в конце XVI в. на черноземах бассейнов Среднего Дона и Нижней Волги пашен почти не было. Непрерывные столкновения с кочевниками мешали казакам обзаводиться пашней. Хлеб к ним привозили из центра России. Сами же они держали скот, промышляли рыбной ловлей и охотой. Только в XVII, а интенсивнее всего в XVIII в., началась массовая распашка черноземов Европейской России с постепенным передвижением этого процесса на юг. Наиболее интенсивный рост пашни в бассейне Дона отмечен после реформы 1861 г. Если до 17 — первой четверти 18в. новопришлые на Дон люди оседали в уже существующих городках и станицах или основывали новые, то в середине и второй половине столетия интенсивно развивалась хуторская система. Уже в середине 18 в. насчитывалось на Дону 792 поселения хуторского типа, из них хопёрских-225, медведицких и бузулукских-155 (37, С. 68).

Во время Сталинградской битвы и временной оккупации части территории области хозяйству, природе региона был нанесён огромный ущерб. Город Сталинград и многие населённые пункты края лежали в руинах, были уничтожены почти все леса и лесополосы в зоне боевых действий. 24 октября 1948 г. было опубликовано принятое по инициативе И.В. Сталина постановление Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) «О плане полезащитных лесонасаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких и устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах европейской части СССР». Грандиозный план, коренным образом разрешающий проблему борьбы с засухой и неурожаями и изменяющий природу степных и лесостепных районов Европейской части СССР, советский народ называет Сталинским планом преобразования природы. Сила этого плана была в единой воле, комплексности и масштабности.

Планомерно внедрялась система агрономических мероприятий, основанная на учении виднейших учёных — В.В. Докучаева, П.А. Костычева, В.Р. Вильямса — и получившая название травопольной системы земледелия. Согласно плану, началось грандиозное наступление на засуху путем посадки защитных лесных полос на водоразделах, по границам полей севооборотов, по склонам балок и оврагов, по берегам рек и озер, вокруг прудов и водоемов, а также облесение и закрепление песков; правильная система обработки почвы, ухода за посевами; правильная система применения удобрений; посев отборных семян высокоурожайных сортов, приспособленных к местным условиям; развитие орошения путем строительства прудов и водоемов.

Михаил Шолохов говорил о необходимости насаждения сосны по пескам, чтобы задерживать их продвижение. О соснах говорил как о зелёных пограничниках. Потом я их видел, насаженными по пескам у Вёшек (30,С. 133).

В Волгоградской обл. всего построено 1587 прудов из них 92% — в бассейне Дона. Значительное количество прудов и водохранилищ – 171, построено в бассейне р. Медведицы. Д. И. Менделеев писал: «Вопрос засадки лесом южных степей принадлежит к разрешимым задачам. Я думаю, что работа в этом направлении настолько важна для будущего России, что считаю её однозначащей с защитой государства.

В течение 15 лет намечалось заложить леса на площади, превышающей 4 млн. га. Впервые в истории создавались крупные государственные лесные полосы (далее — ГЛП), общей протяженностью 5300 км с площадью лесопосадок 117,9 тыс. га. Направление этих полос было выбрано с таким расчетом, чтобы они не только сохраняли воду, но и служили заслонами против жарких юго-восточных ветров — суховеев, частых в Поволжье, Северном Кавказе, Кубани, Дону. В составе ГЛП главное место отводилось долговечным породам, в частности дубу. Система ГЛП дополнялась лесонасаждениями на полях колхозов и совхозов общей площадью 5709 тыс. га. Одновременно на полях вводятся травопольные севообороты, обеспечивающие восстановление плодородия почв, построено 44 тыс. прудов (36, С. 56).

Государственные лесные полосы прошли:

1) по обоим берегам р. Волги от Саратова до Астрахани — две полосы шириной по 100 м и протяженностью 900 км;

2) по водоразделу pек Хопра и Медведицы, Калитвы и Березовой в направлении Пенза — Екатериновка — Каменск (на Северном Донце) — три полосы шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 300 м и протяженностью 600 км;

3) по водоразделу pек Иловли и Волги в направлении Камышин — Сталинград — три полосы шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 300 м и протяженностью 170 км;

4) по левобережью р. Волги от Чапаевска до Владимировска — четыре полосы шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 300 м и протяженностью 580 км;

5) от Сталинграда к югу на Степной — Черкасск — четыре полосы шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 300 м и протяженностью 570 км;

6) по берегам р. Урала в направлении гора Вишневая — Чкалов — Уральск — Каспийское море — шесть полос (три по правому и три по левому берегу) шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 200 м и протяженностью 1080 км;

7) по обоим берегам р. Дона от Воронежа до Ростова — две полосы шириной по 60 м и протяженностью 920 км;

8) по обоим берегам р. Северного Донца от Белгорода до р. Дона — две полосы шириной по 30 м и протяженностью 500 км.

Природные «доантропогенные» ландшафты в настоящее время уцелели лишь на площади, в 6-8% от территории Волгоградской области (10, С. 16).

Для сравнения в Ростовской обл. природные ландшафты в наше время уцелели на 17% от территории региона (10, С. 99).

К настоящему времени в Волгоградской обл. создана сеть особо охраняемых природных территорий, которые были утверждены с1985 по 2004 год. Создано 7 природных парков (см. в приложении). Сотрудниками кафедры физической географии и геоэкологии ВГПУ под руководством проф. В.А. Брылёва проводится работа по комплексному выявлению, изучению и паспортизации новых ООПТ. Изданы книги «Красная книга Волгоградской области» (1992), «Природные условия и ресурсы Волгоградской области» (1996), «Особо охраняемые природные территории» (авторы – В.А. Брылёв и В.А. Сагалаев, 2000), «География и экология Волгоградской области» (под редакцией проф. В.А. Брылёва, 2005). В рамках Волгоградского отделения Российской экологической академии (ВОРЭА) данная проблематика разрабатывается авторами со второй половины 90-х гг. (7, С. 127).

В структуре экологического каркаса Волгоградской обл. более 100 утверждённых и подготовленных к утверждению особо охраняемых природных территорий и более 400, не подлежащих приватизации (4, С. 171).

Сейчас довольно популярно в мире направление – экотуризм. Термин «экологический туризм» ввёл в обращение мексиканский экономист-эколог Гектор Цебаллос-Ласкурейн в 1983 г. Это направление – ответственное перед природой, способствующее её защите, повышающее экологическую культуру, выполняющее просветительскую функцию. В нашем регионе его развитие стало возможным с появлением природных парков (7, С.16).

Вывод: в сравнении с Ростовской областью, на наш взгляд, в плане возможностей для экологического воспитания, Волгоградская обл. выглядит более привлекательно, так как у нас есть более комфортные условия для развития экотуризма — 7 природных парков и 26 заказников(9, С.15.), а в Ростовской обл. 1 гос. заповедник и 34 природных заказника (1,С.55). Этот потенциал надо стараться использовать как можно активнее.

1.9. Положения Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года, утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 12 мая 2009 г. № 537. Направления деятельности российского казачества:

1. Несение государственной службы российского казачества

а) несение государственной гражданской, военной, правоохранительной, муниципальной службы на общих основаниях,

б) оказание содействия органам государственной власти и органам местного самоуправления путём участия в:

  • охране общественного порядка;
  • мероприятиях ГО и ЧС;
  • природоохранных мероприятиях;
  • защите государственной границы Российской Федерации и др.

2. Военно-патриотическое воспитание молодёжи:

  • казачьи классы общеобразовательных учреждений, казачьих гимназий, казачьих кадетских корпусов;
  • казачьи центры военно-патриотического воспитания;
  • спортивные казачьи секции и клубы (конный спорт, казачьи единоборства);
  • летние учебно-оздоровительные казачьи лагеря и др.

3. Сохранение и возрождение культурных традиций на базе:

  • казачьих фольклорных коллективов;
  • казачьих музеев;
  • казачьих театров и др.

5 из 16 округов, входящих в состав Всевеликого Войска Донского, расположены на территории Волгоградской области. Численность казаков солидная – почти 20 тыс. человек, 7 тыс. из них задействованы на государственной службе. Сергей Ушаков, атаман Усть — Медведицкого казачьего округа на совещании, проходившем летом этого года в Ростове – на Дону сказал: «У нас много резерва и при нормальном подходе к «казачьему вопросу» мы можем сделать очень многое». Участие в природоохранных мероприятиях, служба в резерве Мин. Обороны, в пожарных дружинах, охрана общественного порядка – такие задачи выполняют сегодня волгоградские казаки. Казаки — крепкая опора государства, в казачьих обществах хранят исконно русские традиции православия и патриотизма.

Андрей Бочаров, губернатор Волгоградской области на том же совещании сказал: «Я вам передаю огромные слова благодарности и приветствия от жителей нашей Сталинградской, волгоградской земли, низкий поклон за то, что вы делаете, за то, что вы служите нашему отечеству». Сегодня в 32 районах Волгоградской области уже есть казачьи дружины. В 28 из них казаки несут совместную с полицией деятельность по обеспечению общественной безопасности. А на совете атаманов Андрей Бочаров сообщил, что в регионе будет принят план поддержки и развития казачества, который учтёт большой, положительный опыт в этом направлении Ростовского региона.

1.10. Природоохранная деятельность Донского казачества в настоящее время

Мы живём в век глобализации. И хотим мы этого или нет, но это явление пришло и в нашу страну, и в наш край. И просто так отсидеться, промолчать, конечно, можно. Мол, моя хата с краю. Но пройдёт совсем немного времени и окажется, что появившиеся вчера экологические проблемы, сегодня уже не решить. Поэтому так важно, чтобы у людей, живущих в нашем крае, особенно у молодёжи, была активная жизненная позиция.

Так летом 2012 года казачьи дозоры вышли на пикеты, которые расположились вдоль трассы Москва — Волгоград, от Борисоглебска Воронежской области до Новой Анны Волгоградской с лозунгами против строительства никелевого завода на Хопре. В службе информации войскового казачьего общества «Всевеликое Войско Донское» заявили, что таких дозоров было десять. В течение 10 дней представители Союза казаков России, «Всевеликого Войска Донского» и национально-культурной автономии казаков Урюпинска участвовали в этой акции, чтобы привлечь внимание сильных мира сего к намечающемуся строительству горно-металлургического комбината по добыче никеля. Сергей Князев, заместитель начальника управления казачьего общества «Всевеликое Войско Донское», заявил, что решение выставить такие заставы вдоль дороги — еще одна возможность обратить внимание на появление промышленного гиганта, которое обернется глобальной экологической катастрофой для всей прихопёрской территории.

— На местах планируемых никелевых разработок мы уже высадили березовые аллеи и намерены установить в самое ближайшее время 2 поклонных креста, — говорит атаман местной национально-культурной автономии казаков станицы Урюпинской Александр Титов: «люди по-прежнему настроены решительно и заявляют, что не дадут погубить такую землю, как Хопёрский заповедник. Казалось бы, кто, как не власти, не народные избранники должны бить тревогу о чудовищных экологических последствиях этого? Но на самом деле все с точностью до наоборот, — возмущается атаман. По его словам не так давно делегация урюпинских казаков в составе 5 человек была приглашена в Госдуму, где урюпинцы вручили обращения слугам народа, представляющим не только интересы Волгоградской области, но и других регионов, а также сенаторам. Однако на их обращение откликнулись только из приемной Алевтины Апариной, остальные промолчали.

Производство не является благом само по себе. Его ценность определяется тем, насколько оно: способно выпускать нужную стране продукцию, способно создавать оплачиваемые рабочие места, способно обеспечивать устойчивую выручку, создает перспективы устойчивого развития для региона в целом, предприятия и сотрудников.

Информация к размышлению: для переработки руды требуется большое количество воды — 50 тонн воды на одну 1 т. руды; в руде никеля содержится 3%, а остальное это отходы — ртуть, уран, мышьяк, сера. И все это окажется на поверхности вместе с той водой, которая используется в технологическом процессе. В этих краях летом температура воздуха поднимается до 40 градусов, а там, где вода и высокая температура, соответственно, испарения в атмосферу серы и выпадение серных дождей на территории Воронежской, Саратовской, Волгоградской, Тамбовской областей. 1) Эти дожди просто выжгут всю растительность на этой земле, так же загрязненная вода пойдет и в грунтовые воды, которыми питаются реки Волго-Донского бассейна и попадет в Хопер и Дон. Ожидается и падение грунтовых вод в регионе и соответственно дефицит питьевой воды и засуха. 2) Здесь планируется первичное обогащение, дым от завода будет разносить с ветрами на сотни километров токсичные вещества и отравлять население онкология, заболевания дыхательных путей и сердца в радиусе 200–250 км. обеспечены жителям однозначно. Говорят, что область получит 2,5 млрд. дополнительных доходов, а сколько потеряет жителей и плодородных земель в центре Европы с благоприятным для проживания климатом никто не считал. Сельским хозяйством на этих землях заниматься будет нельзя. Они будут не пригодны для этого. Сколько фермеров, комбайнеров, трактористов потеряют работу никто не считал, про лов рыбы на Дону и других реках можно будет забыть.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ:
выводы по теме исследования, перспективы продолжения работы, рекомендации.

Традиции и обычаи донских казаков

5. Обычаи, обряды и язык донских казаков

Становление духовной культуры донского казачества, складывание обычаев, обрядов, появление тех или иных праздников, развитие фольклора в значительной мере определялись двумя обстоятельствами: достаточно поздним утверждением православия и военным образом жизни казачьего сообщества. К тому же в течение длительного периода формирования казачества на Дону сюда стекались люди разных вероисповеданий, отвергавшие исполнение религиозных обрядов только по установлениям церкви. Для них гораздо важнее становилось чувство личной веры, веры, не мешавшей жить по законам общинного братства. Именно состояние «Бога в душе» являлось изначальной чертой характера донского казака.

Казенное православие в течение четырех веков боролось с донской вольницей. Поэтому и храмов православных до XVII в. не существовало, ведь у казаков отсутствовала потребность в них. Вероятно, действовали в православных казачьих общинах лишь часовни или молельные дома, в которых богослужением занимались пожилые казаки, не способные нести тяготы военной жизни. Достоверно известно, что только в конце XVI — начале XVII в. в Раздорах Верхних появилась первая часовня, небольшая христианская культовая постройка без помещения для алтаря, но имела иконы и лампады; в них совершались непродолжительные, часовые службы; часовни ставятся в виде памятника, или на распутьях, развилках дорог, у родника, или над престолом бывшей церкви, или как основа будущего храма. В 1614 г. исторические источники зафиксировали наличие часовен в Черкасском и Монастырском городках. Богослужение в донских часовнях отправляли обычно вдовые священники и иеромонахи ( Иеромонах — монашествующий священник, проповедник-передвижник; духовный сан). В часовне Монастырского городка, например, служили иеромонахи на Запорожской Сечи. Священническое посвящение (рукоположение) формировавшееся донское духовенство первоначально получало в Киеве или Москве.

