Традиции народов северного кавказа

В данной статье рассмотрен сравнительный анализ обычаев и традиций народов Северного Кавказа на протяжении всей истории их существования по настоящее время. li:first-of-type>a’).click();return false; > Читать ещё >

  • обычаи
  • традиции
  • народы
  • северный кавказ

Обычаи и традиции народов Северного Кавказа сохранились ли они в наше время? (реферат, курсовая, диплом, контрольная)

ОБЫЧАИ И ТРАДИЦИИ НАРОДОВ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА — СОХРАНИЛИСЬ ЛИ ОНИ В НАШЕ ВРЕМЯ.

Каитова Айшат Нуруслановна, Карачаево-Черкесский государственный университет им. , г. Карачаевск

E-mail: т iss. batdyeva09@mail. ru

Аннотация. В данной статье рассмотрен сравнительный анализ обычаев и традиций народов Северного Кавказа на протяжении всей истории их существования по настоящее время.

Ключевые слова: обычаи, традиции, народы, Северный Кавказ.

У каждого народа проживающего на территории Северного Кавказа есть свои традиции и обычаи. Народы Северного Кавказа постоянно рентабельно выделялись своими традициями, обычаями и историей. Более красочной особенностью, свойственная абсолютно всем этническим группам считается гостеприимность. Гость принимает самые лучшие угощения, внимание хозяев, абсолютную безопасность и защиту. Но необходимо соблюдать осторожность, чтобы никак не втоптать в грязь святые понятия и вещи в доме любого народа, будь то осетины, чеченцы, ингуши, дагестанцы, черкесы, карачаевцы или кабардинцы [1].

Один из самых интересных обычаев всех народов Северного Кавказа — это отдавать дань уважения и почтения старшему поколению. Горец никогда не сядет, за стол пока не присядет старший, и когда они преподносят бокалы, младший бьет снизу бокала, таким образом, показывая свое уважения к нему. Здороваясь при встрече к старшему протягивают обе руки, когда старший входит в помещенье младший всегда встает.

Не секрет, что мужчина главный в семье и жена должна быть верной и покорной ему и никогда не должна его ослушиваться. Горцев и горянок с самого детства учат всем этим мелочам, ведь именно они и показывают величие народов. И особенно радует тот момент, что все эти обычаи сохранились в наше время.

Рис. 1 Народы Северного Кавказа Ну, а кухня, на Кавказе это целое произведение искусства самые распространенные из них это шашлык, плов, манты, шербет и многое другое. У каждого народа есть свои национальные блюда.

С рождением ребенка на Кавказе тоже связано немало обычаев. В прошлом было принято рожать в хлеву. Купали, ребенка в тот же день, добавляли в воду много трав и клали ножницы. Они верили, что это защитит ребенка от сглаза. На Кавказе по сей день принято туго пеленать ребенка.

Ну, а как же на Кавказе без танцев, ни одно событие не проходит без танцев. Конечно, любой горец должен уметь танцевать лезгинку и отплясывать ее, так что земля под ногами горит. Есть одна особенность в их танцах горец не должен, подходить близко к горянке, ну, а горянка танцует так, словно белый лебедь плывет.

Нельзя не отметить и национальную одежду кавказцев, все горные народы берегут память о своих обычаях и корнях, но увидеть сейчас горца и горянку в национальном костюме можно лишь только в отдаленных селах или же кавказские танцы которые позволят в полной мере рассмотреть и насладится красивым нарядом.

Но самое интересное это свадебные обычаи на Кавказе — это целый ряд обрядов и обычаев, которые молодожены и гости послушно исполняют.

Кавказский народ славится своими традициями, которые имеют вековую историю. Много чего менялось и упрощалось, но нерушимым осталось правило, что кавказец женится раз и навсегда. Он должен беречь семью, заботиться о ней, и никогда не допускать мыслей о том, что можно бросить любимую женщину ради другой. Все эти обычаи обряды делает особенным все народы Северного Кавказа, все народы все также их чтят и берегут, дабы уважают своих предков.

Свадьба у карачаевцев проходит довольно пышно. В давние времена невесту часто выдавали против ее воли, бывало, так что жених и невеста знакомились на собственной свадьбе. У карачаевцев сложился уклад, богатые женятся на богатых, бедные на бедных. Как и у всех народов Кавказа у карачаевцев есть древняя традиция кража невесты. Семья невесты и жениха готовятся к свадьбе заранее.

Брачный ритуал включал немало древнейших качеств и велся в большей степени в осеннее время либо в летний сезон вплоть до основы. Обусловливалось, тот или иной калым (выкуп за суженую) обязан оплатить новобрачный, какую его часть должен предоставить папе суженой вплоть до женитьбы, а какую сохранить у себя в виде залога в случай расторжения брака.

При переезде суженой в жильё жениха в ее дворе затевалось забавное соперничество за нее. Суженую обряжали в национальный наряд, после чего же одна из подружек заявляла, то что молодая наряжена, однако для нее необходимо покрывало. В таком случае шафер суженого вручал покрывало с обручальным кольцом. Далее осуществлялся ритуал «перехода суженой с циновки». Суженую,

прикрытую с головой покрывалом, усаживали в увенчанную коврами и узорчатым войлоком арбу. Вместе с невестой в дом жениха едут ее братья и невестка так называемые (кыз дженгерле).

Свадебный кортеж сопровождался родными жениха, которые везли флажки с рисунком фамильный тамги (знака) жениха над тамгой рода невесты. Ребята аула пытались приостановить арбу, в которой ехала молодая, с их откупались небольшими подарками. При подъезде к месту один из знаменоносцев отделялся от свадебной свиты и на всем скаку подъезжал к дому жениха с пением свадебной песни. Навстречу суженой выходила родственница суженого и, взяв её из-за ручку, медлительно водила в приготовленную для нее комнату. Если молодая переступала порог, раздавались возгласы, её осыпали монетами, орешками, зерном, для того чтобы «в абсолютно всем существовало обилие». С целью охраны молодой с нечистой силы над головой молодой женщины держали кинжал, а у порога клали подкову [2].

На третий день свадьбы приезжала родня невесты, которая привозила с собой подарки родителям и родственникам жениха. Через 7 — 10 дней, а иногда и через месяц устраивался пир, посвященный вводу невесты в большой дом. Перед торжественным вводом невесты в дом родителей мужа с нее снимали покрывало. После завершения ритуала невеста уходила в свою комнату. С этого дня она получала право участвовать в хозяйственной жизни семьи, свободно входить во все комнаты дома и прислуживать родителям мужа.

Затем следовал ритуал показа гостям приданого и обряд замены девичьего наряда. Ближайшие родственницы жениха разбирали платья невесты. После этого в дом возвращался жених. Во время свадебных торжеств он находился в доме близкого друга и на людях не показывался. На третий или четвертый день после возвращения домой жених встречался с невестой.