Однако образованных священников постоянно не хватало вплоть до второй половины XIX в., когда в 1867 г. открыли в Новочеркасске духовную семинарию. Эта проблема решалась казаками самостоятельно, в зависимости от имеющихся возможностей. Богослужение порой вели пришлые служители культа, поскольку на Дон частично стекалось безместное духовенство («крестцовые попы», т. е. находящиеся на распутье). Но приток безместного духовенства и беглых монахов не мог удовлетворить потребности в клириках (священнослужителях), поэтому казаки следовали древней традиции христианской церкви и выбирали священников, дьяконов, дьячков и причетников на собраниях приходских общин из желающих, чаще всего пожилых и уважаемых казаков, для которых неспокойная казачья доля оказывалась уже не под силу.

Чтобы показать уровень выборности духовных лиц и их помощников, поясним значение указанных понятий. Священник (иерей, поп) — это рукоположенный одним из высших духовных лиц церкви служитель алтаря, совершающий святые тайны; православный священнослужитель, допущенный к самостоятельному ведению богослужения. Официальное обращение к нему — «Ваше преподобие». В быту практикуется разговорное обращение «отец», «батюшка» и т. п. Торжественное название — пресвитер. Старший священник именуется протоиереем. Дьякон (диакон) — в православии лицо, имеющее первую, низшую степень священства; непосредственный помощник священника, участвующий в церковной службе (песнопения, чтение молитв). Старший дьякон называется протодьяконом. Дьячок — начинающий церковнослужитель; в русской православной церкви служитель, помогающий священнику во время богослужения. До 1868, дьячок принадлежал к духовному сословию. Затем был назван псаломщиком. Дьячок, пономарь, звонарь входили в общую категорию церковнослужителей, которую именовали причетниками (т. е. причисленный к церкви). Пономарь (от греческого, прислужник, сторож) — православный церковнослужитель низшего ранга; звонил в колокола, зажигал в храме свечи и лампады, прислуживал при богослужении. Звонарь — церковный служитель, обязанный звонить в колокола по обряду. Только искусный звонарь мог звонить красным звоном, т. е. одновременно с помощью рук и ног задействовать дюжину (двенадцать) колоколов, качаясь среди них, как на качелях. Псаломщик — причетник, равный по званию дьячку и пономарю (личное почетное гражданство в XIX в.), церковный чтец, читающий псалмы по усопшему. Будучи избранными, представителями донского духовенства нести ответственность перед всем казачим сообщестом; перед станичным кругом. Традиция ответственности перед кругом практически просуществовала, несмотря на жесткое давление руководства церкви, до начала XX в. Дети духовенства считались коренными казаками, а места в причтах ( Причт — от греческого: наследие, жребий, часть, удел; штат священнослужителей (священники, дьяконы) и церковнослужителей (пономари, псаломщики, дьячки, чтецы и т. д. ); состав зависит от числа прихожан и по церковным нормам утверждается архиереем) формально никогда не передавались по наследству, как это было принято в российских землях.

Только в XVII в. казачьи земли официально вошли в состав патриарших областей. Это означало, что по всем церковным вопросам теперь требовалось обращаться к главе Русской православной церкви. Но казачьи порядки в отношении церкви сохранялись до середины XIX в., до укрепления самостоятельной Донской епархии. Первым известным историческим документам храмом Дона стал деревянный собор во имя Воскресения Христова, построенный в Черкасске, являвшемся с апреля 1644 г. казачьей столицей ( Астапенко М. П. Указ. соч. С. 38-39). Еще в период Азовского осадного сидения казаки поклялись Богу, что если он поможет им отбиться от турецко-татарских полчищ, они возведут храм ( Храм — общее название культовых зданий (церквей и соборов) для выполнения религиозных обрядов (главный храм на определенной территории, в монастыре, лавре — собор, где богослужение совершает священнослужитель высокого сана)) во имя Воскресения Христова. Победа сопутствовала донцам, но храм они начали строить только в 1650 г. По ходатайству казаков царь Алексей Михайлович прислал для стоящегося храма деньги, богослужебные книги, ризы ( Риза (фелонь) — 1) парчовое, тканное золотом или серебром одеяние без рукавов, верхнее церковное облачение священнослижителей; 2) металличекий оклад на иконе, оставляющий открытым только лицо и руки образа) и другие предметы культа.

В 1652 г. деревянный Воскресенский собор, имевший Благовещенский, Предтеченский, Алексеевский и Николая Чудотворца приделы (пристройка с дополнительным алтарем), был освящен. Собор этот просуществовал до 1670 г., когда сгорел в огне чудовищного пожара, охватившего весь Черкасск. Однако через два года донцы возвели новый храм, для которого царь Алексей Михайлович прислал три храмовые иконы, богослужебные книги и необходимую церковную утварь. По преданию, в этом соборе содержался закованный в кандалы Степан Разин (цепь его и поныне хранится в галерее позже построенного каменного Воскресенского собора). В ноябре 1687 г. во время страшного пожара в Черкасске сгорел второй деревянный собор. Сбор средств на постройку нового, теперь уже каменного собора, донцы начали на следующий же год. Значительную помощь оказали цари Иван и Петр Алексеевичи. Однако к строительству первого донского каменного храма приступили только в 1706 г.

Вместе с тем, по мнению современного исследователя Б. Н. Про-ценко, наиболее почитаемым персонажем христианства на Дону была все же Богородица, о чем наглядно свидетельствуют не только многочисленные «богородичные» храмы на Дону, но и тексты донских заговоров, в которых Богородица упоминается гораздо чаще, чем Иисус Христос и другие святые. Это тем более удивительно, что речь идет о военных людях, сведущих и в морском деле. Для них уместнее бы чтить, скажем, Георгия Победоносца или святого Николая (хотя о последнем в общем-то не забывали), известных покровителей воинов и мореходов. Характерно в то же время, что у восточных славян Богородица связывается с земледелием. Видимо традиционная культура, утратив у донцов свое господствующее положение, оказалось живучей в духовной жизни, в их верованиях. Праздник Покрова Пресвятой Богородицы стал войсковым праздником Войска Донского (14 октября по новому стилю). Ныне он возрождается в этом качестве.

В 1613 г. основывается с той же целью в верховьях Дона Борщов Троицкий монастырь Тамбовской епархии. Мимо него лежал путь казачьих посольств-станиц в Москву, поэтому донцы его очень хорошо знали. Также в первой четверти XVII столетия казаки построили Преображенский и Вознесенский монастыри в своих землях и оказывали покровительство Покровскому девичьему монастырю в Воронеже.

Напрасным занятием было бы искать в привязанности донцов к упомянутым монастырям пиетет, характерный для отношения верующих к святому месту. Для богомолья казаки чаще выбирали северную Соловецкую обитель (куда они ходили поклониться святым чудотворцам Зосиме и Савватию), Киево-Печерскую лавру, другие общерусские святыни. «Свои» же монастыри предназначались для другого. Здесь царил практицизм. В этих монастырях утратившие силу воевать донцы посвящались в монахи. Получившие увечья и раненые находили приют, покой и обеспеченную жизнь как в хорошем инвалидном доме. Здесь же хранились и частные достояния, особо дорогие вещи, которые нельзя было оставить в городках, где существовала опасность вражеского вторжения. В частности, проездом останавливались для отдыха, пополнения припасов, а иногда и казны, казачьи посольства-станицы. Гости чувствовали себя превосходно и, бывало, по ночам в кельях играли в гудки ( Гудок — древнерусский трехструнный смычковый музыкальный инструмент. Гудок похож на скрипку, но без выемок по бокам и с плоским дном и верхом (покрышкой). На нем играют также, как и на скрипке посредством движения смычка. В стародавние времена вместе с волынкой, бубенчиком, балалайкой и дудкой служил в качестве музыкального сопровождения песен и хороводных плясок. Игра на нем очень проста, поскольку несовершенен сам инструмент и ограничена гамма исполняемых мелодий. На самой высокой (крайней) струне обычно наигрывался какой-нибудь народный мотив, а две другие струны, настроенные квинтою вниз (т. е. на наиболее низкой частоте колебаний), служили как бы аккомпанементом или басом для сопровождения мелодии. Гудки использовались скоморохами («гудошни-ками»). Кроме того, под гудком также понимается свирелка, сопелка, камышевая дудка), били в ложки и плясали, а подвыпив стреляли из пищалей во что придется.

Вместе с тем в характере донского казака имелась и другая крайность, точнее — какой-то особый душевный порыв. И тогда он преображался буквально на глазах. В этом божественном порыве донцы ничего не жалели для благополучия монастырей. Им нередко передавалась часть военной добычи. Для отличия колоколов жертвовали отнятыми у неприятеля пушками. На украшение ризниц (помещения при храмах для хранения одежды священников и церковной утвари) и иконостасов (покрытая иконами стена, отделяющая алтарь — восточную часть христианского храма, от остальной части в нутре иного объема церкви) казаки отдавали немало серебра, золота, жемчуга и драгоценных камней. Доброжелательное отношение и щедрые пожертвования способствовали появлению на донской земле все новых и новых монатырей.

В 1652 г. недалеко от Усть-Медведицкого городка появился еще один казачий монастырь, названный Преображенским Усть-Медведицким. Сначала здесь воздвигли только часовню, а в 1665 г. по благославлению святейшего матриарха Никона, казаки построили деревянную церковь по имя Преображения Спаса. Освятили ее в 1670 г. Так постепенно и основательно возводились все обители. В середине XVII в. заложили еще три монастыря: Мигулинский, Кременской, Чирский.

Кроме средоточия православной обрядности донские монастыри, так же как и церкви, стали центрами распространения грамотности, ибо на Дону первые светские школы появились только в конце XVIII в. Православные обители (монастыри) и храмы, помимо этого хранили культурные ценности казачества. Тем самым они выступали носителями нравственно-культурных норм, органично дополнявших донскую субкультуру. В казачьем отношении к вере, в сбережении «бога в душе» проявлялся народный характер, самобытность казачества, отстаивавшего право свободного выбора во что верить и как верить.

Вот почему после раскола Русской православной церкви в XVII в., Дон превратился в один из крупнейших центров старообрядчества с преобладанием «поповского толка». Многочисленные поселения и пустыни раскольников подчас достигали солидных размеров для этих мест. В одной из грамот 1675 г. упоминается: «На реке Медведице от Дону реки в дальнем месте поставлен вновь городок, а в нем старцы с 300 человек, и много у них женок, и девок, и ружей» ( Там же). Поэтому во многих станицах, наряду с храмами официальной православной церкви, одновременно функционировали часовни раскольников. Одна такая часовня действовала, например, в Рыковской станице Черкасского городка в 1687 г. Старообрядчество в силу своей близости к ценностям донской народной культуры сумело на Дону пустить очень глубокие корни, и официальной православной церкви еще долго пришлось бороться за свое безраздельное господство, причем далеко не всегда она достигала поставленной цели. Под ее давлением не нашедшие приюта на Дону бежали на Юг, как это не странно, под защиту мусульман. Путь их лежал на Куму, Кубань, Терек, Аграхань ( Аграхань — река, впадающая в Каспийское море). В начале XVII столетия этот путь стал настолько «накатанным», что после разгрома Булавинского восстания около двух тысяч казаков с семьями и скарбом под предводительством атамана Игната Некрасова ушли прямо в турецкие владения, сохранив навсегда преданность дониконовским обрядам.

Обеспокоенное состоянием донской паствы, правительство решило приблизить к ней церковное управление. Указом от 10 марта 1718 г. землю донских казаков включили в состав Воронежской епархии. «Известно нам, Великому Государю, учинилось — говорилось в нем,- что в казачьих ваших городках донских при церквах божних, монастырях и часовнях во многих местах суть укрываясь, от воровства расстриженные, а иные перешли к вору Некрасову на Кубань» ( Там же. С. 93).

Однако прошли десятилетия, прежде чем казаки стали прислушиваться к мнению и распоряжениям воронежских архиереев ( Архиерей — общее название высших православных священнослужителей (епископ, архиепископ, митрополит). Епископ — высшее духовное лицо, глава церковно-административной единицы (епархии). Иерархическое деление епископата: патриархи, митрополиты (часть которых имеет титул архиепископов) и собственно епископы. Архиепископ — старший епископ. Митрополит — один из высших санов архиереев, глава крупной епархии, подчинен патриарху. Патриарх — в православной церкви высший духовный сан, обычно глава самостоятельной (автокефальной) церкви. Избирается церковным собором). Доходило до того, что атаманы наказывали духовенство за исполнение требований архиепископа. Так, в Терновской станице атаман забил в колодки священника и отослал его в войсковую канцелярию за донос на раскольников.

Обозревая историю донских казаков-старообрядцев, мы с удивлением обнаруживаем, насколько отличалась политика правящего режима по отношению к ним от той, которая проводилась в других областях России. Уже в XVIII столетии нет силового давления на донских раскольников. Их принадлежность к военно-служилому сословию явилась надежным гарантом от посягательства на их веру. Россия нуждалась в казаке-воине и готова была оставить без внимания его конфессиональную принадлежность.

Более того, в 70-е гг. XVIII в. по просьбе войскового атамана Петербург пошел на уступки, узаконив отправление в донских церквях служб по старым книгам, двоеперстие и др. Правда, попытка объединить казаков-старообрядцев с православными официальной церкви успеха не имела, а к концу XX в. число так называемых единоверцев не достигало и 7 тысяч.

Большинство казаков-раскольников проживало компактно, имея храмы и молельные дома. Из раскольничьих станиц можно назвать Верхнечирскую, Верхнекаргальскую, Пятиизбянскую, Николаевскую, Богоявленскую, Малодельскую, Глазуновскую, Константинов-скую, Камышевскую и др. Наличие значительного числа старообрядческих станиц в немалой степени обуславливалось невмешательством властей (ни центральной, ни войсковой) в процесс воспитания детей.

Привитие детям религиозных обрядовых норм долгое время было чисто внутрисемейным делом. Это объясняется тем, что на Дону на протяжении веков ни одно из вероучений не занимало господствующего положения. Религиозная веротерпимость являлась отличительной чертой казачьей общины.

Представители неправославных вероисповеданий появились на Дону давно. В процессе формирования казачества в него целыми группами входили пассионарии многих народов, живших по соседству или волею судьбы попавших в донские края.

Первое поселение калмыков, традиционной религией которых был буддизм ( Тибетско-монгольская форма буддизма — ламаизм), появилось в 1648 г. В 1780 г. так называемая Дурботская орда» откочевала в пределы Астраханской губернии. Оставшиеся 2262 человека мужского пола к этому моменту вошли в состав Войска Донского. Переносные жилища калмыков образовывали как бы поселения на колесах — сотни. В каждой из сотен имелись молитвенные кибитки, а на реке Маныч и в Рынцановской сотне — хурулы (монастыри), выстроенные, по описанию очевидцев, «на китайский манер». В 1863 г. в составе Калмыцкого правления Второго Донского округа Области Войска Донского насчитывалось 7 хурульных молитвенных кибиток, 2 хурульных молитвенных дома и 1 хурул в станице Намровская (на правой стороне р. Маныч у Гремучего колодца и балке Ельмате) ( Шовунов К. П. Калмыки в составе российского казачества (вторая половина XVII-XIX вв.). Элиста, 1992. С. 91-92).

Православная Донская епархия обособилась с 1829 г. Первым самостоятельным духовным владыкой Дона стал тамбовский епископ Афанасий, получивший титул епископа Донского и Георгиевского. Епархия возникла по указу Николая I, удовлетворившего просьбу войскового наказного атамана Д. Е. Кутейникова по представлению Святейшего Синода.

Торжественный въезд епископа Афанасия в Новочеркасск состоялся 11 июня 1829 г. На следующий год владыку Афанасия возвели в сан архиепископа. Он находился во главе Донской епархии до 1842 г., когда вследствие болезни удалился на покой в Тамбовский Трегулевский монастырь, где и скончался пять лет спустя.

С 1 января 1843 г. донские архиереи стали именоваться архиепископами Донскими и Новочеркасскими. Этот титул носили все последующие донские владыки, в том числе и высокопреосвя-щеннейший Митрофан — последний донской архиепископ.

Количество донских храмов неуклонно росло, поэтому для подготовки служителей церкви в 1867 г. была открыта в Новочеркасске духовная семинария. Это явилось символом окончательного вхождения Дона в лоно официальной православной церкви.

В целом для казачества религия выступала своеобразным средством духовной жизни. Признавая преимущественно «Бога в душе» донцы переживали, по образному выражению философа-казака А. Ф. Лосева, «самоутверждение личности в вечности». Искренне веря в Бога, они спокойно относились ко многим религиям и не желали укрепления позиций официальной православной церкви на Дону, оставаясь при этом в большинстве своем христианами.

Внимательное историко-психологическое изучение проблемы места религии в духовной жизни казаков показывает, что долгое время идея казачества преподносилась как «борьба за веру, царя и Отечество». Между тем только «вера» может считаться изначальным элементом. Все остальное привнесено на Дон политическим режимом с целью укрепления своего влияния. В основе веры донцов лежала высокая идея любви к ближнему, ибо казак был готов «положить душу свою за други своя», умел ценить свободу выше всего, умел ее защитить. «Бог может быть у нас и разный, этого точно не знаем, но точно знаем — кровь в бою у нас одного цвета»,- именно на этой заповеди и основывалась веротерпимость казачества. Как раз непонимание его идеологии, реального места в ней религии и защиты самодержавия послужило одним из поводов для расправы с казачеством в годы Советской власти. Напротив бытовая культура донцов способствовала объединению людей различных вероисповеданий вокруг иных ценностей.

Церковные праздники казаки отмечали совместно. Почти в каждом доме распевали псалмы и богатырские песни. На престольные праздники (в честь святых, имя которых присвоено данному станичному храму) по старинному обычаю в станичной избе после молебна устраивался общий обед. На него, кроме станичных припасов рыбы и мяса, сносилось все, что у кого есть, самое вкусное. После общего обеда казаки разбивались по ватагам и праздновали по домам три дня. Существовал и обычай приглашать компанию стариков в дом для угощения. При этом просящий шел по улице перед компанией без шапки и выговаривал: «Прошу покорно, любящие гости!» Угощали от души.

Основные циклы календарных обрядов распределялись по временам года и были связаны с дохристианскими общеславянски-ными верованиями, православным календарем и циклом сельскохозяйственных работ: началом и окончанием жатвы, выгоном скота и т. п.

Основные циклы зимних обрядов донцы приурочили к святкам (зимнему солнцевороту, т. е. солнцестоянию), длившимся от Рождества Христова до Крешения, включая и Новый год (т. е. ныне с 7 по 19 января). Под праздник Рождества Христова, в свят вечер (6 января по новому стилю) в домах не ели до «первой звезды». В этот вечер девушки-казачки, собравшись группами, ходили под окнами и распевали колядки — специальные песни. Дети носили по домам своих родственников «вечерю» — обрядовое блюдо, представляющее собой кашу из пшеницы (кутью постную) с медом и взваром ( Взвар — компот, сушенные плоды и ягоды, вареные и подслащенные изюмом или медом), за что им вручали подарки. В день Рождества (7 января) дети расхаживали по станице с импровизированной звездой, манили Христа, получая за это деньги или хлеб.

В ряде станиц существовал специфический рождественский обряд — «бабья каша». Это гулянье женщин у повитухи, традиционно происходившее на второй день Рождества. К ней собирались те казачки, у которых она принимала роды. Бабка-повитуха варила кашу, накрывала стол, угощала женщин кашей в обмен на подарки.

Рождественские святки и канун Нового года (до 14 января) непременно становились временем многочисленных гаданий. Разнообразие их приемов просто поражает воображение современного человека и удивляет его некоторой прямолинейностью. Так скажем, ставили под образа (икону, божницу) палки по числу членов семьи, а затем смотрели, чья палка упадет, тот и умрет в следующем году, или брали под мышку хлеб и шли подслушивать у чужих окон: если говорили хорошее — будет урожай, если дурное — недород. В другом случае расставляли 12 чаш с солью и каждой давали название одного из месяцев года. Потом проверяли: мокрая соль — дождливый месяц, сухая — сухой. Девушки гадали на то, далеко ли живут их суженые, и определяли расстояние по шуму людей и лаю собак. Молодые казачки заранее старались узнать, какого избранника готовит им судьба. Для этого они ночью выходили во двор, выбирали в тыну (деревянном заборе, плетне) на ощупь кол и перевязывали его лентой: если кол оказывался с корой, то муж будет богатый, а если без коры — бедный. С такой же целью девушки ночью ловили овец в закутах (помещениях для скота): поймает красавица барана — выйдет в этом году замуж, а поймает овцу — останется в девицах. Существовала и масса иных гаданий.

Обычно казаки праздновали только первые три дня Рождества Христова, хотя весь период до Крещения (до 19 января) называется святками. Заниматься хозяйственными делами во время святок можно было только днем и то выполнять не всякую работу. Например, запрещалось сверлить буравом и прясть. Даже сор (мусор) из дома никто на святках до Нового года не выбрасывал. На Новый же год (14 января) ранним утром его выносили и сжигали, обкуривая дымом сады. Вечер в канун этого праздника называли «щедрым». В «щедрый вечер» хозяйки готовили специальное новогоднее блюдо — вареники с сюзьмой (заквашенным и отделенным от сыворотки молоком).

Наступление Нового года вызывало естественное желание предсказать будущее и как-то воздействовать на него. Для чего несколько вареников начиняли (наполняли) овечьей шерстью (к богатству), монетками (к деньгам), солью (к слезам), перцем (к горю). Кому попадался такой вареник во время приема пищи, тот и получал соответствующее предзнаменование. Кроме того, в новогоднюю ночь девушки и парни ходили по домам и исполняли специальные песни — щедровки, с пожеланиями всех благ в Новом году. В песнях вначале обязательно хвалили дом, хозяина и хозяйку, а затем посыпали (бросали пригоршнями) их зерном со словами: «Зароди, Боже, и жито, и пшеницу, и всякую пашеницу». Дети-щедровщики ( Во главе ватаги щедровщиков шагал щедренец, а в хвосте шествия — мехонос(ка)) для исполнения надежд хозяев в наступающем году на хороший приплод домашнего скота и птицы изображали голосом квахтанье (кудахтанье) кур, хрюканье свиней и т. д. Щедровщиков угощали варениками, давали деньги. Часто парни, девушки, молодые женщины и мужчины, собираясь щедровать, наряжались в самодельные карнавальные костюмы. Излюбленными образами казаков являлись «черт» и «солдат», «старуха», «цыганка», причем часто девушки разыгрывали мужские, а парни — женские персонажи.

На святках донцы также организовывали всеобщее катание на санях. Подростки и дети весело спускались с горок, вершин балок и холмов на ледянках — хозяйственных корзинках, обмазанных коровьим навозом и облитых водой на морозе. С большим удовольствием они устраивали каталки — род зимней карусели на льду, когда в лед вмораживали кол, на него одевали колесо от телеги, а уже к нему крепили чеку (жердь, брус) и салазки (санки). Молодежь развлекалась на ледовом поле с помощью простейшей массовой игры «куча-мала». На Дону это называлось «бить масло». Парни и девушки также с удовольствием катались на тройках с бубенцами. Молодые казаки соревновались в скачках «на перескочки» (наперегонки), стреляли на скаку с лошади в расставленные пуки (связки) соломы до тех пор, пока Не сжигали их.

Крещенская обрядность на Дону тесно связана с водосвятием, в чем проявлялось сильное церковное влияние. Традиционно на реке делали над прорубью «Иордань» ( Иордань — название происходит от реки Иордан в исторической области Палестина. На ее берегах проповедовал Иоанн Креститель и в водах Иорданских крестился Иисус Христос. Поскольку святки заканчивались на Крещение, то православные люди использовали в названии сооружения символическое значение этой реки. Иорданью именовалась сама прорубь и окружавшие ее украшения), куда ходили крестным ходом ( Крестный ход — христианский обряд, заключающийся в шествии церковнослужителей и верующих с крестами, хоругвями (особыми церковными знаменами) и иконами обычно во время церковных праздников) святить воду. На этом собственно заканчивалось святочное веселье. Донцы ходили по улицам и прощались друг с другом, как бы извинялись за причиненные обиды и желали благополучия. Молодые люди вскладчину собирались на прощальную пирушку.

По описанию В. Д. Сухорукова ( Сухоруков В. Д. Частная жизнь донцов в конце XVII и в первой половине XVIII века//Донские казаки в походе и дома. Ростов н/Д, 1991. С. 66-67. См. также: Пивоваров А. Н. Донские казачьи песни. Новочеркасск, 1885, Ч. 1, 2), особые торжества происходили на масленицу (старинный славянский праздник проводов зимы, от которого до настоящего времени сохранился обычай печь блины и устраивать увеселения; неделя, предшествующая в христианском календаре великому посту перед пасхой). Целую неделю все от мала до велика веселились. Кроме песнопений и приятельских бесед в эти дни организовывались показательные скачки и стрельбы. Приготовления к ним велись почти в течение месяца. Молодежь днями не выходила из конюшен, не досыпала ночей в заботах о своих резвых скакунах.

С наступлением первого дня масленицы вооруженные наездники собирались в лучших одеждах на лошадях, блиставших отделанной с любовью, богато украшенной сбруей. Сюда же стекалось все население городка, станицы. Приезжали статные казачки со своими красавицами-дочерьми на нарядных возках (повозках, телегах) обязательно с жаровнями (сосудами различного устройства для сохранения жара, горящих углей; конфорками; мангалами). Они готовили угощение.

Для выполнения военных упражнений устанавливали вертикальную мишень — пучок камыша. От нее отмеряли расстояние примерно в 200 саженей (426,72 метра). С этого места всадники начинали разгоняться, чтобы на полном скаку поразить цель. Первым выезжал почтенный казак. Седой старец стрелой мчался к мишени. Мгновение — и он у цели. Но прежде, чем достичь ее, отважный донец успевал достать короткое ружье и при сближении выстрелом зажигал камыш. За ним следовал молодой казак. У мишени он ловко спрыгивал с лошади и продолжал нестись вместе с ней, держась за гриву своего боевого скакуна. Одновременно удалой молодец выхватывал из-за пояса пистолет и стрелял по камышу. Через мгновение он вновь буквально взлетал на коня и скакал дальше. За ним уже следовали другие казаки. Они перепрыгивали на лошадях через огонь. Наиболее ловкие, притворяясь падающими с несущейся лошади, подхватывали с земли монету и бросали ее впереди себя, а затем ловили на лету.

Эти и другие упражнения донские воины повторяли несколько раз в день, сменяя скакунов и устанавливая новый пучок камыша. В перерывах между очередными скачками молодцы подъезжали к возкам, чтобы перекусить, а заодно и полюбоваться на прелестных затворниц, которые украдкой поглядывали на будущих женихов. Казачки в короткие минуты отдыха потчевали отважных всадников сабиралом (лучшим медом).

Особой популярностью у казаков пользовались скачки на яровых лошадях (однолетках). В них участвовало ежедневно от 50 до 100 скакунов. Как правило, донцы мчались по прямой на расстояние не менее 16 километров. Трем лучшим наездникам в этой скачке вручались призы. Победителю полагались конь с полным комплектом сбруи и большая серебряная кружка. Прискакавшему вторым — несколько аршинов (один аршин равен 0,71 метра) алого сукна (шерстяная или хлопчатобумажная ткань с гладкой поверхностью) и парча (золотая или серебряная ткань; шелковая ткань с переплетающимися золотыми, серебряными нитями; старинная парчовая одежда). Третьему — тебеньки (четырехугольные куски твердой кожи, нередко тисненные, которые прикрывали пряжки подпруг на седле), стремена (дугообразные упоры из металла для ног всадника при верховой езде, прикреплявшиеся к седлу) и сафьян (тонкая, мягкая, обычно ярко окрашенная кожа растительного дубления, выделываемая из шкур коз и овец, используемая для обивки мебели, изготовления обуви, галантерейных изделий и т. п.).

В эти праздничные дни дети, особенно мальчики, также устраивали скачки наперегонки. В каждом доме салютовали из ружей и пистолетов. Дети стреляли из маленьких пушечек. У кого не было такой игрушки, изготавливали самодельные огнестрельные устройства из трубчатых костей животных, просверливая в них затравки (запал, сквозная округлая скважина в конце казенной части оружия). Так же заряжали камышинки. Вероятно, с их помощью разрывали камни. Для этого пробуривали в камне или рядом с ним отверстие, скважину. Туда вставляли камышовую трубочку и засыпали порох. Возможно, полые камышинки использовали в качестве примитивного духового оружия, «стреляя» горохом или иной крупой.

На масленицу, например, Верхне-Курмоярская станица еще в начале XIX в. организовывала военные игры. Казаки делились на ватаги и избирали ватажного атамана. Перед началом игр станичный атаман, как правило, объявлял сбор и своим приказом предупреждал о недопустимости какого-либо хулиганства.

Каждая ватага имела двух судей для пресечения бесчинств и своего начальника штаба (квартирмейстера). На время игры она получала знамена и хоругви (укрепленные на древке полотнища с изображением Христа, святых). Собирались и готовились к играм по домам, где-то в одном месте.

Задача каждой ватаги (команды) состояла в том, чтобы достойно показать свои умения выполнять воинские приемы, включая стрельбу и метание дротиков ( Дротик — короткое метательное копье). Игра начиналась под руководством ватажных атаманов в четверг и продолжалась до воскресного вечера. В течение этого времени команды перемещались по домам. Если встречались две команды в пути, то салютовали знаменами. Начальник штаба (квартирмейстер) организовывал пребывание ватаги в том или ином доме. Он заранее оповещал хозяев и выставлял часовых со знаменами во дворе или перед домом, где размещалась команда.

В воскресный вечер на общем станичном сборе подводили итоги игр за большим столом с напитками и закусками. За столом на почетных местах садились станичный и ватажные атаманы, старики и чиновники. Вокруг собрания размещались знамена. В тот вечер под гром оружейной пальбы звучали тосты за здоровье государя, за войскового атамана и Войско Донское, за честную станицу.

Праздник заканчивался общей молитвой и обрядом прощения, когда казаки прощали обиды и молились об отпущении грехов. Знамена ватажные и станичные сносились в атаманский дом. Народ расходился по домам родственников для совершения обряда прощения.

Весельем на масленицу были охвачены, пожалуй, все, кроме больных, прикованных к постели. Вероисповедание при этом практически не имело значения. Важным считалось, что люди объединялись в единую казачью семью. Но более многочисленные и длительные увеселения устраивались на пасху — самый яркий праздник весеннего цикла ( Пасха — церковный праздник в честь воскресения Иисуса Христа. Отмечается верующими в первое воскресенье после весеннего равноденствия и полнолуния, (приходится на период с 22 марта по 25 апреля по старому стилю)).