Можно долго говорить об обычаях народов Кавказа, многие из них сохранились и в наши дни, а другие остались в прошлом. Но меня сильно радует тот момент, что неизменным осталась их былая гордость, уважение к страшим, гостеприимство и многое другое.

Хотелось бы закончить стихотворением о Кавказе великого русского писателя Михаила Юрьевича Лермонтова.

Тебе, Кавказ, суровый царь земли, Я снова посвящаю стих небрежный.

Как сына, ты его благослови И осени вершиной белоснежной.

Еще ребенком, чуждый и любви И дум честолюбивых, я беспечно

Бродил в твоих ущельях, — грозный, вечный, Угрюмый великан, меня носил Ты бережно, как пестун, юных сил Хранитель верный, (и мечтою Я страстно обнимал тебя порою.)

И мысль моя, свободна и легка, Бродила по утесам, где, блистая Лучом зари, сбирались облака, Туманные вершины омрачая, Косматые, как перья шишака. А вдалеке, как вечные ступени С земли на небо, в край моих видений, Зубчатою тянулись полосой, Таинственней, синей одна другой, Всё горы, чуть приметные для глаза, Сыны и братья грозного Кавказа.

1. . Историческая Этнология. Глава I./ www.psyhology.org

2. — ОТНСК / Часть-1, Кр.: 2006 г. С. 77

3. — Брак и свадебные обычаи в прошлом и настоящем. / www. shax-dag.ru

4. Кавказ гостеприимный [Электронный ресурс]. — URL: Interkavkaz. Info

7. Хелен Краг, Ларс Функ Хансен. Северный Кавказ: народы на перепутье. Спб —

Общие традиции народов северного Кавказа

Горцев на игре будет много. И не только чеченцы и черкесы, конечно же. В основном в означенный период, во времена самых ожесточенных сражений Кавказской войны против русской армии воевали дагестанцы, чеченцы и адыги (черкесы). Но никто не исключает на игре других представителей этнических обществ. Осетины, кабардинцы, грузины, часть равнинных дагестанцев — воевали, в основном, в составе российских войск.
И поэтому общие обычаи народов Кавказа надо знать всем, кто хочет принадлежать к жителям гор, надо знать, в чем же состоит сходство культур и обычаев.
В эту тему я буду выкладывать именно схожие обычаи.
Что касается особенностей адыгов и чеченцев — им будут посвящены отдельные темы.

В общественном быте, традициях и обычаях народов Северного Кавказа есть много общего, хотя, безусловно, у каждого народа есть и свои различия.
Горские народы находились на разных уровнях исторической эволюции. Наиболее развитыми среди них представляются кабардинцы (те самые наши черкесы), тогда как чеченцы отстают в своем экономическом и общественном развитии впоследствии изоляции в глухом высокогорье и отстраненности Чечни от крупных путей с севера на юг — Чечня даже географически как бы отодвинута на обочину истории.
Кратко остановимся на основных чертах общественного устройства, некоторых наиболее приметных традициях, общих для многих народностей.

СЕЛЬСКАЯ ОБЩИНА.
Территориальная община — основа социальной структуры общества. Она регулировала хозяйственную и общественную жизнь горского села. Правление осуществлялось старейшинами, куда входили самые почтенные жители. выбирались они на сельском сходе, в котором участвовали все взрослые мужчины селения. Главный критерий выбора — безупречная репутация.
Сельские сходы — достаточно демократическая форма общественного самоуправления. Без согласия схода никто не мог начать строительства дома, полевые работы, размер штрафа за провинности, а за тяжкие преступления сход выносил смертельный приговор или изгонял из села, что фактически равнялось смерти. Если спорный вопрос касался соседних селений, создавались посреднические суды из представителей этих селений.
Но в процессе феодализации сельские собрания постепенно попадают под контроль феодальных влиятельных фамилий. Например, в адыгском обществе господствовали князья, а в Дагестане известны случаи назначения сельских старшин феодальными властителями, что, конечно, делало сход менее демократичным.

ОДЕЖДА СЕВЕРОКАВКАЗКИХ НАРОДОВ.
В одежде северокавказских народов много общего.
Особенно черты общности присущи мужской одежде, что, возможно, объясняется её хорошей приспособленностью к военным и всадническим функциям. Последнее обстоятельство повлияло и на одежду терских и кубанских казаков, многое перенявших у горцев (папахи, черкесски с газырями, бурки, оружие на поясе как непременный атрибут костюма).
К концу XVIII века сформировался общий для Сев. Кавказа мужской костюм — бешмет, черкесска, бурка, башлык, папаха. Именно к концу XVIII — началу XIX века относят широкое распространение черкесски с нагрудными патронашами (газырями) для зарядов. Парадные черкесски, украшенные золотыми или костяными газырями, распространились по Кавказу к середине XIX в.

женская одежда была большим национальным и местным своеобразием. По покрою женское платье было сходно с мужским костюмом: длинное платье с открытым на груди разрезом шилось по покрою черкесски, стеганная ватная куртка походила на бешмет. Подмечено сходство обуви, а так же и в других элементах мужской и женской одежды.

АДАТЫ.
Адат — это так называемое обычное право, установленное обычаем, или совокупность традиционных норм, передаваемых из поколение в поколение. Адаты — неписанные законы, но исполнение их было абсолютно обязательным, а неисполнение сурово наказывалось общественном сельским сходом. По мере исламизации народов Северного Кавказа к адатам стали добавляться нормы мусульманского теологического права — шариата.

Наиболее яркой нормой обычного права на Сев. Кавказе была повсеместно распространенная кровная месть. Поводом для кровной мести были убийство, ранение, похищение девушки, захват земли, оскорбление гостя, чести, домашнего очага и т. д.
Кровомщение допускалось между лицами одного сословия, а за убийство раба виновный платил только штраф. Право и обязанность преследовать убийцу или примириться с ним, как правило, принадлежало ближайшему родственнику убитого. Примирение могло совершиться не раньше, чем через год после преступления, и все это время убийца должен был находиться в изгнании и скрываться от мщения. Кровная месть была долгом и делом чести для всех членов рода пострадавшего, и бывали случаи, когда она прекращалась — в случае не примирения — лишь после уничтожения одного из родов.
Кровная месть и самовольные действия были обязательными среди семей; позор и презрение продолжались до тех пор, пока эта обязанность не была выполнена. Мщение, грабежи убийство считались добродетелью, вследствие чего погибать считалось славным.
Дна из процедур примирения коровников была следующей: обе враждующие стороны выстраивались друг против друга. Рукопожатиями обменивались сначала старшие из враждующих родов, затем — остальные мужчины по старшинству. Если хотя бы один мальчик не подал руку — примирение не могло состояться. Дальше получившие прощение кровники устраивают для всех угощение.
У многих народов была и другая форма примирения, когда с целью прекращения кровной мести из рода убитого в род убийцы похищал ребенка и воспитывал его. Тогда похититель становился приемным отцом похищенного и воспитывал его. С помощью этого средства примирялись самые мстительные семьи. Возвращение ребенка через несколько лет с подарками означало прекращение вражды, между семьями и родами устанавливались родственные отношения.

ОБЫЧАИ ГОСТЕПРИИМСТВА, КУНАЧЕСТВА И ПОБРАТИМСТВА

Обычай гостеприимства у всех народов Северного Кавказа, получил широкое распространение.
Путник — гость, кроме того он был почти единственным глашатаем, информатором о всех происшествиях и новостях края и за его пределами. В дом, где останавливался гость, приходили мужчины всего аула не только отдать ему дань уважения, но и получить информацию о внешнем мире. Опасные тяжелые горные дороги, отсутствие общественных и частных учреждений и предприятий в виде гостиниц или хотя бы постоялых дворов породили молчаливый, как бы негласный договор, сущность которого — обязательная, внимательная заботливость домохозяина о возможном удобстве и безопасности гостя, раз таковой зашел к нему. По понятиям горцев, гость — лицо священное для них.
Обязанности гостеприимства распространялись на любого мирно вошедшего во двор дома или вступившего на землю, при надлежащую хозяину. Самую лучшую пищу, самую лучшую постель в доме всегда предоставляли гостю. Состоятельные семьи строили для гостей в укромном месте двора специальную кунацкую, состоящую из одной или двух комнат и коридора. В этом доме или комнатах размещали лучшую утварь, посуду, постельные принадлежности, мебель. В отсутствие гостя в кунацкой отдыхал хозяин. Сюда же со своими друзьями приходили и старшие сыновья. Гостем считался любой прохожий, приезжий, заблудший. Его встречали радушно, если даже он пришел глубокой ночью.
Законы гостеприимства распространялись и на иноплеменника. Гостем считался и тот, кто оказывался в селе проездом. Человека, неприветливо встретившего гостя, осуждали, он терял уважение и престиж у народа. Дом этой семьи мог быть разрушен сельчанами, члены семьи преданы проклятию и изгнаны. Проклятие зачастую было и всем тем, кто, проходя мимо, не бросали бы камня в то место, где стоял прежде дом нарушивших законы гостеприимства. Появлялись целые кучи камней, называемые «карлаг». Преступлением, за которое могли воздвигнуть карлаг, считалось убийство гостя или прощенного кровника, надругательство над трупом убитого противника, прелюбодеяние, убийство женщины из мести, воровство и др.
Если в гости приходили очень уважаемые люди или особо почитаемые родственники семьи (родственники со стороны зятя, снохи, старые родственники со стороны деда, бабушки, отца и матери), не зная, что данную семью постигло горе, их принимали так, как будто ничего не произошло. Если в доме покойник, его прятали в дальнюю комнату или его ложе задвигали под кровать, а гостей встречали с улыбкой, дабы не омрачить их настроение. Лишь проводив их с почестями, хозяева продолжали похоронную процессию, панихиду. Это отмечал и А. И. Барятинский: «. если в доме и саван с телом покойника, гостю не омрачали настроение, его прятали под кровать, а гостя встречали».
Приветствовать кунака приходили все члены семьи, родственники, а так же соседи. С гостями беседовали старшие члены семьи, молодежь (мужская) молча стояла у входа и была готова оказать все необходимые услуги: подать огонь, чтобы гость мог закурить, воду, чтобы он мог помыть руки, помочь ему снять сапоги, принести и унести «шу» — угощение и т. д.
Как только гость входил во двор, хозяйка шла к очагу готовить для него угощение. Чтобы не смущать гостей и создать им обстановку для отдыха и покоя, хозяева уходили и оставляли с ними только одного родственника или оставляли одних. Для того, чтобы развлечь почетных гостей, устраивали танцы, для чего приглашали молодых родственников и соседей. Когда гости ложились спать, женщины-хозяйки (обычно снохи) чистили им одежду, стирали и штопали носки, мыли обувь. После трех дней пребывания у кунака гость или, гостья делали попытку принять участие в хозяйских делах. Им обычно разрешали выполнять наиболее легкие, приятные виды работ. Женщинам, например, разрешали шить, вышивать, готовить сладкие блюда.
Все члены семьи — от мала до велика — во время пребывания гостя оказывали ему всяческое внимание. Такой прием вызывал у гостя дружеские чувства. Поддерживать и развивать далее дружеские отношения считалось долгом каждого уважающего себя человека.

Обычай названного родства — куначество устанавливалось побратимством, оформляемым специальным ритуалом, который в разных вариантах сводился к тому, что двое мужчин на основе крепкой дружбы клялись друг другу в вечной верности, взаимоподдержке, взаимопомощи. В знак верности клятве они надреза ли себе руки и пускали кровь, обменивались оружием.
Еще одна из из форм обрядов установления куначества кавказцев. : «Сделаться присяжными друзьями — значит сделаться братьями. Обряд совершения братства самый простой: обыкновенно, два новые друга пьют пополам стакан молока и в этот стакан должна быть брошена серебряная или золотая монета или кольцо. Символический смысл этой последней формы обряда — чтобы дружба навеки «не ржавела». Бросается эта монета в стакан того, кто хочет дружбу, а достается она тому, у которого просят дружбы.
После свершения одного из этих символических действий названные братья обменивались личными вещами: шашками, башлыками, бурками и др., что также символизировало братство.
Но если делаются друзьями те, которые прежде были врагами за убийство брата и вообще родственника, то в таком случае обряд совершения братства изменяется. Все родственники кровника и он сам отправляются на могилу убитого им; трое суток простояв на могиле, как бы прося прощения у убитого, они отправляются к его родственникам. Затем несколько человек из родственников кровника и он сам сосут грудь матери убитого им. Тогда они делаются Семьи кунаков постоянно общались между собой и были наиболее чтимыми гостями друг у друга. Они принимали самое деятельное участие в делах друг друга: в случае кровной мести, женитьбы, замужества членов одной из семей и др., они разделяли все тяготы и радости. Куначество почитается наравне с родством. Нередко куначество закреплялось установлением брачных связей между членами их семей.
О совершении обряда побратимства сообщалось семьям и близким родственникам обеих сторон. В честь этого большого события у одного из названных братьев устраивали обед, куда приглашались друзья побратимов и члены их семей. С этого момента обе стороны принимали на себя традиционные обязанности истинных родственников. «Названные братья ближе всяких родственников, даже ближе, чем единоутробные братья. В случае убийства одного из них другой обязан мстить за его кровь как за родного брата

Культура народов Северного кавказа

История и направления исследования традиционной культуры народов Кавказа, ее отличительные признаки. Особенности празднично-обрядовой культуры северокавказских народов. Формирования национального костюма, его структура и культурологическое обоснование.