Пасхальные празднества начинались вербным воскресеньем ( Вербное воскресенье — шестая неделя великого поста (в семь недель) перед пасхой, день, завершающий этапное приготовление верующего к великой пасхе. Это двунадесятый праздник православной церкви (один из 12 важнейших праздников) — вход Господень в Иерусалим. По месяцеслову совпадает с цветоносной неделей). Этот день (по старинным месяцесловам, т. е. по православным календарям) посвящался детям. В станицах, городах, слободах проходили веселые ярмарки с различными представлениями. Выступали ученые медведи и скоромохи, показывались кукольные представления. Всем детям покупали обновки и игрушки «со значением» (с пожеланием). Также детей шлепали по лицу пучками цветущей вербы (ивы), приговаривая: «Верба из-за моря, дай верба здоровья! Верба, хлест, бей до слез, не я бью, верба бьет. Верба красна бьет напрасно; верба бела бьет за дело. Бери хворостинку, выгоняй скотинку!» ( В старину первый раз скотину выгоняли в поле вербой, начиная с вербного воскресенья)

Эта процедура по народному поверью имела целительную силу. Дело в том, что пыльца вербы, попадая на слизистую оболочку глаз и носа, вызывала появление слез и непроизвольное чиханье. Организм маленького человека резко взбадривался. В этом оздоравливающем эффекте и заключался смысл обряда. Очевидно, наши предки знали лечебные свойства пыльцы вербы, которые и подтвердила современная медицина.

В пасхальных приготовлениях, играх и гуляниях принимала участие вся станица. Особое значение придавалось обрядовой еде. Обязательно пекли куличи ( Кулич — пасхальный сдобный хлеб, который выпекается на дрожжах, с миндалем, изюмом и т. п) и готовили сырную пасху — обрядовое блюдо, которое съедалось в знак окончания великого церковного поста, т. е. воздержания от употребления скоромной пищи (мяса, молока, масла, яиц и т. п.). На пасху было принято дарить друг другу писанки — красиво расписанные натуральные или сделанные из сахара яйца. Древнейшие элементы весенней славянской обрядности просматриваются в многочисленных играх с крашеными яйцами домашней птицы. Ими играли в «в носочки», для чего ударяли пасхальные яйца друг об друга, подставляя противнику более конусообразную часть. Популярностью пользовалась игра «в катушки», когда яйцо ставили в лунки, вырытые в земле, и выбивали их, получая за удачный удар яйцо с кона. На второй день пасхи играли «в катки», спуская яйца с горки по специально устроенному желобу и т. п.

В пасхальной обрядности большая роль отводилась православной церкви. Большинство взрослых жителей станицы и многие дети участвовали во всенощной. Это церковная служба, официально называемая всенощное бдение и начинающаяся после захода солнца. Богослужение продолжается всю ночь, отсюда и происходит название обряда. Служба состоит из четырех этапов. Первый этап включает малую вечерню, как бы открывающую все богослужение, и великую вечерню, обязательно сопровождающуюся литургией Василия Великого (чтение отрывков из библии, песнопения, молитвы). Второй этап — повечерие (буквально по-гречески «после ужина»), точнее великое повечерие, поскольку служится отдельно и подчеркивает значимость события. Третий этап — полунощница, получившая название от времени своего совершения. В ней выражаются мысли о смерти, о воскресении мертвых и о втором пришествии Иисуса Христа, а главное — воспроизводится обряд его воскрешения. Четвертый этап — пасхальная утреня. Она состоит из ряда молитв и песнопений, в которых православные люди исповедуют свою греховность, испрашивают милостей от бога, вспоминают пришествие Иисуса в мир и его славное воскресение, восхваляют Христа и его святых угодников. Утреня сопровождается обильным зажиганием в храме лампад, светильников и свечей, а также торжественной молитвой — час первый, в которой особо подчеркивается воскресение господне. Всенощная завершается крестным ходом и обрядом свячения куличей и иной пасхальной пищи.

В каждой станице во время пасхи обязательно устраивали качели. Возле них казачья молодежь организовывала многочисленные игры с пасхальными яйцами. С большим удовольствием здесь же гоняли в мяч. Большой популярностью пользовалась игра в горелки. Для этого становились вереницей по двое, а свободный игрок — одиночка находился впереди. Он «горел», т. е. ловил разбегавшуюся врозь заднюю пару, как правило юношу и девушку. Поймав одного из убегавших, становился с ним в голову игровой колонны. Оставшийся без пары начинал «гореть». В ходе игры велась примерно такая беседа: «Горю, горю, пень, — Чего горишь? — Девки хочу. — Какой? — Молодой. — А любишь? — Люблю! — Черевички купишь? — Куплю. — Прощай, дружок, не попадайся!». Таких игр знали немало и каждая станица имела свои любимые, порой нигде больше не встречавшиеся. Например, в станице Ка-литвенской на пасху девушки собирали яйца и муку, старательно варили брагу ( Брага — хлебный напиток, домашнее пиво, с хмелем или без него). Затем устраивали из плетней загородь, которую украшали зеленью и цветами. В этой импровизированной беседке они угощали брагой молодых казаков. Потом молодежь долго и с песнями водила танок (хоровод).

Широко отмечалась у казаков и Троица (пятидесятница), один из двунадесятых православных церковных праздников, приходящийся на 50-й день после пасхи. Одновременно это праздник распустившейся растительности, которую, образно говоря, чествовали, чтобы обеспечить ее рост и плодоношение. Для этого обязательно в троицкую субботу косили траву, в основном чабрец, и расстилали ее в курене. На троицу девушки традиционно надевали венки, сплетенные из трав и цветов, гуляли в них, а потом бросали в реку и смотрели, в какую сторону венок поплывет (в ту сторону девушка выйдет замуж), потонет он или нет. Троица сопровождалась другими гаданиями о суженом, песнями с брачными молитвами, что очень характерно для казачьей весенней обрядности. В день праздника в станице Александровской (ныне в черте г. Ростова-на-Дону) «водили чернеца» — хоровод с песней «Как ишол чернец ( Чернец — монах) под над Доном, по над Тихим Доном». В Вешенской «плели плетень» — шли по кругу, взявшись за руки с песней «Селезень, мой, селезень». По описанию Е. Н. Котельникова ( Котельников Е.Н. Были донской станицы//Донские казаки в походе и дома. С. 35-36), соседние станицы в эти дни во главе со своими атаманами и стариками съезжались с знаменами верхом на лошадях на обозначенный рубеж, прихватив с собой общественный пай водки домашнего приготовления. Вместе казаки устраивали шермиции (примерные воинские упражнения) и проводили кулачные бои.

По особому брачные мотивы звучали и в обрядах на празднике Иоанна Крестителя (Ивана Купалы) ( Праздник в ночь на 24 июня по старому стилю), когда девушки плели венки, пели призывные песни, прыгали через огонь и искали цветок папоротника (как символ удачи, как признак клада). Священнослужители в этот день освящали воду в колодцах, а присутствующие обливали друг друга водой. Также обязательно собирали лекарственные травы.

Осенние праздники не породили значительных обрядовых циклов. К ним были приурочены отдельные обычаи, связанные, как правило, с экономикой казачьих хозяйств, с окончанием цикла посевных работ и уборкой урожая. Так, до полного созревания лесных плодов запрещалось ходить в лес. И только в назначенный день жители станицы все вместе с песнями шли в лес. Там заготавливали столько плодов и ягод, сколько душа пожелает. В лесах росло много древесных плодов (яблоки, груши, терн), вкусных ягод, съедобных кореньев, грибов: сморчков, опят, груздей и т. п. В дуплах вековых деревьев рои трудолюбивых пчел заботливо копили целебный мед. В садах и лесах на Дону росли персики и вишни, орехи и тутовые деревья, яблоки и груши. Все это пополняло зимние запасы наших прадедов.

Осенью, в период массового забоя птицы, казаки и казачки собирались на «щипанки» и «перушки». Мужчины резали птицу, а женщины и девушки ощипывали ее. Работа завершалась обедом (угощением служил суп из птичьих потрохов), песнями и танцами.

Среди осенних праздников выделялся день Покрова Пресвятой Богородицы, который официально отмечался как общественный праздник. В этот день устраивали скачки, всякого рода состязания и обязательно организовывали поминальный обед с выпивкой и песнопениями в память обо всех погибших казаках. На шатре колокольни войскового собора в станице Старочеркасской ставили плошки с зажженными свечами.

Заметим, что в верховых станицах поминальный обряд носил менее буйный характер. Он больше соответствовал земледельческой традиции восточных славян. Например, в станице Казанской к могилам предков отправлялись все жители, и обряд сводился к панихиде и поминальному обеду.

На Дону очень долго сохранялись и многие языческие обряды. Есть предположения, что здесь существовал обряд «умыкания невесты» у воды. Свидетельство тому описание А. И. Ригельманом указания Степана Разина о венчании людей к браку возле вербовых деревьев, символизирующих водную гладь ( Ригельман А. И. История о донских казаках. Ростов н/Д., 1992. С. 98).

До праздника Покрова Пресвятой Богородицы донцы старались управиться со всеми делами, поскольку затем обычно начинали играть свадьбы, которые занимали первое место в бытовой обрядности казаков. Свадебный ритуал формировался из большого количества разноплановых компонентов — ритуальных действий символического, магического и игрового характера, элементов материальной культуры (одежда, головные уборы, украшения жилищ, свадебные повозки), словесного и музыкального фольклора.

Если несколько столетий свадебный ритуал у казаков был прост: они заключали браки на войсковом кругу с пленницами, как правило, нехристианского происхождения, то в XIX в. он превратился в стройную систему, включив в себя, наряду с элементами общеславянской свадьбы, интересные местные обряды. Первым действием свадебного цикла считались смотрины (негласное сватовство) — официальное знакомство, осмотр девицы будущим женихом и его родителями в доме невесты. Через несколько дней после смотрин девушку сватали, засылая к ней в дом сватов. Обряд сватовства завершало рукобитие — официально-торжественный договор об условиях брака. В тот же вечер будущих молодоженов сводили (подводили друг к другу) посреди горницы (своды), что символизировало успешное окончание переговоров. Тем самым они объявлялись женихом и невестой, т. е. совершалась своеобразная помолвка. После рукобития и сводов непременно организовывались свадебные вечеринки для друзей и подружек, заканчивавшиеся за неделю до венчания. В течение всего предсвадебного периода в доме невесты собирались на посиделки подружки и готовили приданое, которое за несколько дней до бракосочетания переносили в курень жениха (обряд «подушки»). На «подушки» специально приглашали много гостей. Подушки, перину, крупные вещи украшали искусственными цветами и красными лентами. Гости брали в руки отдельные предметы и с песнями, прибаутками несли по улицам станицы таким образом, чтобы как можно больше людей увидели приданое, даже если курень жениха находился рядом с домом невесты.

После переноса приданого вступающие в брак парень и девушка получали в доме невесты официально-праздничное согласие на создание семьи. Вечером здесь же собиралась вечера, на которой молодежь величала (чествовала, восхваляла) будущих мужа и жену. Наступал день венца, когда прибывавший с поезжаньем — с отрядом близких друзей верхом на лошадях и родней (родственниками) в бричках (повозках) — жених шутливо-торжественно «выкупал» у младшей сестры или брата невесты ее косу в красном углу куреня (возле иконы, божницы) и вез свою избранницу венчаться в церковь. После бракосочетания в доме молодого мужа его законную супругу по традиции повивали женским головным убором. В Донецком округе (станица Каменская и др.) обряд повива-ния обязательно совершали свахи (женщины, хлопотавшие о свадьбе) со стороны обоих молодоженов. При этом дружки (подруги невесты) держали шаль (большой вязаный или тканый платок), за которой свахи расчесывали одну длинную и полную девичью косу и заплетали две тонкие женские косицы: чья сваха быстрее управится, тот из супругов и будет верховодить (главенствовать) в семье. На умело уложенные проворными женщинами косы, которые закрепляли на затылке, надевали колпак (старинный мягкий конусообразный головной убор в виде мелковывязанного мешочка с красной кисточкой у вершины, а также с вышитыми разнообразными узорами по черному полю), подаренный будущей невестке свекровью. Впрочем, в свадебном цикле встречаются и иные обряды. После же ритуала повиванья начинался пир.

На свадебном пиру звучали тосты, поздравления, гости дарили подарки. Интересен приветственный тост, произносившийся, как правило, очень уважаемым человеком. Держа в руке чарку с крепким напитком, он говорил: «Желаю здравствовать нареченному князю», или «Князю молодому с княгинею, княжему отцу-матери, дружку с подружьями, свахе с повозником и всему храброму поезду, всем любящим гостям (или: всей честной компании), на беседе, при всех поименно, зато всем покорно! О чем задумали, загадали — определи, господи, талан и счастие! Слышанное — видеть, желанное — получить, в чести и радости нерушимо!» Ему отвечали: «Определи, Господи!»

На следующий день после венчания свадебное веселье продолжалось. Носили «калину»- ветку плодоносящего дерева, украшенную бумажными цветами, красными лентами, мишурой, и при этом напевали: «Красная наша калина, честная наша дивчина». Обязательно резвились ряженые, одетые «медведем», «козлом», «цыганом» и т. п. Среди них выделялись «жених» (девушка) и «невеста» (парень) с гипертрофированно почеркнутыми признаками пола. Их задача состояла в том, чтобы в конце концов воткнуть «калину» в трубу дома матери невесты. Ряженые на своем пути угощали всех встречных вином и величали (восхваляли) молодых. Свадьба заканчивалась вечером званым обедом в доме молодого (жениха). Однако еще несколько дней молодые (ставшие мужем и женой парень и девушка) ходили по гостям, навещали родных и знакомых, которые не смогли присутствовать на свадьбе.

Встречались на Дону в брачных обрядах и некоторые безнравственные, с точки зрения нашего современника, обычаи. К их числу относится снохачество, т. е. незаконное сожитие свекра с невесткой. Ничем не оправдываемое это явление частной жизни объясняется, конечно, физиологическими причинами и культурными влияниями других народов. В те стародавние времена родители выбирали жену своему сыну и женили в достаточно раннем возрасте. К тому же известная грубость нравов допускала некоторые отклонения. Да и в маленьком поселении мужчина еще полный сил не мог удовлетворить известные побуждения и остаться незамеченным в своих похождениях. Вышеперечисленные доводы вносят определенную ясность в вопрос, хотя и не оправдывают самого явления.

Сыновья, отчасти по неопытности, а отчасти вследствие деспотизма отцовской власти, смотрели сквозь пальцы на проделки отца. Однако иногда любовные похождения снохачей оканчивались кровавыми трагедиями. Снохачество, безусловно, преследовалось законом, но в силу своей сущности оно редко могло быть выявлено и доказано.

Явления негативного плана в донской обрядности можно перечислять и далее. Скажем, тоже конокрадство. Но нужно ли. Это отнюдь не красит казачество, и мы не станем этого делать, хотя, будучи объективными, для полноты картины все же на них указали.

Интересные элементы встречаются на Дону и в родильной обрядности. Эти обряды сопровождали появление ребенка на свет, символизировали его принятие в семью и общину, помогали очиститься, защититься от влияния недобрых сил. Исследователи дифференцируют их на три группы, соответственно названным функциональным признакам.