Рубрика Культура и искусство
Вид контрольная работа
Язык русский
Дата добавления 13.05.2014
Размер файла 51,6 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Размещено на http://www.allbest.ru/

культура национальный костюм

Актуальность исследуемой работы

В настоящее время, когда важнейшее значение для выхода нашей страны из кризиса имеет возрождение нравственно-духовных ценностей общества, особо важны межкультурные взаимодействия республик Северного Кавказа и Закавказья, живущих в течение нескольких лет в сложных условиях борьбы с терроризмом, организованной преступностью, при наличии экономических трудностей, беспрецедентных гуманитарных проблем. Только грамотный подход к культурным контактам призван сформировать положительный образ Северного Кавказа и Закавказья в мире, укрепить его веру в перспективность, востребованность северокавказского народа в мировой и европейской семье народов.

Внутренние культурные контакты служат развитию толерантности, которая находит свое выражение в терпимости к иному образу жизни, иным обычаям, традициям, нравам, иным чувствам, мнениям и идеям. А в такие напряженные периоды истории, которые сейчас переживает Северный Кавказ, исключительно важное значение имеет воспитание культуры межнационального общения и толерантного поведения в обществе.

Северный Кавказ — территория с особыми этнонациональными обычаями и традициями, отличающимися от других частей России. Северокавказская цивилизация определяется полиэтничностъю, религиозным синкретизмом (синтезом местного язычества с элементами христианства и различными течениями ислама), сочетанием высокогорья, предгорий и равнин, закрепленных в своеобразных этических горских кодексах, психологических чертах, преобладанием негосударственных форм самоорганизации. Она испытывает сильное влияние исламской цивилизации (Иран, Османская империя).

Сегодня происходит модернизация национально-культурных обществ в республиках Северного Кавказа. Поэтому в ближайшие годы взаимовлияние и взаимообогащение национальных культур многочисленных народов республик Северного Кавказа становится органичной средой для воспитания молодого поколения.

Итак, характер культурных контактов республик Северного Кавказа определяется, во-первых, тем, что Северный Кавказ занимает уникальное геокультурное положение, что во многом определяет культурно-цивилизационные процессы в этом регионе.

Одним из способов сохранения национальной самоидентичности Северокавказского региона обеспечивающих взаимообогащение многочисленных народов является организация и проведение массовых народных праздников, основанных на правильном толковании национальных культурных традиций, ритуалов и обрядов, на их изучении и осмыслении.

В современном обществе они необходимы как средство воспитания, как особый способ приобщения отдельного человека и его семьи к социальному целому, как чувственно-наглядный способ передачи новым поколениям норм поведения, идеалов и ценностей.

Цель исследования — изучить и проследить преемственность и взаимообогащение национальной культуры Северного Кавказа на примере дагестанского, азербайджанского, грузинского, чеченского и осетинского народов.

Цель обусловила постановку и решение следующих задач:

— изучить специальную литературу по данной теме;

— рассмотреть особенности национальной культуры народов Северного Кавказа;

— проиллюстрировать обрядность северокавказских народных праздников;

— изучить межэтнических коммуникаций народов Северного Кавказа;

— в рамках мероприятия «День дагестанской культуры» разработать сценарий, осуществить организацию и постановку театрализованного концерта «По горным дорогам».

Объект исследования — культура народов Северного Кавказа и Закавказья.

Предметом исследования Преемственность и взаимообогащение культуры народов Северного Кавказа и Закавказья.

Вопросы национальной народной культуры, традиций и обрядов Кавказа исследовали историки, культурологи, этнографы С.А. Артюнов, Е.Б. Беселова, Р.А. Ханаху, В.А. Дмитриев, Н.Т. Волков, Е.Н. Студенецкая.

Практическая значимость исследования заключается в том, что

данная работа может быть использована педагогами, методистами, организаторами или режиссёрами при организации и проведении праздников народов Кавказа.

1. Теоретические исследования традиционной культуры народов Кавказа

Особенностью современного этапа общественного развития является возрастание социальной роли культуры как одного из факторов, организующих духовную жизнь людей. При этом культура выступает не только как духовный опыт человечества, но и как особая реальность, плодоносящая и созидательная, закладывающая основы истинно человеческого существования, способности сохранить ценности и формы цивилизованной жизни.

Взаимодействие культур — особый вид непосредственных отношений и связей, которые складываются, по меньшей мере, между двумя культурами, а также тех влияний, взаимных изменений, которые появляются в ходе этих отношений. Решающее значение в процессах взаимодействия приобретает изменение состояний, качеств, областей деятельности, ценностей той и другой культуры, порождение новых форм культурной активности, духовных ориентиров и признаков образа жизни люде

Северный Кавказ был и остается местом взаимодействия многих культур и народов. Здесь же, наряду с другими мировыми религиями, происходит и тесное соприкосновение христианства и ислама. Все это обуславливает сложность и противоречивость развития данного региона, как в прошлом, так и в настоящем. Это регион, с разнообразными климатическими условиями, представляет собой довольно интересный объект изучения — как «солнечное сплетение» многих культур и народов, с их многоэтническим характером и сложной исторической судьбой[1].

Сегодня ученые обосновывают онтологию социокультурной целостности Кавказа, исходя из длительности совместного проживания в горных и предгорных условиях кавказских народов, общности исторической судьбы, этногенетического родства многих из них и др. Кавказская культура достаточно статична. Этническая принадлежность «кавказца» отождествляется с такими ценностными категориями, как истина и честь, справедливость и мудрость[16]. Кавказская культура, проявляется в единстве многообразных этнических культур, — это достаточно сложное историко-культурное явление, не тождественное ни с западной, ни с восточной культурами.

Россия — это общество с фрагментированной культурой. Наряду с современной, здесь сохранилась и традиционная культура. Особенно велико ее влияние на Северном Кавказе. Понятие традиционной культуры Кавказа в полной мере раскрывается в монографии Р. Ханау: «Традиционная культура — это тип культуры, для которого характерно такое социальное регулирование, приспособление к среде и развитие человека, в котором главную роль играет традиция, т.е. социально санкционированный стереотип поведения и мышления» [15, с. 4]. Сохранение традиций на Кавказе объясняется многими причинами и, в частности тем, что здесь многие народы довольно долго развивались в рамках традиционного общества. Живучести традиций способствовало и широкое использование национальных языков. Особо отметим, что такой феномен как человечность (т.е. гуманизм), положен в основу традиционной морали многих народов Северного Кавказа.