Следует отметить, что обряды, связанные с рождением ребенка, включают в себя многие предрассудки, суеверия и действия, направленные на рождение сына, поскольку в среде донцов оно имело особую ценность. На свет рождался казак, продолжатель рода, будущий воин и владелец земельного пая. «Казачьему роду — нет переводу!» — гордо говорили казаки, имевшие сыновей. С этой целью над кроватью донцы вешали ружье и саблю, а также нередко вместо подушки клали седло и производили иные подобные действия. Когда же женщина готовилась рожать, то в доме отворяли все двери. Новорожденного тщательно берегли от «сглазу» (от недоброго взгляда, наведения порчи и т. п.). Перед младенцем до совершения над ним таинства крещения горела восковая свеча для защиты от злого духа. Во время обряда крещения в купель бросали шарик из воска с волосами малыша: потонет шарик — ребенок умрет, будет плавать — проживет долго. Крестные отец и мать незаконнорожденного малютки обязательно при крещении перевязывали себя уздою, поскольку она символизировала некую нравственную силу. Вероятно, такая перевязь должна была уберечь ребенка в будущем от неблаговидных поступков, а его крестных родителей защитить от «дурного» влияния роженицы и божьего гнева за участие в акте крещения внебрачного дитяти. Для сохранения новорожденного в пятницу не заваривали в доме квас, а то, как считали казаки, дьявол будет купать в нем малыша. Матери запрещалось ругать своего ребенка непотребными (неприличными) словами и проклинать, иначе он обратится в «нечистого» и исчезнет.

У низовых казаков существовал обычай размывания руки — выражения повитухе благодарности за благополучный исход при разрешении от бремени через 6 недель после родов. Ей дарили платок, а она этим платком вытирала руки. Тем самым, видимо, подчеркивались окончательное «вхождение в жизнь» младенца, «легкость» руки, благородство помыслов повитухи, смывание ею греха первородности.

Здоровый, крепкий сын был огромной гордостью матери-казачки. Когда карапузу исполнялся год, отец торжественно выносил его на майдан — главную площадь станицы и сажал на коня. Внимательно наблюдали за этим казаки-старики: по посадке, по ловкости рук они старались определить его будущее и высшей наградой родителям становилось сказанное кем-либо .»Добрый будет казак!»

Воспитание детей, особенно мальчиков, преследовало одну цель: воспитать воина. Новорожденному «на зубок» донцы приносили пулю, у изголовья крохи-казачка клали саблю, пистолет, лук, ружье. Существовал и обряд посвящения в казаки. Едва дождавшись первого зуба, отец сажал сына на коня, привязывал к поясу саблю и впервые подрезал чуб. Безусловно, обряд имеет достаточно древний характер (мотив волоса) и свидетельствует об особом отношении казаков к детям. Мотив волоса в древнеславянской мифологии — это мотив женщины, поэтому подрезание чуба, вероятно, подчеркивало мужскую сущность мальчика, его символический отрыв от материнской природы, его будущий статус воина-казака.

Постоянно слушая рассказы родных и близких о походах и сражениях, малолетки порой говорить начинали не со слов «папа» и «мама», а со слов «пу» (стрелять) и «чу» (скакать на коне). Трехлетние казачата умели ездить верхом на лошади по двору, а пятилетние бесстрашно скакали на лихом дончаке по улицам городка на радость отцу и матери. С четырнадцати лет мальчик джигитовал и рубил лозу (длинные гибкие стебли кустарников) шашкой. К шестнадцати годам брал призы на военных смотрах, а отец покупал ему форму, оружие и коня. С девятнадцатилетнего возраста казаки начинали служить Отечеству, и нередко, провожая сына в армию, родители не знали увидят ли они его вновь. Вот почему и проводы на службу, и благополучное возвращение служивых донцов домой давали повод достойно отметить эти события.

Незадолго до призыва казак ходил по гостям и приглашал на проводы, которые устраивались в доме новобранца. Кульминационным моментом считалось родительское благословение, во время которого отец напутствовал иконой, а мать вешала на шею сына образок (маленькую иконку) и мешочек с родной землей. После этого казак выходил во двор и садился на коня. Дальше он ехал сам либо к церкви, где служили молебен, либо на площадь. Вслед за тем донцов до околицы провожали все станичники. Коня под уздцы могла вести жена или невеста казака. Пели песни, молодцы показывали умение владеть конем и оружием, иногда накрывали столы.

Если казак благополучно возвращался со службы, то он обычно приносил с собой в местный храм хоругви, иконы, крест, евангелие и т. п. На встречу возвращающихся донцов выходила во главе с атаманом вся станица. Старший урядник рапортовал начальству об успешном завершении службы, а затем все отправлялись в храм, где совершался благодарственный молебен. Потом возле станичного правления служивым молодцам предлагались станичные хлеб-соль и гулянье. Казаки веселились от души.

Одной из бытовых традиций донского казачества, связанной с подготовкой к воинской службе, было проведение военных игр. Об их характере, разнообразии, деталях в стародавние времена можно лишь догадываться. Многие элементы военных игр очень долго сохранялись на Дону. Эти домашние тренировки военному искусству прекратились только в первой половине XIX в.

Но в XVIII в. войсковой атаман еще устраивал военные смотры-переписи малолеток (девятнадцатилетних молодых казаков, записываемых с этого возраста на службу). В назначенное удобное сборное место собирались малолетки из двадцати, тридцати и более станиц во главе с атаманами и стариками. Прибывали казаки на лучших конях со всем положенным снаряжением.

Большой лагерь для военного смотра разбивался посреди долины, где в течение двух-четырех недель в присутствии войскового атамана продолжались военные игры. Для этого молодые казаки разбивались на отдельные отряды, и одновременно все отряды занимались разными упражнениями. Одни малолетки устраивали скачки, показывая резвость своих лошадей. Другие верхом на быстроногих скакунах тренировались в стрельбе по мишеням (определенным целям). Третьи удальцы демонстрировали боевые приемы на лошади. Они, стоя в стременах, неслись во весь опор и доказывали свое умение филигранно владеть шашкой и ружьем, отбиваясь шашкой от предполагаемого противника и прицеливаясь на полном скаку.

Особым шиком считалось поднять какой-нибудь предмет с земли в искрометном аллюре, когда лошадь стремительно идет вскачь. Для этого на земле расстилали бурку (мохнатый войлочный безрукавный плащ из овечьей или козьей шерсти) и бросали на нее плеть, монету или иной предмет. Устраивались также поединки между отдельными казаками. Наиболее отважные (охотники) завязывали настоящий бой плетьми. Галопом они скакали навстречу друг другу и хлестали соперника плетью.

Молодые донцы соревновались и в преодолении водной преграды. Группа казаков в этом случае одевала на себя все воинское снаряжение. Затем с определенного места мчались на лошадях к реке. Бросившись в воду, удальцы на конях переплывали на противоположный берег. Важно было достичь его как можно скорее.

Вечерами в дни проведения военных игр устраивались кулачные бои. Молодые казаки вступали в рукопашную схватку, демонстрируя физическую силу, выносливость, смелость, ловкость, умение постоять за себя и товарищей (односумов). Победа в таком бою была не менее почетна, чем в других воинских упражнениях. На раны и травмы в этих мужских играх внимания практически не обращали.

В ранний период своей истории казаки в лечении полученных ран и травм обходились различными народными средствами. Со временем, установив тесные связи с Россией, стали приглашать профессиональных лекарей. Они, в частности, обратились к царю Алексею Михайловичу, прося его прислать последних «для лекарства больных и раненых казаков». Царь Алексей Михайлович уважил просьбу донцов, и в 1673 г. первые лекари прибыли в Черкасск. Звали их Афанасий Щещуков и Иван Костылев. Раны лечили старинным домашним способом: накладывали припарки из горячего вина и смазывали особым составом из желтого воска, говяжьего сала, белой смолы и деревянного масла.

Казаков, страдавших от «крымской» (проказы) или «французской» (венерической) болезней, лечили не на месте, а в специально отведенных для этого пунктах.

Пробыв на Дону несколько лет, первые лекари отбыли из Черкасска в Москву.

В 1695 г., в связи с началом первого Азовского похода Петра I, на Дону появились новые лекари и был основан первый госпиталь. Поход, к сожалению, оказался неудачным, но Петр не смирился с этим и перенес штурм Азова на следующий год. Уезжая с Дона под Воронеж на строительство российского флота, он расквартировал в Черкасске несколько своих полков. Вместе с ними в донской столице обосновались и пять лекарей, главным из которых считался доктор Термонт. Штатные и постоянные лекари на донской земле в тот момент, по всей вероятности, отсутствовали.

Завершив лечение раненых участников Азовского похода 1695 г., все пять лекарей уехали из Черкасска в Москву и оставили казаков без врачебной помощи. Свой отъезд они мотивировали тем, что вылечили в Черкасске всех ратных людей и «. лекарства ничего не осталось, а больных опричь раненых лечить они не умеют, для того это дело дохтурское». Здесь налицо разделение на врачей («дохтуров») и лекарей. Вторые по знаниям и профессиональной подготовке стояли ниже первых. Так, Термонт был врачом, а остальные четверо — просто лекарями ( Астапенко М. П. Указ. соч. С. 40).

Несмотря на появление врачей-профессионалов, донцы предпочитали лечиться народными средствами, рецептов которых они знали великое множество. Есть сведения, что в первой половине XIX в. донские казаки на своих огородах выращивали такие лекарственные растения как любистик, мяту, василек (базилик), чебрец, шалфей. Всего же использовали для лечения, как установил С. Ф. Номикосов, 50 лекарственных растений, среди которых: девясил, зелценка, царские очи, петров крест, дягильник, папоротник, завязник (узик), воловий хвост, ромашка, рез, сабина (сабан), ландыш (молодельник), конский щавель, змеиная трава (змеица), крапива, розник (розанец), царь-зелье, таволга, золотуха трава, чернобыльник, маточник, чистяк, полуизгон (изгон, или молочай), морковь дикая, измоден, котятник, ковыль (кавыль), плакун трава, прострел, брунец, рябина, воронец и др. Из поколения в поколение передавали сведения о таких лечебных травах, как архитон-трава, архитон-царь, уши, адамова голова, ворохил, лев, скопидом, пряник трава, мурея, канус, пилат-трава, сова страшная, трава-быль, киновник, научные названия которых определить не представляется возможным. Рецепты лекарств достаточно просты: корень девясила растирали с хреном, иногда с полынью или чесноком, или размачивали в уксусе и употребляли по пол-ложки один раз в день «от всякой внутренней болезни» (т. е., как говорили на Дону, от всякой скорби). Зелценку давали скоту в целях профилактики заболеваний. Свежий сок Иван-травы в случае болей капали себе в ухо. Казаки искренне считали, что если пить сок этой травы, то глупый сделается умным, а ленивый — энергичным. Траву царские очи носили при себе для предупреждения болезней глаз и для одоления неприятеля (недруга) при жестких столкновениях. Измельченные листья папоротника, смешанные со сливочным маслом, использовали для быстрого заживления ран. Узик применяли от зубной боли и для лечения ран. Корень узика помогал в делах сердечных и привораживал любимых. Одолен употребляли как сильное слабительное и рвотное средство. Настой красного корня сабана излечивал любовную страсть. Чтобы разбогатеть, торговые казаки носили в потайных карманчиках траву царь-зелье. Настой чернобыльника принимали роженицы для облегчения при разрешении от бремени. Ковыль, по мнению казаков, не пускал в дом в течение года нечистый дух. Донские знахари рекомендовали после сильного опьянения выпить рюмку настоя рябины для снятия похмельного синдрома. Воронец излечивал «синяки» после сильных ушибов. Крапиву, сваренную в уксусе, принимали от грыжи. В общем рецептов было немало, но насколько целесообразно ими пользоваться сегодня, нам судить трудно. Здесь надо консультироваться со специалистами.

В суровой жизни казачества, естественно, находилось место отдыху. Можно даже сказать, что он занимал немалую часть времени в те короткие мирные периоды, которые все же случались на Дону. И тогда Дон гулял: то не гуси на горе гогочут, а удалые молодцы веселятся. Так гутарили казаки.

Надо заметить, что в отношении потребления алкоголя казаки традиционно склонны выпивать и достаточно много. Они любили крепкие напитки, но закоренелых пьяниц среди них встречалось мало. А в походах «за зипунами» в казачьих отрядах вообще устанавливался «сухой закон». Пощады за злоупотребление спиртным в походе не давали никому. Но при вступлении в пределы родного тихого Дона казаки расслаблялись и начиналось всеобщее «возлияние», даже не доходя своих городков. Наступало время делить добычу (дуван дуванить), а это не могло обойтись без обильной попойки и закуски.

Кстати, однажды обычай «дуван дуванить», сопровождавшийся употреблением значительного количества алкоголя, сильно подвел донцов. За ними подследили неприятели и ночью напали. В том бою погибло много казаков. Случилось это в районе Монастырского Яра. Собственно с того момента и появился на Дону названный казачий городок. Описанный исторический факт позволяет восстановить еще один старинный обряд казачества — обряд поминовения. Он сохранялся, например, в станице Раздорской до начала XX в., напоминая чем-то древнерусскую тризну.

В обозначенный день все взрослые казаки в полном обмундировании, верхом на лошадях, в строю направлялись к месту поминовения. В Раздорах отправлялись к прежнему месторасположению станицы, где были похоронены предки. Казаки совершали воинский обряд поминовения со стрельбой и круговой чашей. Причем, духовенство и остальное население лишь сопровождало воинов к могилам. Такие традиции в казачьем сообществе поддерживали и передавали новому поколению пожилые донцы.

Делами старейшины Дона занимались до полудня. Остаток времени до вечера они проводили в забавах (развлечениях, играх), характерных для всего донского казачества. Например, устраивали борцовские поединки. Для этого выводили двух могучих борцов, полунагих калмыков, тела которых смазывались жиром. Борьба доставляла удовольствие зрителям.

Старые донцы любили потешиться и в дружеских беседах, щедро потчуя гостей. В серебряных чашах подавали вино и крепкий мед. Других напитков они не признавали. Особенно уважали вино. И не существовало лучшей похвалы для хозяина как слова: «Я у него был и вино пил».

Однако специально гулебных компаний (т. е. ради выпивки) в старину по домам не водили. Водку пили на общий счет вместе, а на собственные деньги — в кабаке, что называлось так: с носка по алтыну (от татарского — золото; старинная русская монета и счетно-денежная единица; с XV в. один алтын равен 6 московским и 3 новгородским деньгам, последние именовались позднее копейками) пропить, а за кем жена придет звать из кабака домой, с того на два алтына. В кабаках, конечно же, ссорились, иногда дрались, мирились и пили магарычи (угощение как вознаграждение за что-либо).