В традиционных этнических культурах народов имеются понятия, определяющие своеобразный горский морально-этнический «кодекс». В качестве последнего у адыгов (черкесов) выступает адыгагъэ, у абхазов — апсура, у грузин — «картвелоба», итд. Особенности его социально-исторического развития способствовали формированию достаточно высоких и зрелых форм национального самосознания. Этнолингвистическое разнообразие региона и относительная локализованность народов вызвали становление определенных достаточно замкнутых этнокультурных пространств и соответствующего осознания этнической идентификации [15, с. 34].

В годы демократических преобразований народы Северного Кавказа реформировали свой национально-государственный статус, различный как по форме, так и по содержанию. Северная Осетия, Кабардино-Балкария, Дагестан приняли декларацию о государственном суверенитете в составе Российской Федерации. Адыгея и Карачаево-Черкесия отказались от статуса автономных областей и стали республиками в составе Российской Федерации. Ингушетия вышла из состава Чечено-Ингушской республики и стала составной частью России. Чеченская Республика (Ичкерия) заявила о своем полном государственном суверенитете и независимости, но целостность, духовное единство традиционной культуры Кавказа была сохранена. Это связано с общностью исторических судеб северокавказских народов, их географической близостью и межэтническими контактами.

Еще одно традиционное культурно-экономическое отличие Северного Кавказа от большинства других районов современной России связано с особенностями верований и их влиянием на хозяйственный быт. Христианство и мусульманство оказывались здесь, как правило, под сильным влиянием традиционной культуры. Обе вышеуказанные религии претерпевали на Северном Кавказе существенные изменения.

Христианство начало проникать на Кавказ в первые века новой эры. В IV в. оно утвердилось среди армян и грузин. Из Армении христианство проникает в Южный Дагестан и Северный Азербайджан. Из Грузии и Византии христианство пришло к абхазам и адыгским племенам, к чеченцам, ингушам, осетинам и другим народам.

Появление ислама на Кавказе связано с завоевательными походами арабов (VII-VIII вв.), монголо-татарским нашествием, влиянием Турции и крымских ханов в XV-XVIII вв. Особенно укрепилось влияние ислама в Дагестане, Чечне и Ингушетии в период освободительного движения горцев под руководством Шамиля в XIX веке. Большинство мусульман Кавказа принадлежит к суннитам; шииты представлены в Азербайджане.

Однако ни христианство, ни ислам не вытеснили древних местных верований (культы деревьев, явлений природы, огня и др.), многие из которых вошли составной частью в христианскую и мусульманскую обрядность народов Кавказа[17].

Также и традиционная этика Северного Кавказа приобрела свою специфику. В культурно-историческом процессе формировалась любовь и преданность грузин, азербайджанцев, чеченцев, осетин и дагестанцев к своей Родине, широко декламировались мужество и воинская доблесть ее защитников. Мужество, в соответствии с кавказской этикой, должна сочетаться с гуманизмом, добром и красотой. Жизнь воинов-защитников приучила кавказцев высоко ценить дружбу, честность и верность долгу и слову. Наблюдения позволяют определить своеобразный культ «добычи», «добытчика». При этом «добыча» подтверждала доблесть и статус «добытчика», который, как правило, щедро делился добытым с другими членами традиционной общины. В этом просматривается своеобразный «рыцарский дух» северокавказского традиционного общества. В той или иной мере эта этика «прорастает» в современность и находит отражение в экономическом поведении кавказцев.

Еще одной системой специфических черт северокавказской традиционной культуры является специфика традиционных кавказских семейных отношений. Отношения в семье строго регламентированы. Обязанности мужа и жены четко разделены. Глава семьи — всегда муж. Он несет полную ответственность за благополучие членов семьи. Жена подчиняется мужу, но не является, как иногда считают, его «рабыней». В частности, у осетин всегда было позором, если мужчина применяет к женщине физическое насилие. Женщина была не «закрепощена» мужчиной, а как бы «отделена» от него и в рамках такого «раздельного существования» пользовалась определенной свободой и правами. Подчиненная роль женщины и достаточно специфические семейные отношения были обусловлены во многом «военно-полисной» организацией традиционного горского общества.

Однако и сегодня традиционный горский уклад семейных отношений во многом сохраняется. Частично это объясняется тем, что сфера частной жизни более консервативна, чем другие. Хотя определенная рационализация, осовременивание этой сферы также произошло. Роль женщины в кавказском обществе возросла.

Роль женщины — матери очень велика у чеченского народа. Женщина-мать у чеченцев имеет особый общественный статус. Она издревле — хозяйка огня, мужчина только хозяин дома. Самое страшное чеченское проклятие — «чтобы потух в доме огонь».

Чеченцы всегда придавали большое значение женщине как хранительнице домашнего очага. И в этом своем качестве она наделена совершенно особыми правами.

Никто кроме женщины не может остановить поединок мужчин на почве кровной мести. Если там, где льется кровь и бряцает оружие, появляется женщина, смертельная схватка может прекратиться. Женщина может остановить кровопролитие, сняв с головы платок и бросив его между сражающимися. Стоит кровному врагу прикоснуться к подолу любой женщины, как оружие, направленное на него, уберут в ножны: теперь он под ее защитой. Дотронувшись губами до груди женщины, любой автоматически становится ее сыном. Чтобы прекратить ссору или драку женщина давала своим детям вынести зеркало к рубящимся — это действовало как запрет на междоусобицу.

По западной традиции мужчина пропустит женщину вперед в знак уважения. По чеченской — мужчина, уважая и оберегая женщину, всегда идет впереди нее. У этого обычая древние корни. В старину на узкой горной тропе могли быть очень опасные встречи: со зверем, грабителем, с кровным врагом… Вот мужчина и шел впереди своей спутницы, готовый в любую минуту защитить ее, жену и мать его детей.

Об уважительном отношении к женщине свидетельствует обычай приветствовать ее только стоя. Если проходит пожилая женщина, долг любого человека, независимо от возраста, встать и поздороваться первым. Величайшим позором считалось непочитание матери и ее родственников. А для зятя почитание родственников жены — засчитывалось как добродетель, за которую бог без суда может отправить в рай.

На Кавказе широко бытует традиция гостеприимства. Человек, даже малознакомый, всегда встречается на Кавказе как дорогой гость и крайне нежелательно предлагать плату за любые услуги. Хозяин же должен оказывать гостю полное уважение. Не менее важной традицией народов Кавказа и Закавказья является глубокое почитание старших: когда старший по возрасту подходит к группе людей, принято вставать. Это распространяется и на гостей, которые могут сесть только тогда, когда сядет старший по возрасту из присутствующих. И хотя юридически нет такой правовой нормы, это стало неписаным правилом, исполнение которого позволяет создавать в обществе определенный нравственный климат: он позволяет реализоваться как молодым, так и старым. Вместе с тем, эта традиция нивелирует горячий темперамент грузин, чеченцев, азербайджанцев и дагестанцев снижает эмоциональную нагрузку. Таким образом, возраст — выше любой должности, что создает доброжелательную атмосферу вокруг пожилых и продлевает им жизнь. Недаром среди них так много долгожителей.