Столь же весело проводили время не только в столице, но и в других казачьих городках. Обычно каждый день собирались казаки на площадь или к становой избе погутарить (поговорить). Сидя в мужском кружке, они вязали сети, вентери (рыболовное орудие типа ловушки) и тенёты (сети для ловли зверей и птиц), а с развитием земледелия стали делать рассохи (задняя часть сохи, деревянный брус, немного изгогнутый и раздваивающийся внизу; служила основой этого земледельческого приспособления) и другие орудия. Во время работы слушали рассказ одного из пожилых своих собратьев о молодецких его походах (вот откуда знаменитый образ деда Щукаря) и восхищались подвигами товарищей. Таким старикам подносили заздравные кружи с медом, а они, в свою очередь, могли удостоить кружкой этого напитка наиболее храбрых молодых казаков, что считалось достаточно весомой наградой. Также пели казаки богатырские песни, начиная их припевом: «Да, вздунай на ду-на-на, вздунай, Дунай». Жили станичники истинно по-братски. Если кто-то придет с охоты с дичью или наловит рыбы, отведывали ее вместе. Хозяин же ничего не оставлял себе про запас.

На майдане (майдан — по-турецки «площадь») старики сражались в шахматы, шашки или в зернь (мелкие золотые, серебряные или медные шарики). Молодые казаки играли на площади в кости и бабки (кость из надкопытного сустава животного). В игре броском сбивались бабки, установленные на расстоянии. Эта забава с бабками (айданчиками) позволяла приобретать такую меткость, что, запуская руками каменья, удалые воины убивали птиц и зайцев.

О меткости донских казаков сложились исторические легенды. Одна из них связана с временами Петра I, с его пребыванием на Дону. Проплывая по казачьей реке, царь Петр I остановился в станице Верхне-Курмоярской на квартире у Чебачихи. Из бывших с ним людей одному приказал государь выстрелить через Дон по утке, плававшей у противоположного берега. Но тот в нее не попал. Тогда царь спросил, нет ли кого из казаков, кто мог бы с такого расстояния подстрелить утку. Вызвался молодой казак Пядух. Он с первого выстрела из пищали убил утку, даже не прицеливаясь. Тогда Петр I сказал: «Исполать, казак! Хотя и я убью, но только поцелюсь». Пядух жил около стал лет и умер в 1795 г.

Такая меткость достигалась за счет тренировки в домашних играх. Подростки и юноши стреляли из лука или огнестрельного оружия. Добивались попадания в яйцо, а самые меткие — в монету, зажатую между пальцев, не поранив держащего ее.

Дети казаков беззаботно бегали по улицам и играли в такие же игры, что и взрослые. Мальчишки порой до 15-летнего возраста появлялись на улице без нижнего белья, но это не считалось зазорным. Девчонки играли в те же игры, а также в куклы. Молодые казачки любили играть в кремешки, в жмурки, в лапту. К примеру, первая игра связана с использованием гладких камней (гальки) величиной с голубиное яйцо, которые назывались кремешками. Для игры необходимо иметь шесть таких камешков. Играющие садились на покрытый ковром пол. Пять камешков складывали кучкой, а шестой бросали вверх немного повыше головы. Задача очередного играющего состояла в том, чтобы успеть взять камешек с ковра и поймать брошенный, падающий вниз кремешек. Камешки вначале брали по одному, а затем все сразу. Важно не растерять кремешки, умело перебирая их в руке и перекладывая с места на место. Девушка продолжает играть до тех пор, пока не уронит бросаемый камешек. Ловить нужно и кремешек, метаемый напарницей, которая тоже перебирает камешки. Игра в кремешки была принесена на Дон выходцами из татар.

Жмурки — детская игра, когда один из участников с завязанными глазами ловит других. До наших дней сохранился вариант игры, когда водящий зажмуривает глаза и произносит определенную считалку, не отходя от обозначенного места (кона). В это время играющие прячутся, где они захотят, если нет на то предварительной договоренности. Водящий после произнесения вслух считалки начинает искать товарищей по игре. Его задача найти хотя бы одного и успеть добежать раньше до кона, чтобы постучать (засалить) по нем рукой. Только в этом случае происходит смена водящего.

Лапта — русская игра, в которой игроки, разделившиеся на две партии (команды), перебрасывают небольшой мяч битой. При этом ведется счет на условиях, оговариваемых сторонами заранее. Условия зависят от установившихся местных традиций.

Молодые казачки любили петь песни и под эти напевы плясали. Танцевали также под мелодию варгана (самозвучащего щипкового инструмента в виде подковы (или пластинки) с прикрепленным к ней металлическим язычком; при игре варган прижимали к зубам) или под звучание гребешка (для этого, как рассказывают старожилы, брали обычный гребень для расчесывания волос, плотный лист бумаги и, прикладывая к губам, выводили мелодичные звуки). Пляска была похожа на русскую.

Иногда под надзором бабушек и нянюшек, в основном в теплые времена года, девушки выходили на улицу водить хороводы. Мужчины не должны были вмешиваться, а только стоять в отдалении и любоваться. Зимой барышни имели возможность кататься на каталках, т. е. скользить по гладкому льду просто на ногах с разбега. Причем все эти игры не могли продолжаться до позднего вечера, поскольку это считалось зазорным. Даже за небольшое опоздание бабушка несколько дней бранила молодую казачку: «Не стыдно ли, девица, допоздна таскаться, что женихи скажут?»

Пожилые женщины начали занимать особое положение в донском обществе с XVIII в. Им отводится роль наставниц, воспитательниц и хранительниц традиций, преимущественно семейного быта. Старушки любили посиделки с распиванием сладкого меда на собранные ими деньги. Передавая из рук в руки кружку с медом, они похваливали старину, пели духовные псалмы (религиозные песнопения, входящие в псалтырь, т. е. книгу псалмов — часть Библии), а также песни о подвигах своих мужей и отцов. Если проходил мимо знакомый или незнакомый мужчина, старые казачки приветливо кланялись и приглашали его: «Подойди к нам, родненький!» Казака потчевали медом, а он в знак благодарности клал на поднос деньги. На собранные таким образом деньги посылали ясырку (пленницу, домработницу) за медом или откладывали это удовольствие до следующего раза, до будущего воскресенья. В своих беседах бабушки любили разговаривать по-татарски, что считалось в те времена весьма модным, знаком хорошего тона.

Замужние казачки в XVIII в. спокойно в свободные часы собирались и пели песни и псалмы. Угощали соседок всяческими плодами, закусками, семечками (жаренные, подсушенные на сковороде семена арбуза и тыквы, которые очень любили щелкать на Дону, особенно женщины). Иначе говоря, казачка сумела уже обеспечить в это время достаточно разнообразную пищу, организовать ведение домашнего хозяйства так, что у нее оставалось время на посиделки. Такие посиделки, как правило, устраивали жены войсковых старшин, приглашая к себе соседок. На женских собраниях пленная турчанка подносила гостям на большом подносе сладкий мед, а хозяйка, держа в одной руке стакан, а другой взявшись под бок, в желтых туфлях, пристукивала каблуками и припевала: «Туфли к милому глядят, полюбить его хотят».

Меткие выражения, залихватские шутки, песни сопровождали все увеселения донских казаков.

В составе донской лексики имеется большая группа слов, употребляемая только на Дону: бабук (один из видов больших пауков), водак (специальная лодка для перевозки и хранения живой рыбы), луданый (человек с очень светлыми, белесыми волосами и бровями), водяник (водяная мельница), варка (посудина для кипячения белья), рашка (развилка; скоба для клепки бочки при надевании обручей; рогатка для закрепления кудели при прядении веретеном; часть прялки в виде деревянного полукольца с крючками, посредством которого перекручивается и наматывается пряжа), сандоль (острога для ловли рыбы), сапа (змея) ( Отсюда, очевидно, выражение «тихой сапой»), чакан (растение рогоз широколистый, используемое для хозяйственных целей, например, для покрытия крыши дома), чалба (половник, дуршлаг, лопатка для размешивания теста), чукавый (щеголеватый, модный) и т. д.

Немало в донском говоре и местных новообразований, появившихся на протяжении истории становления донского казачества. Это такие слова, как бухало, буйло (музыкальный инструмент, контрабас), водворок (муж, принятый в дом жены), вытяжи-на (овраг), долгушка (спальня в казачьем доме), коневитый, кони-стый (стройный человек, с хорошей осанкой), лаповик (снег хлопьями), холина (крем для лица), чаюха (чайная гуща) и т. п.

В традиционном диалекте, особенно в рассказах, воспоминаниях казаков употребляются специфические донские слова и выражения, отражающие старинный казачий быт, военные занятия, складывавшиеся общественные отношения. Например, курень (отряд; домовладение), майдан (собрание; центральная площадь; здание для собраний; главная улица; вообще это слово имеет больше десятка значений), юрт (место, земля, принадлежащая к чему-нибудь; объединение нескольких станиц; земельные и водные владения одной станицы), односум (товарищ, член общины, одногодок, однослуживец), скулемать (сделать кое-как), жалмерка (солдатка), ухондокать (убить), чирики (вид кожаной обуви), шлында (гуляка), есаул (казачий начальник; самое высокое звание обер-офицерского ранга; впервые в казачьих войсках упоминается в 1576 г.; есаулы были генеральные, войсковые, станичные, походные и артиллерийские; чин, равный в разные времена капитану, майору, подполковнику), сотник (воинский начальник, чин соответствующий лейтенанту), казачий круг (орган военной демократии), кошевой атаман (начальник штаба, начальник канцелярии; начальник тыла), войсковой атаман (главный военачальник).

Своеобразие лексики донских говоров усиливается благодаря значительному числу слов тюркского происхождения, заимствованных в процессе длительных военных и мирных (торговых, матримониальных) контактов и связей донских казаков с тюрко-язычными соседями. Не вызывает сомнения тот факт, что долгое время на Дону татарский язык был распространенным средством общения. Донские казаки в массе своей могли легко разговаривать со своими соседями на их языке. Безусловно, со временем татарский язык утратил эту первоначальную роль, но слова тюркоязычного происхождения прочно закрепились в донском говоре. Среди них названия посуды и продуктов питания: ян (напиток из разведенного водой отцеженного кислого молока), сюзьма (заквашенное и отделенное от сыворотки молоко), бальсан (глиняный сосуд для масла цилиндрической формы или сужающийся к низу), каймак (густые пенки, снятые с кипяченого и топленого молока), саган (котел; фарфоровая посуда для хранения молочных продуктов; миска, супник), тузлук (дикий чеснок), чинак (миска; глиняная полоскательная чашка), щерба (уха), и многие другие. Много слов тюркоязычного происхождения среди донских названий орудий и средств производства: бармаки (деревянные вилы для подъема соломы, сена, мякины с зерном), каюк (небольшая лодка, выдолбленная из ствола дерева), макара (нить для вязания рыболовных сетей), тагун (шпангоут, ребро корпуса казачьей лодки), турлук (жердь для крепления чего-либо) и т. д. Встречается немало слов, имеющих тюркскую языковую основу, среди донских названий растений. Например, гардал (горчица), жерделы (дикие, мелкие абрикосы), чакан (растение рогоз широколистый).

Через тюркские языки и непосредственное общение проникли в донскую речь заимствования из иранских языков. Скажем, нардек (арбузная патока), принч (рис). Имеются и экзотические вкрапления из других языков. Так, из итальянского взято слово демень (подвесной руль лодки).

Взаимодействие с соседским калмыцким народом имело следствием употребление казаками некоторого количества калмыцких слов. Например, будан (бульон, плохо приготовленное жидкое кушанье), шулюн (говяжий бульон, жидкий суп), шурпек (коршун) и др.

Безусловно, сказывается в лексике донских говоров влияние украинского языка, более заметное на Нижнем Дону. Примечательно, что именно это обстоятельство послужило причиной появления прозвища низовых казаков со стороны верховых. Их дразнили булочниками или бублечниками, поскольку на нижнедонских базарах широко торговали булками и булочками. Донской говор впитал немало украинских слов (некоторые из них в свою очередь имеют польское происхождение): хиба (что ли), нима (нет), був (был), байдуже или байдюже (безразлично), драбина (лестница; борт арбы (повозка) в виде лестницы; длинная жердь), жменя (количество чего-либо, захватываемое горстью), зараз (сейчас, тотчас), кодра (половик из тряпок), кохать (заботиться, пестовать, холить и лелеять), нехай (пусть), нехаянный (запущенный, неухоженный), позычить (взять в долг; взять без разрешения; украсть), репанец (простой, неграмотный человек), репаться (трескаться, ломаться), трохи или трошки (немного), шлях (наезженная дорога, путь), шукать (искать) и многое другое.

В целом же донской говор при всех разноязычных вкраплениях, представляет собой достаточно самостоятельную, своеобразную лексическую систему, не совпадающую с системами русских диалектов, хотя, безусловно, близкую по своей сути к ним.

В исторической ретроспективе в донском диалекте образовался мощный слой общедонской лексики, включающий наименование жизненно важных понятий и предметов быта, хозяйства, явлений природы, социальных действий. Кроме приведенных выше, сюда относятся существительные: бабура (белая цапля), баз, базок (загон для скота), байдик (палка, посох), балясы (балкончик вокруг дома), бурсак (продолговатый хлебец), вадилки (решетка для накрывания дежи, квашни), вешнина (земля, вспаханная весной), винцерада (рыбацкий плащ), водянка (водяная мельница), войе (воловье дышло), завеска (женский передник), круглик (пирог с начинкой), пирог (хлеб), рожак (местный уроженец), салазки (челюсти), чапура (белая цапля), чекомас (окунь), а также прилагательные и наречия: бусарный (глуповатый), квелый (слабый, хилый), нехолюзный (неряшливый), огурной (озорной); глаголы: банить, выбанить, побанить (мыть, стирать), гутарить (говорить), замолаживать (пасмурнеть, имеется в виду небо), плугарить (пахать), поручкаться (поздороваться за руку), холодовничать (бездельничать) и т. д.

Различия в самом донском говоре связаны с местом проживания. Условное деление можно провести по известному принципу на низовых и верховых. Так, в верхнедонских станицах и хуторах употребляются слова, не встречающиеся в речи жителей Нижнего Дона: балиндрас (пустослов), ватола (грубая ткань), ветрянка (ветряная мельница), водолив (черпак в лодке), красно, красна (основа при ткачестве). Кстати, низовые дразнили верховых словом чига, которое произошло от русского диалектного слова «чаго» (чего). Для нижнедонских говоров характерны слова: баланда, баландист (пустослов), ветряк (ветряная мельница), гарба (арба), кодра (подстилка из грубой ткани), рыночка (глиняная чашка для молока или сметаны), текуч (черпак в лодке).

Донские выражения очень певучи и искрометны, но звучат они сегодня все реже и реже. Современный русский человек не всегда может понять их смысл. В этой народной речи отчетливо выражен характер народа, его быт. Типичны для казачьей ментальности выражения: атец траву кося; она есть не прося; ябланка фкусная, как выспея; щё вы вчора не приходили: мы кочета припороли, ча-кушку паставили; пашла на агарот, сабрала памидоры так хабур-чабур; сашил новый брюки, фарсавитый, как новый гривиник; и многие другие. Читаешь эти донские выражения и не перестаешь удивляться, как точно в них проявляется душа донского жителя.