Доминирование вышеназванных черт, образующих, условно говоря, «воинский», «гостеприимный», «возрастной», и «семейно-брачный» и «экономический» культурные комплексы, позволяет говорить о доминировании определенных соответствующих им ценностей. Они образуют духовный (морально-этический, нравственный, художественный и т.п.) фундамент традиционной культуры и могут быть рассмотрены в контексте нашего анализа как самостоятельные элементы традиционной культуры Северного Кавказа. Ценности, являясь производным от культуры (т.е. результатом развития культурного процесса), выступают в то же время как важнейшие ее регуляторы. Иными словами, условием самого появления традиционного общества являлась выработка системы ценностей, воплощенных в сферах производства, семьи, традициях, этики, морали и т.д. Ценности — это своеобразные «точки опоры» традиционного и современного общества.

Ценности традиционного общества на Кавказе можно выделить следующим образом:

· подчиненная роль женщины

Особое внимание в истории традиционной культуры северокавказских народов следует уделить норммам обычая — адатам. Адат ? от арабского «обычай» — обычное право у мусульман в отличие от духовного права — шариата. Нормы адата складывались в условиях господства родоплеменных отношений (кровная месть, побратимство и др.) Адат регулировал жизнь общины и брачно-семейные отношения. Этот свод этических норм, традиций и правил поведения — с глубокой древности был одной из специфических форм организации общественной жизни в Чечне и Дагестане.

Примеры из общественно-бытового уклада: адаты обязывают человека отвечать за порядок в местности, где он живет. Один центр его жизни — дом (очаг), другой — общественный центр поселения (майдан, площадь).

Другой пример связан с народной традицией. Речь идет о конокраде, который погиб, упав с украденного коня. Горско-языческие нравы предписывают владельцу коня быть ответственным за эту смерть. Но настоящие адаты подчеркивают прямую вину самого погибшего: человек посягнул на чужое, и поэтому его родичи обязаны не только вернуть коня, но и сделать его владельцу подарок в знак извинения.

Таким образом, морально-этические кодексы народов Северного Кавказа, сформированные в традиционном обществе, и в настоящее время выступают для человека основанием понимания своей групповой принадлежности и определения приемлемых для себя способов участия в выражении и отстаивании интересов данной общности обретения человеком определенных навыков, свойств, характеристик; сосуществования различных субкультур в рамках единой культуры; взаимодействия всех субъектов и институтов на базе использования общепринятых терминов, символов, стереотипов и др. [15]

2. Особенности празднично-обрядовой культуры северокавказских народов

Обрядово-культовая жизнь кавказцев содержит в себе архаические обряды, обычаи, традиции, элементы духовной культуры, отражающие религиозное мировоззрение и относящиеся к древнейшим пластам мировосприятия, мироощущения как ираноязычных, так и тюркоязычных народов.

В результате многовекового контактирования и смешения «…все народы Кавказа, не только непосредственно соседящие друг с другом, но и более отдаленные», оказались связанными «между собой сложными и прихотливыми нитями языковых и культурных связей» [4]. О том, что «при всем непроницаемом многоязычии на Кавказе складывался единый в существенных чертах культурный мир» [4], свидетельствуют также общие закономерности развития устного народного творчества, процессы эволюции фольклорных жанров, межкавказские фольклорные параллели и ритуальная жизнь Кавказа. Замеченные схождения представляются нам предметом особого интереса для осмысления, для выявления духа и существенных черт этой культуры.

В этнографической литературе по Кавказу имеется много указаний о большой близости осетинских культов, обрядов, празднеств к соответствующим верованиям и обрядам кавказских, в особенности, западнокавказских народов: черкесов, абазин, абхазов, сванов, мегрелов, а также горногрузинских племен: рачинцев, мохевцев, мтиульцев, пшавов, хевсур[11].

Праздник Навруз-байрам, история которого насчитывает более трех тысяч лет, стал неотъемлемой частью культуры многих кавказских народов.

Название Навруз переводится с иранского как «новый день». Со словом «нов» всё по-русски понятно «нов» — это новый. А вот слово «руз» («роз») как бы в русском языке нет, но можно найти другие похожие по значению. Очень подходит слово «рож» («род»), в смысле «рождение». То есть новое рождение года[18].

В Азербайджане этот праздник носит название Новруз. В канун торжества хозяйки пекут национальные сладости — шагербуру, пахлаву, шоргогалы и делают хончу — поднос с сухофруктами, орехами и крашеными яйцами. На празднике Новруз азербайджанские певцы и музыканты демонстрируют свои таланты, а девушки на выданье — красоту и хозяйственность.

Одна из традиций праздника — загадать желание и перепрыгнуть через догорающий костер 7 раз, тогда все загаданное непременно сбудется. В память об усопших и как дань уважения к прежним поколениям в праздник Новруза зажигают свечи. В некоторых районах Азербайджана до сих пор сохранился обычай зажигать свечи на могилах умерших, хотя в исламе это не принято.

С 2010 г. Навруз объявлен общенациональным праздником и в Грузии. 21 марта президент Грузии Михаил Саакашвили поздравил этнических азербайджанцев, компактно проживающих в грузинском регионе Квемо Картли. В Грузии активно проводятся мероприятия празднования этого торжества. Праздник очень популярен среди тюркского населения Грузии, а также среди незначительного количества мусульман-грузин. Праздник Навруз-Байрам особенно популярен среди тюркского населения Грузии, которое проживает в южных районах страны. Власти Грузии ежегодно посещают муниципалитеты южной Грузии с преимущественно с азербайджанским населением и принимают активное участие в концерты и другие праздничные мероприятия[21].

Навруз-Байрам присутствует в праздничном календаре большинства народов Дагестана, но с особым размахом его празднуют народы Южного Дагестана (лезгины, табасаранцы, рутулы, цахуры, агульцы), а также азербайджанцы, проживающие в основном на территории Южного Дагестана (в Дербенте и Дербентском районе), и лакцы, живущие в центральной части высокогорного Дагестана. Навруз-байрам отмечается и как общедагестанский праздник.

Помимо костров на улицах и во дворах, жители региона традиционно зажигают гигантские костры на горе Тарки-Тау. Пламя этих костров можно наблюдать почти из любой точки Махачкалы, столицы республики Дагестан.

По обычаю перед наступлением праздника необходимо навести порядок в доме и приготовить праздничную пищу и сладости. В день Навруза принято ходить друг другу с поздравлениями в гости.

Название Навруз более распространено среди жителей Южного Дагестана. У даргинцев, лакцев, аварцев и других народов Дагестана он считается началом земледельческого сезона и тоже носит свои названия: у лезгин Навруз называют Яран-Сувар — праздник Солнца, у даргинцев, лакцев, аварцев и других народов Дагестана он считается праздником земледельческим — праздником «Первой борозды», после которого в горах обычно начинали пахоту и сев.

История праздника уходит корнями в эпоху зороастризма и связана с днем весеннего равноденствия. Праздник символизирует пробуждение земли и готовность ее к урожаю, а также пробуждение всего живого.

Согласно древним поверьям Востока, человек был создан при участии четырех стихий — воздуха, огня, воды и земли. Эти стихии и отражены в атрибутах Навруза и его ритуалах.

У тюркских народов приход весны олицетворялся победой света над тьмой. Потому один из главных атрибутов Навруза — костер. Пламя несет в себе очищающее значение. В поговорках и песнях Навруза огонь выступает в качестве пожирателя зла и всех недугов. Прыгая через костер, люди отдают огню все плохое, оставляя его в уходящем году.

Победу Добра над Злом олицетворяет также традиция примирения всех ссорившихся. Значительная часть праздничного веселья связана с играми, театрализованными мероприятиями.

Главный атрибут Навруза — праздничный стол, который должен быть украшен семенами, пловом, крашенными яйцами, орехами, сухофруктами и главными сладостями — пахлавой и шакяр-бурой.

В сентябре 2009 года Навруз, который ежегодно празднуют 300 миллионов жителей планеты, был включен ЮНЕСКО в Репрезентативный список нематериального культурного наследия человечества[17]. 21 марта — день весеннего равноденствия. Продолжительность дня и ночи одинакова — 12 часов. 21 марта Земля вступает в период всемирного астрономического равенства. И еще, в этот день времена года по полушариям меняются: если в южном полушарии наступает осень, то в северном — весна.

Межкультурные взаимодействия, коммуникации этносов, в том числе народов Северного Кавказа, способствуют обогащению, развитию региональных этнических культур. Вместе с тем следует отметить, что в традиционных этнических культурах народов данного региона присутствуют устойчивые компоненты, например, традиции, обычаи, обряды. Свадебный обряд аборигенных народов Северного Кавказа демонстрирует их культурную близость, общность.

Изучение общего и особенного аспектов культуры свадебного обряда в контексте культур народов Северного Кавказа имеет важное научное значение. Свадьба с древнейших времен, начиная с утверждения единобрачия (моногамии), рассматривалась как сакральный праздник, игра, отражавшая этнокультурное своеобразие того или иного народа. В ходе своего исторического развития этнос вырабатывал свадебный обряд, уникальный комплекс ритуалов, празднеств, отражающих его этническую самобытность. При этом создавалась и этническая картина мира, осуществлялась практическая деятельность, нацеленная на производство соответствующих артефактов, предназначенных для успешного осуществления свадебного обряда.

Среди всего многообразия этнических культур ученые выделяют тип традиционной (архаической) культуры, распространенной в обществах, где изменения незаметны для жизни одного поколения. В этом типе культуры господствуют обычаи и передаваемые из поколения в поколение традиции.

Но как ни велика сила традиций, они не могут сохраняться вечно. Медленно и постепенно в культуру проникают новации. Эта ситуация характерна для свадебного этикета многих северокавказских этносов, который под воздействием социально-экономических, культурных процессов подвергается заметной динамике при сохранении архаичных, консервативных сторон.

Традиционный свадебный обряд народов Северного включает в себя пение, танец, музыку, пантомиму и слово, создавая вместе цельное культурное зрелище. В таких элементах свадебного обряда, как скачки, ввод невесты в дом жениха, знакомство с невестой, вывод невесты к реке, посещение будущем зятем родителей невесты и т.д., проявляются основные особенности народного театра, выражающиеся в массовости повседневного культурного творчества, своеобразии и многокрасочности этнокультурной формы с его этико-этикетным содержанием.

Сходные естественно-географические, исторические и социокультурные условия способствовали выработке как общенациональной культуры у различных этносов Дагестана, так и отличительные этнокультурные черты.

Здесь существуют также различия в отношении к калыму. Одни народности Дагестана требуют уплаты женихом калыма, другие освобождают его от этой обязанности. Современная свадьба в Дагестане имеет свои культурные отличия. Городская свадьба во многом отличается от сельской свадьбы, в которой сохраняются традиционные ритуалы, схожие с другими северокавказскими этносами.

На современном этапе свадебный обряд чеченцев и ингушей во многом сохранил традиционный уклад, консервировал многие его черты, сохранил аскетичность, скромность в соблюдении свадебных ритуалов как в городе, так и в селе. В ингушской свадебной церемонии четко сохраняется традиционное начало, но при этом проникают и новации, связанные с изменившимися социальными условиями и возможностями. Например, на свадьбу могут прийти только приглашенные гости. Обычай избегания невестой и женихом друг друга в ходе свадьбы ? консервативная черта этнической культуры чеченцев и ингушей, до сих пор сохраняющаяся. Важнейшей особенностью свадебного обряда чеченцев и ингушей является его религиозное освещение по мусульманскому обычаю.

Свадебный обряд осетин отмечен социокультурной динамикой. Ранее существовавший обычай избегания невестой и женихом друг друга, запрет находится вместе во время свадьбы, соблюдение обычая не произносить имена друг друга у осетин изменились. Эти обычаи стали менее строгими, если не сказать, что они не соблюдаются. Обычай калыма у осетин фактически преодолен и воспринимается как пережиток прошлых времен, хотя в некоторых мусульманских семьях в Северной Осетии-Алании он соблюдается[26].

Углубляясь в историю свадебной обрядности надо отметить, что на семейный быт народов края воздействовала религиозная, исламская традиция. В XIX — начале XX в. по существу еще продолжался процесс исламизации народов центральной и западной части Северного Кавказа, и предписания шариата постепенно вытесняли нормы адата или же тесно с ними переплетались. Так, хотя древний обычай требовал, чтобы брачный выкуп — калым, поступал в пользу семьи невесты [9, с. 83].

У кавказских народов существуют свадебные ритуалы, например у чеченцев ? зуда гучуяккхар, что дословно означает «показать невесту», когда распорядитель свадьбы (анарл), сев за стол вместе со своими помощниками, объявляет сбор средств молодоженам, называя имена присутствующих, которые привезли подарки или деньги.

По истечении трех дней невесту ведут к воде, иногда в сопровождении музыки, пляски, стрельбы (раньше это делали обязательно), бросают в воду кусок хлеба или ч1епалгиш (лепешка с начинкой), стреляют в них, после чего невеста, набрав воду, возвращается домой. Этот обряд имеет давние корни: невеста ежедневно должна ходить по воду; на новом месте ее мог подстерегать водяной, который мог затянуть ее в омут. Чтобы «обезопасить» невесту, участники свадьбы для приманки водяного бросают в воду хлеб или лепешку, а затем стреляют и «убивают» водяного. В этот вечер совершается регистрация брака — махьар, в которой участвуют доверенный отца (брата, дяди) невесты и жених. Обычно представителем родственников жены бывает мулла, который от имени отца (а в случае его отсутствия брата, дяди) дает согласие на вступление в брак (сестры, племянницы). На следующее утро невеста становится молодой хозяйкой дома. Во время свадьбы и церемонии вывода невесты к воде жених отсутствует, часто проводит это время с друзьями в веселье.