Привольная и братская жизнь сильно привязала казаков к родине. Они славили свой Тихий Дон, называя его «кормилец родимый». В плену ли, на смертном одре ка,зак, прощаясь со всем, что имел драгоценное в своей жизни, всегда обращался к Дону: «Ты прости, мой Тихий Дон Иванович! Мне по тебе не ездити, дикого зверя не стреливать, вкусной рыбы не лавливать». Великий русский поэт А. С. Пушкин сумел передать эти чувства в стихотворении «Дон»:

Свои чувства казаки выражали в песенном фольклоре. Истоки донской казачьей песни уходят вглубь столетий. В песнях рассказывалось, прежде всего, о героях-донцах, прославивших себя и своих сподвижников на ратном поле. Казаки испокон веков со страстной любовью относились к главной своей реке — Дону, к щедрой природе родного края. Сколько песен сложено о Доне — казачьей реке? А как он уважительно величается:

Песня. Она сопутствовала казаку всю жизнь. Ее пели при крещении и на свадьбе, провожая на службу и встречая из похода. Обрядовые и бытовые, исторические и походные, свадебные и хороводные. Не без основания один из первых собирателей донских песен в прошлом веке Андроник Савельев, говоря о природном даровании донцов, назвал их «народом в высшей степени певучим».

Кто сложил слова той или иной песни? Кто придумал ее мотив? Почти все они — это устное народное творчество. Но есть песни, написанные донскими поэтами, имена которых, к сожалению, мало кому известны.

Далее мы приводим тексты старинных песен, собранные В. Д. Сухоруковым ( Сухоруков В. Д. Частная жизнь донцов в конце XVII и в первой половине XVIII века//Донские казаки в походе и дома. С. 63-65). Они являются, на наш взгляд, отражением наиболее давних донских напевов и выказывают душу казачью со всей ее многогранностью.

Мысли о родной стороне звучат практически во всех старинных казачьих песнях. Даже в самых официальных бумагах можно найти отпечаток страстной любви казачества к Дону. Например, войсковой атаман письма свои к посторонним лицам обычно начинал так: «Князь такой-то, здравствуй на многие лета и буди покровен десницею Вышнего; а я при милости Донского войска, в Черкасском городке, на Дону, по воле Божьей, жив» ( Сухоруков В. Д. Рыцарская жизнь казаков//Донские казаки в походе и дома. С. 28).

Особой страницей казачьего фольклора был театр, ставивший казачьи драмы — веселые театральные зрелища, разыгрывавшиеся во время праздников. Наиболее популярными постановками считались: «Атаман Буря», «Степан Разин», «Атаман Чуркин» и особенно «Ермак». Эта драма на протяжении всего XIX столетия практически ежегодно инсценировалась во время крещенской ярмарки. Оформлялся спектакль очень красочно и с большой фантазией. При постановке «Ермака» на сцену ставили ярко расписанный казачий струг, богато украшенный резьбой. С помощью невидимой для зрителей веревки струг передвигался вместе с казаками по сцене во время спектакля. Складывалось неописуемое зрелище.

Как пишут В. Головань и Б. Лощилин в книге «Народный театр на Дону» (Ростиздат, 1947 г.), на время представления в станице действовали законы казачьей вольницы, и вся власть переходила к избранным кругом гулебному атаману, есаулу, казначею и колымаге (он на лошади возил 40-ведерную бочку и угощал всех бесплатно вином) ( Цит. по: Новак Л., Фрадкина Н. Как у нас-то было на Тихом Дону. Ростов н/Д, 1985. с. 114).

Наряду с героической драмой на Дону бытовали сатирические комедии и острые фарсы, где использовались загадки, поговорки, песни, сказки, анекдоты, удалая пляска.

К острым сатирическим фарсам, комедиям примыкал казачий кукольный театр. Наибольшей популярностью среди кукольников пользовался казак Конданов, создавший кукольный театр на Хоп-ре в 80-х гг. прошлого века. Донской кукольный театр имел две мужские и две женские куклы в казачьих костюмах. Представления сопровождались игрой на двух гармониках, бубнах, литаврах и трензелях (металлических треугольниках). Реже звучала балалайка и скрипка. Кукольный театр поддерживал и сохранял этническую самобытность донского казачества.

Вот какую характеристику донским казакам дает в своей книге историк XIX в. М. Сенюткин: «Верховцы — чисто русские люди, в них русский дух, русская могучая натура, русская славянская кровь, почти без всякой примеси посторонних начал. Наружный вид их и язык, весьма мало рознящийся от языка соседственных им губерний, служат тому непреложным доказательством. Все почти они сероглазые или голубоглазые блондины со светлыми волосами, с славянским выражением лица, запечатленного от времени своего особенною воинственною физиономиею.

Не таковы низовцы. Здесь русский элемент, положенный в основание казачества, весьма много поглощен малороссийским и азиатским. Большая часть их — настоящие брюнеты с черными или карими глазами, с азиатскими оттенками в лицах, до крайности разнообразных, что, без сомнения, произошло от влияния чуждых племен (как то: греков, армян, турок, черкесов, татар и даже калмыков) , вошедших в состав низовых казаков. От того-то здесь, наряду с прекрасными греческими профилями встречаются иногда часто татарские и калмыцкие физиономии» ( Сенюткин M. Донцы. М., 1866. С. 122).

Верховцы жили в станицах, лежащих вверх по Дону, начиная от Цимлянской, а низовые — в низовьях Дона, в двух Новочеркасских, Старочеркасской, Гниловской, Елизаветинской, Аксайской, Александровской и др. Казаки низовых станиц, игравшие многие столетия первостепенную роль, привыкли себя ставить выше верховых. Действительно, в низовых столичных городах, в том числе в Новочеркасске, заседало войсковое правительство, проживала войсковая знать, чиновники и интеллигенция. Казаки низовых станиц были более предприимчивыми, легки на подъем, но добывали насущный хлеб не таким изнурительным трудом, как верховцы. Верховые казаки в большинстве своем обстоятельно занимались земледелием. Напротив, спектр занятий низовцев более широк. Среди них: рыбаки, скотоводы, огородники, садоводы, виноградари и только отчасти земледельцы. Этим разнообразием экономических занятий в XIX в. и обусловливалось отличие культурно-хозяйственного типа низового казака от верховца.

Исследователи подчеркивают, что переход с середины XVIII в. от старинного сурового казачьего и военизированного быта и приобщение к ценностям гражданского общества начались именно в низовьях Дона. Это объясняется влиянием на жителей столицы и низовых станиц усиливающегося хозяйственного и культурного взаимодействия с Россией и другими странами. В частности, следует выделить такие обстоятельства как практически непрерывное пребывание в казачьей столице русских и иных послов, купцов и промышленников; направление больших и малых посольств-станиц в Москву; близость ускоренно развивающихся городов Ростова и Таганрога и др. Поэтому новшества быстро проникали в устоявшийся казачий быт. Употребление, например, чая, ношение платья немецкого покроя и прочие новшества, прежде всего, появились в низовых станицах и уже отсюда стали распространяться по всему Войску. Сказывалось и этническое происхождение тех и других групп казаков: низовые, как правило, имели смешанные и малороссийские генетические корни, а верховцы связывались кровными узами с великорусскими предками. Это проявлялось, к примеру, в языковых диалектах, фамилиях и внешнем облике.

Благодаря более привольной жизни, не столь изнурительному труду и этническому взаимодействию, низовые казаки выглядели красивее верховых: они одевались щеголеватее и изысканнее, покупали непременно дорогие и ценные ткани, дома строили изящнее и обставляли свои жилища комфортабельнее. Образ жизни в низовых станицах в большей мере напоминал городской. Здесь чаще навещали друг друга и любили попотчевать гостей. Пища у низовых казаков не была столь сытна, как у верховых, но приготовлялась качественнее и подавалась эстетичнее. Низовцы издавна относились к верховцам с некоторым пренебрежением и одновременно завидовали их несравнимо прочному хозяйству, исключительному трудолюбию и удивительной мастеровитости. В «верхах» очень бережно сохраняли старинные обычаи, песни и предания. Здесь всегда жили скупее и скуднее, чем в станицах низовых. Однако состояние хозяйства верховцев лишь с виду казалось неказистым, а на самом деле оно обеспечивало прочный достаток. В низовых станицах не только среди войсковой старшины, дворянства, но и среди простых казаков насчитывалось необычайно много богачей, предпринимателей, казаков-рантье, имевших большие капиталы, и параллельно на другом полюсе жизни сосредотачивалась беднота, нередко вынуждаемая уходить на заработки в город и в каменноугольные шахты. У верховых же казаков состояние распределялось более равномерно, а в целом преобладали зажиточные и середняцкие хозяйства. Однако, к 1917 г., в связи с ростом казачьего населения станиц, земельный пай сократился в среднем до 9-12 десятин. В северо-восточных округах стало ощущаться малоземелье, что при скудости и истощении почв усилило расслоение и рост бедноты среди верховых казаков.

Верховые казачки отличались изумительной домовитостью. Они, кроме выполнения трудоемкой работы в поле, пряли шерсть и изготавливали домотканное сукно, вязали перчатки и чулки. Низовые такими делами, как правило, не занимались, а в основном следили за порядком в курене и в большинстве случаев вели себя как городские «барыни». Поэтому застолье у верховых казаков получалось обильнее и сытнее, хотя и однообразнее. Угостить с шиком они не умели, но истинно русское хлебосольство и радушие у них были развиты сильнее, чем у низовых. Верховцы не отказывались накормить всякого, кто нуждался в пище, а зажиточный низовец, как правило, сортировал своих гостей по их положению в обществе. Безусловно, вышеперечисленные отличия в начале XX в. являлись достаточно условными. Одновременно присутствовала и иная этнокультурная и территориальная дифференциация внутри донского казачества. Например, станицы среднего течения Дона и новые задонские станицы в бывшем Калмыцком кочевье имели свою культурную специфику, что, к сожалению, остается пока малоизученным вопросом. Здесь предстоит еще немало потрудиться историкам, этнографам и краеведам.

Таким образом, казачий субэтнос имел, как мы попытались показать, свою особую, складывавшуюся веками, материальную и духовную культуру. Ее специфика заключается в уникальном смешении различных компонентов: славяно-русских (великороссы, запорожцы — черкасы, украинцы), тюркско-татарских (татары, ногайцы и др.), монгольских (калмыки), греческих, армянских и др. Их взаимовлияние и взаимодействие обеспечило формирование субэтнического единства казаков и неповторимой провинциальной культуры.

В XIX — начале XX в. усиливается процесс трансформации сословных и этнокультурных компонентов, порождающих новые психологические стереотипы и деформировавших прежние патриархальные традиции.

Можно согласиться с точкой зрения этнолога Б. Н. Проценко, что в XIX в. духовная культура казачества — это уже православная русскоязычная культура, структура которой определяется элементами традиционной земледельческой культуры восточных славян, ограниченными, в основном, семейно-бытовой обрядностью, элементами дружинной военно-демократической культуры, восточной военно-демократической культуры и восточной культуры кочевого характера ( Проценко Б. Н. История духовной культуры донского края//Региональные программы донской средней общеобразовательной школы. Ростов н/Д, 1993. С. 64).

«Быт, традиции и семейные обряды донских казаков на Дону (станица Пухляковская)»

Исследовательская работа » Быт, традиции и семейные обряды донских казаков на Дону( станица Пухляковская). Побывав на экскурсии в станице Пухляковской Сергей Демченко очень заинтересовался старинными семейными традициями донских казаков,

Содержимое разработки

МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ СРЕДНЯЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА№40 ИМЕНИ ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА СМОЛЯНЫХ ВАСИЛИЯ ИВАНОВИЧА

Быт, традиции и семейные обряды донских казаков на Дону

Выполнил: Демченко Сергей

Руководитель проекта Качалова Людмила Николаевна

Жизнь и быт донских казаков.

Обряды донских казаков.

Воспитание детей в казачьей семье.

а.) игры на майдане

Список использованной литературы

«Дон Тихий, а слава о нём громкая. Сразу от порога, Вас ведёт дорога … в хутор Пухляковский!»

В древности говорили: «Каждое древо сильно своими кореньями, отруби их – и древо погибнет». Так и народ, и нация, не знающие своей истории и культуры, обречены на вымирание и в конечном счёте на исчезновение с лица земли вообще.

Культура и народный быт обладают глубокой преемственностью. Шагнуть вперёд можно только тогда, когда отталкиваешься от чего-то, движение от ничего и или из ничего невозможно. В прошлом мы черпаем свои духовные силы, чтобы совершенствовать будущее.

Казаки – народ исконно русских корней и православной веры, создавший за многие столетия своего существования самобытную культуру.

Силой, скрепляющей общину, семью и всё казачье общество, является любовь к своему народу и своим ближним, христианская нравственность и казачий обычай.

Самое дорогое, что есть в жизни человека – семья. Брак – христианское таинство, семья — его святыня, и никто не вправе вмешиваться в жизнь семьи без её просьбы. Ответственность за всё, что происходит в казачьей семье, несут все её члены, но в большей степени глава семьи – отец. Русская пословица гласит: «Не оставляй отца и матери на старости лет, и Бог тебя не оставит».

Цель работы – выявить особенности и ценность семейной обрядовой культуры донцов, её своеобразие; богатство обрядов и традиций казаков.

проследить основные традиции казачьих семей на Дону;

рассмотреть особенности соблюдения обычаев казаков, связанных с рождением и крещением ребёнка;

выяснить обычаи, связанные с посвящением мальчика в казаки;

узнать об особенностях воспитания девочки в казачьей семье.

Жизнь и быт донских казаков.

Донские казаки – потомки, служивших в Золотой Орде. У казаков были- осёдлые поселения, стабильное место жительства, они селились рядом с татарами, поскольку являлись какое-то время их подданными или союзным войском. Однако это логическое предположение превращается в гипотезу, поэтому её трудно доказать. К сожалению, именно по причине подвижности казачьего мира почти не сохранилось казачьих вещей XVI — XVII веков. Почему? Именно потому, что казачьи жилища, так легко возводившиеся, были чрезвычайно неустойчивы. Камыш, которым покрывали крышу, легко сгнивал и рассыпался. Превращалась в труху каркасная опора – ивняк и стволы тонких деревьев. Глина, которой обмазывали опору, крошилась, разбивалась, превращалась в пыль. Ни мраморных, ни гранитных блоков при строительстве своих куреней казаки времен Ивана Грозного не использовали.

Зато казаки успешно использовали рельеф местности при обороне своих городков. Казаки сооружали валы – преграду для любой неожиданной атаки и удобную огневую позицию для защитников городка.

На Сечи в 70-е годы XVII века именно планировка куреней помогла отбить мощную турецкую атаку.

Обряды донских казаков.

Исторические источники сообщают, что женщин казаки добывали из далёких земель турецких, литовских, горских. Возможно, именно потому на Дому свадебный обряд был упрощённым. Казак выводил на круг – собрание воинов – женщину, которую он перед всеми признавал своей законной женой. В знак того, что он готов нести за неё ответственность и берет под свою защиту, он прикрывал её голову полой своего зипуна – верхней одежды.

Этот обряд, совершавшийся на круге, давал женщине право обращаться к казачеству за защитой и помощью.

Некоторые венчались по уставу церкви, другие ограничивались одним объявлением перед народом об избранной ими жене.

Сей последний обряд в станице был всеобщий у казаков. И даже те, кои сочетались по правилам церкви, должны были предварительно его исполнить.

Совершался он таким образом: жених и невеста, согласившись на супружество, приходили вместе на собрание народа (в круг) на площадь или в становую избу. Помолясь Богу, кланялись на все стороны, и жених, назвав невесту по имени, говорил: «Ты будь мне жена». Невеста, поклонившись ему в ноги, отвечала, также назвав его по имени: «А ты будь мне муж». После этих слов вступившие в брак целовали друг друга и принимали от всего собрания поздравления. Этим оканчивался весь обряд, и утверждённое таким образом супружество почиталось законным.