Свадебный обряд, один из важнейших обрядов в Дагестане. Свадьба является большим праздником в дагестанском селе, которая всегда проводилась торжественно, с привлечением к участию в ней всех жителей села. Свадьба в каждом городском селении представляла собой совокупность обрядовых действий, призванных обеспечить долгую и счастливую супружескую жизнь для молодой четы, обеспечить ей многочисленное потомство, а также это большое праздничное торжество для всего населения, красочное зрелище, своего рода представление с известным сценарием, где основные действующие лица прекрасно знали свои роли. Режиссером — распорядителем всего действия, где каждый зритель был одновременно и исполнителем, являлся специально назначенный ведущий, который у разных народов Дагестана, а иногда в разных селениях одного народа, назывался по-разному: шах, тамада и т.д.

Формы заключения брака у народов Дагестана имели несколько видов. Наиболее распространенной из них у всех был брак по сговору. Оформлявшая его обрядность начиналась сватовством, во время которого стороны договаривались о размерах калыма и сроках его уплаты, по Калоеву, «калым имеет большое символическое значение в Дагестане и легко может быть опущен». Одни народности Дагестана требуют уплаты женихом брачного дара, другие освобождают его от этой обязанности. К первым можно отнести аварцев и некоторые народности южного Дагестана, ко вторым — даргинцев и лакцев. Но если плата за невесту постепенно исчезала, то этого нельзя сказать о другом виде платежа, известного под названием калым. О существовании брачной уплаты нам говорят адаты южно-дагестанского общества. «Всякий мужчина, желающий жениться на девушке или вдове, должен заплатить, за нее условную уплату ее родственникам, а за не имением их опекуну». Коран определяет, что выкуп должен принадлежать жене, как некая материальная гарантия на случай развода. Шариат же приписывает получение выкупа родителями невесты. Выплата калыма за невесту была таким же важным атрибутом брака, как и оформление его у муллы. «Только оформленный служителем Аллаха по всем канонам шариата мусульманский «никях», считается законным браком. Это было незыблемо у всех народов Северного Кавказа, у которых ислам был официальной религией». Следует отметить, что выкуп за невесту имел место у всех дагестанских народов, но размер не был одинаковым, и величина его во многом зависела от принятых в данном конкретном обществе обычаев, от экономического благосостояния общества, материального положения, и сословной принадлежности.

Брак по сговору распадался на два вида: сговор малолетних и сговор совершеннолетних. Колыбельное обручение (реже, чем другие варианты подобного сговора) было широко известным у лезгин. «Зажиточные люди приготавливают своим детям женихов и невест тогда, когда те находятся еще в младенческом возрасте». Все же самой распространенной формой сговора, был сговор совершеннолетних. При таком сговоре наиболее полно соблюдали традиционные церемонии; 1) сватовство и вручение невесте подарка; 2) обручение; 3) посещение дома; 4) отправка невесты в дом жениха.

Народы Дагестана всегда придавали большое значение женитьбе сына или выдаче замуж дочери. Выбор невесты или жениха считался серьезным и ответственным делом. Им занимались не только семья, но и более широкий круг родственников, и даже тухум в целом. При оценке личных качеств невесты в первую очередь принималось во внимание ее трудолюбие, сдержанность в проявлении эмоций, знание правил этикета. Требовалось, кроме того, чтобы девушка была физически крепкой, способной иметь здоровое потомство и выполнять многочисленные обязанности по хозяйству, дому и воспитанию детей. «Главным образом в невесте ценится ее происхождение и способность к работе по хозяйству». Обязательным условием заключения брака было совершение религиозного обряда бракосочетания — «мах’ар», «магъар» (у аварцев, лакцев, даргинцев), «никах» у лезгин, «кебин» у азербайджанцев[27]. Обряд совершался либо в доме жениха, либо в доме, куда он уходил на время свадьбы, либо у мамы. Обычно обряд происходил с участием самого жениха и отца невесты. Совершался обряд накануне или в день свадьбы. Невеста должна была получить от отца разрешение на бракосочетание — фурман, а в случае смерти отца — от другого родственника (опекуна). Девушка сама в обряде не участвовала, жених же иногда участвовал. У лакцев был распространен обычай когда «магъар» совершался перед доверенным лицом жениха и невесты.

Осетинский свадебный обряд имеет трехчастную структуру и включает в себя обряды приготовления к свадьбе, ритуалы перехода невесты в новый дом/род и обрядовые действия, закрепляющие ее новый статус. Центральное положение в ходе свадебной игры занимают обряды сафайы ржхыз, в рамках которых осуществляется переход и закрепление нового статуса женщины.

В целом, северокавказская культура, впитала в себя различные обычаи, традиции, обряды, которые в течение веков отшлифовывались, практиковались, транслировались из поколения в поколение. Таковы и свадебные обряды народов Северного Кавказа, символически выражающие жизненный опыт народов, их духовно-культурные, эстетические, религиозные нормы.

Песня и танец в обрядах Кавказа

Одной из древнейших форм народной поэзии считались исследователями трудовые песни, зародившиеся в процессе выполнения определенной работы и ритм которых способствовал организации движения работающих. К. Бюхер считал, что «первая песня возникла во время труда…», причем «…составной частью исполняемой работы были не только ритм, но и музыка, и поэзия» [4].

Одна из песен, сохранившихся не только в записях, но и в живом звучании, — песня женщин, валявших войлок для бурки.

Трудоемкий процесс выполнялся группой женщин, делавших одновременные и одинаковые движения руками.

Это толкование подтверждается и мнением акад. Б.А. Рыбакова: «Имея дело с песенными рефренами, всегда необходимо было бы помнить об античном пеане, который был и гимном-молитвой, и именем божества».

Песни «Инай» («Онай»), которые пелись во время тканья и изготовлении войлока, бурок, при валянии домотканого сукна осетинками, балкарками и карачаевками, относятся к числу древнейших трудовых песен. Они содержали жалобы на бесконечный тяжелый труд и призывы работать лучше; выражали желание, каким они хотят видеть свое изделие, и при этом обязательно предрекали, чтобы оно было счастливым:

Уой, онай, онай, онай,

Это такого мужчины бурка,

Который ночи напролет бродит,

А днем одиночества боится,

О нано, нано, ой, нано, нано!

Моей душе уж невмоготу работать, трудиться!

Моей душе уж невмоготу днем и ночью работать.

Как железо, пусть будет