В самом этом обряде, мы видим, какое преимущество имел муж перед женою. Действительно, власть его была почти не ограничена.

Сколь легко было по обычаям казаков заключать супружество, столь просто и разрывать его. Муж мог сделать это во всякое время даже под тем предлогом, что жена ему не понравилась.

Для разводов существовал особый обряд, который всеми постоянно был наблюдаем. Муж, введя жену свою в собрание, говорил: «Атаманы-молодцы! Она была мне услужливая жена и верная супруга, теперь она мне не жена, а я ей не муж».

Отказную жену тут же мог взять другой, прикрыв её полою, и точно с тем же объявлением перед всем народом: «Ты будь мне жена». Прикрытие полою казаки почитали весьма важным символом: оно значило снять с отказной жены бесчестие развода.

Впрочем, в старину большая часть казаков оставалась холостыми, так что в ином городке не было более одного или двух женатых.

Воспитание мальчиков и девочек в казачьей семье.

На воспитание мальчиков в казачьей семье оказывала влияние военная организация жизни донских казаков. Если в семье рождался сын, это считалось большим счастьем. Но нередко матери роняли слёзы над колыбельками казачат, думая об их судьбе: о том, где и как он может быть ранен, изувечен, сложит свою чубатую голову. Родственники, знакомые, приходившие в дом новорождённого, приносили «на зубок» стрелу, патрон с порохом, пулю, лук и даже ружьё.

Крестили ребёнка в храме, при совершении этого обряда должны были присутствовать крёстный отец и мать, а также бабушка, принимавшая роды. Имя ребёнку давали по «Святцам». Святой, имя которого ребёнок получал при Крещении, считался его небесным покровителем. Правда, уже в XIX веке не все родители соблюдали эту традицию. И уже именины стали отделяться от дня рождения, т.к. вошло в обычай нарекать новорожденного по желанию родителей, а не давать, как прежде, соответствующее время из «Святцев».

После крещения, выходя из церкви, загадывали, кто первым на выходе встретится: если мужчина, то ребёнок будет счастливым, если женщина – к несчастью, если какое-нибудь животное, то будет богатым.

Для детей делали люльки с деревянными спинками, к которым прикрепляли холст. Такие люльки подвешивали к потолку. Мастерили и железные кроватки.

Все воспитание будущих казаков строилось на обычаях многовековой давности. Так, ещё в древнерусских летописях рассказывается о том, что мальчиков княжеских дружинников и княжеских сыновей первый раз стригли, когда им исполнялся год.

С 17 лет казак – малолетка. Со многих страниц казаки-малолетки собирались в одно место на смотр, где они демонстрировали свое умение метко стрелять в цель на всем скаку, рубке лозы. Переплывали через реку вместе с лошадьми, амуницией и пиками. Тренировки и упражнения шли круглый год.

Часто отец, дед рассказывали своим детям и внукам, как строятся и движутся полки в казачьих баталиях, как утверждаются посты, пикеты, как

делаются разъезды, словом, все казачьи уловки в воинском деле. Из этих уроков юные донцы учились быть храбрыми против врагов, пламенно любить своего государя и не щадить живота за веру православную.

Рождение девочки не праздновалось так широко, как рождение мальчика, при известии о её рождении не грохотали выстрелы. Однако появление на свет девочки тоже было радостью – тихой, домашней, овеянной легендами и молитвами.

От самого рождения её воспитывали иначе, чем мальчика, старались развить в ней женственность. Трудолюбие, терпение и отзывчивость.

Все обычаи и обряды, которыми была окружена жизнь девочки, — домашние, семейные…

Если мальчика постоянно настраивали на то, что он должен быть первым, быть на людях, постоянно соревноваться, то девочке внушалось, что самое главное – спокойная душа и чистое сердце. А счастье – крепкая семья и честно заработанный достаток, хотя жизнь казачки была полна великих тревог, а трудов и страданий в ней было не меньше, а то и больше, чем в жизни казака.

Начиная от самого первого, все «женские» обычаи были шутливыми, не жестокими, а весёлыми. Так, «смывали с дочушки заботы» — тётки, мамки, няньки, крёстная – первый раз с песнями и добрыми пожеланиями мыли девочку.

В это время отец – единственный мужчина, допускавшийся на этот праздник (ребёнка до трёх лет вообще никому не показывали, боялись сглаза, и даже крестить в церковь носили с закрытым кружевом лицом), ел «отцовскую кашу», специально приготовленную — горелую, насоленную, наперчённую, политую горчицей, чтобы она была совершенно несъедобной. Он должен был съесть её, не поморщившись, «чтобы девочке меньше горького в жизни досталось»,

Все девичьи праздники отмечались в узком детском кругу на женской половине дома, куда приглашались только родственники. Праздники всегда сопровождались подарками, угощением, песнями, танцами. Праздновали «первый шаг», дарили ленточки «на бантик», гребешок на косынку, платочек – « в церкву ходить».

Девочки начинали работать с очень раннего возраста. Таскаясь «хвостиком» за матерью по дому, они участвовали во всех работах: стирали, мыли полы, ставили заплатки, пришивали пуговицы. С пяти лет учились вышивать, шить, вязать на спицах и крючком – это умела каждая казачка. Делалось это в игре: обшивали кукол, а учились на всю жизнь.

Была и особенная работа – нянчить младших! Трёхлетнего брата могла нянчить пятилетняя сестра, а трёхлетняя – годовалого. Пятилеток то уже в няньки «в люди» отдавали.

К братьям девочки относились с огромным уважением. И не зря: случалось, что пятилетние братья уходили с отцами в военные походы и возвращались домой через десяток лет закалёнными бойцами.

Когда девочка становилась девушкой, то об этом, как правило, по секрету бабушка сообщала деду – самому старшему в семье.

Дед покупал серебряное колечко и дарил его внучке, а то и правнучке, сопровождая свой подарок песенкой про колечко и наставлениями, что внучка теперь «не дитё», а «барышня» и вести себя должна иначе: «на неё женихи смотрят».

Колечко на левой руке означало, что перед нами «хвалёнка» — пускай ещё «не на выданье», но о ней уже можно думать как о невесте.

С момента получения серебряного колечка девушка начинала готовить себе приданое. Девичья жизнь кончалась сватовством.

Несмотря на старинное казачье присловье «женщину и коня всегда держат в поводу» и то, что никогда девушка не показывалась на улице одна (всегда в сопровождении матери, тётки, брата или крёстной), казачки по сравнению с женщинами других народов пользовались большей свободой. Казачки Великой степи наследовали традиции народов. Живших там прежде. А у степных народов женщина всегда обладала значительной свободой, без которой в степи не прожить.

Большая часть юридических прав принадлежала казачке. Она наследовала имущество, она полностью верховодила в доме. Казак, приезжавший со службы, чувствовал себя скорее гостем, чем хозяином. И в домашние подробности не входил, считая это унижением своего воинского и мужского достоинства.

Игры на майдане.

В становой избе или на майдане старики играли в шахматы или в зёрна. Молодые же не площади близ майдана в кости, или бабки. Сия последняя игра была общая и любимая у казаков. Посредством оной они приобретали такую меткость, что, пуская из рук каменья, убивали птиц и зайцев.

В главном войске или в городках казаки проводили всякий день вместе, собираясь на площадь или к становой избе.

Здесь, сидя в кружку, они вязали сети, тенета. Делали рассохи, слушали во время работы рассказы одного из своих собратьев о молодецких его походах. И, воспламенялись славными подвигами товарищей, пели о них богатырские песни.

Накормить и напоить приезжего считалось обязанностью. Вино уважали особенно. Никакое угощение казаками не признавалось, если при этом не «потчевали их вином».

Поэтому казаки, когда хотели высказаться об особенном гостеприимстве кого-то, всегда говорили: «Я у него был и вино пил». Были случаи, когда казаки выменивали на вино всё, что доставали на войне, не задумываясь о добытом богатстве.

Отсюда и оригинальность гостеприимства казачьего застолья.

Московский боярин, садившийся за стол с атаманом, ощущал себя то в царских палатах, то в разбойничьем притоне. В царских палатах не всегда были столь роскошные, покрытые чеканкой и осыпанные драгоценными камнями кувшины, кубки и блюда. Это были вещи в Москве доступные лишь царю и то потому, что их привозили восточные послы из Персии и Турции.

Изумляло боярина и то, что было налито в кубки. Это были самые лучшие испанские и итальянские вина, предназначенные для пиров знатнейших

вельмож Востока. Казаки добывали всю эту «радость» ружьём да саблей, встречая все эти вещи на восточных кораблях. Боярин понимал это, и вот тут начинало веять разбойным казачьим духом.

Любимыми занятиями казаков была охота, которую они называли гульбой, и рыбная ловля. Гулебщики езжали иногда большими отрядами, человек по сто, месяца по два и более, а иногда и всю зиму занимались они охотою. И лишь к весне приходили на Дон для поисков.

Сия привольная и братская жизнь сильно привязывала казаков к родине, Они славили свой тихий Дон, называли его «кормилец родимый». В плену и на одре смертном казак, прощаясь мысленно со всем, что имел драгоценного в жизни, всегда обращался к Дону: «Прости, Дон Иванович! Мне по тебе не ездити, дикого зверя не стреливать, вкусной рыбы не лавливать».

У донских казаков сложился своеобразный культурно-бытовой облик, который шлифовался на протяжении нескольких веков.

Жизненный цикл донского казака сопровождался особенными обычаями и традициями. Часть из них сегодня утрачена, но основные: крестины, пострижение волос в первый год жизни ребёнка сохранились и в наши дни.

В годы советской власти, когда церковь официально была отделена от государства, крестить детей было запрещено. Наших мам и пап бабушки тайком носили в церковь, чтобы совершить таинство крещения.

Пострижение волос, как обряд, всегда соблюдался на Дону. И сейчас в станицах и хуторах можно попасть на семейный праздник, где ребёнка сажают на вывернутую шубу, кладут деньги, слесарный инструмент, расчёску и т.д., гадая, к чему будет иметь склонности ребёнок.

Таким образом, можно отметить, что семейная обрядовая культура казаков богата обычаями и традициями. К сожалению, часть из них на сегодняшний день утрачена. Но, как мне кажется, с возрождением казачества на Дону, возрождаются забытые традиции, появляются новые.

Список использованной литературы.

1. Алмазов Б.А., Новиков В.Т., Манжола А.П. Казаки / Под ред. Б.А. Алмазова. – Санкт – Петербург «Золотой век» «Диамант», 1999.

2. Г. Астапенко «Быт, обычай, обряды и праздники донских казаков» — Ростов н/Д: «Приазовский край», 2002.

3. Круглов Ю.Н. Многоликий мир казачества: Учебное пособие. – Ростов н/Д.: «Издательство БАРО-ПРЕСС», 2007.

4. Мовчан А.С. Казаки (быт и традиции). – Ростов-на-Дону: НПК «Гефест», 2004.

5. Шумов В.В. История казачества (справочник казака), — Ростов н/Д: ООО «КСС», 2004.

6. Г. Астапенко «Быт, обычай, обряды и праздники донских казаков» — Ростов н/Д: «Приазовский край», 2002.

ПУХЛЯКОВСКАЯ КАЗАЧЬЯ УСАДЬБА.

кадр из фильма ДИКОЕ ПОЛЕ 1992г. — х. Пухляковский

«Дон Тихий, а слава о нём громкая. Сразу от порога, Вас ведёт дорога … в хутор Пухляковский!»
Для того чтобы воочию соприкоснуться с удивительными обычаями и традициями донских казаков надо приехать в хутор Пухляковский Усть-Донецкого района Ростовской области и посетить недавно открывшийся этнографический комплекс «Пухляковская казачья усадьба».

Кто побывал в хуторе Пухляковском, тот уже не сможет его забыть (А.Калинин)

Появление усадьбы связано с давней мечтой писателя Анатолия Вениаминовича Калинина создать архитектурный памятник героине романа «Цыган» казачки Клавдии Пухляковой. Хуторяне хорошо знают, что её прототипом стала их землячка Клавдия Николаевна Чекунова прекрасной души человек, знатная виноградарь, певунья и, наконец, просто казачка-красавица.
Образ пухляковской казачки прекрасно сыграли в фильмах Людмила Хитяева, Клара Лучко, Ирина Купченко. Какой ещё хутор на Дону может похвалиться таким ярким созвездием актрис всероссийского масштаба!

винодел Кольцова Л.А. (х.Пухляковский)

На «Пухляковской казачьей усадьбе» происходит смещение времени. Из современной киноистории хутора переносимся в века давно минувшие. Здесь и основание в 1780 году хутора Собачинского, и открытие в 1814 году атаманом Платовым «Образцового винного подвала», и переименование в 1905 году хутора по случаю открытия Войсковой школы виноградарства и виноделия в честь казака Пухлякова, родоначальника знаменитого сорта винограда.

В центре усадьбы — летница, украшенная резными деревянными выпиловками в форме плетущейся виноградной лозы. Ну а в летнице, конечно же расположена печка-горнушка! На ней то и готовили в летнюю пору казачки борщ, жарили рыбу и пекли хлеб.
Проявить свои способности в донской кулинарии на усадьбе предлагается современным казачкам в конкурсе «Бери жену с Дона, проживешь без урона». Чтобы приготовить кашу в чугунке, надо растопить печку-горнушку, принести на коромысле воды, надрать в ступе крупы. Закипела вода, бросай крупу, да не забывай помешивать. А муженёк то вот- вот придёт с поля, надо ещё успеть прихорошиться перед зеркалом: повязать на волосы файжоночку, да примерить кофту-блузочку.

Хозяйственная часть усадьбы представлена предметами основных видов деятельности пухляковских казаков XVIII – начала XX веков: земледелие, виноградарство, коневодство.

верхом на Чубуке

С малых лет казак готовился к военной службе. Напоминанием об этом современным казакам служит проводимый на усадьбе конкурс «Казаки – боевая слава России». За бревном – коновязью расположена площадка с мишенями. Здесь есть, где разгуляться казачьей удали: проявить себя в мастерстве колоть штыком, в рубке лозы шашкой, в стрельбе из лука, в метании дротика, в ловкости владения нагайкой и набрасывания аркана. Почувствовать себя дозорным казаком можно поднявшись на сторожевую вышку, с которой обозревается хутор и его окрестности.

А каким лихим наездником был казак! И сегодня кто откажется вскочить в седло и с шашкой и пикой в бой поскакать! Для этого на усадьбе стоит «конь боевой с походным вьюком» по кличке «Чубук». Сделан он из виноградной лозы и является макетом, для обучения верховой езды.

Проводимые на «Пухляковской казачьей усадьбе» конкурсы сопровождаются песнями под баян в исполнении казачьего фольклорного коллектива. Победителям конкурсов присваиваются звания «Пухляковский казак (казачка)» с вручением именных грамот и они производят выстрел из пушки.

стрельба из пушки

Остаётся добавить к сказанному, что хутор Пухляковский один из живописнейших уголков Ростовской области. Расположенный на крутояре правобережья реки Дон он дарит радость общения с донской природой в любое время года.

Гостеприимные хозяева «Пухляковской казачьей усадьбы» ждут Вас!

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector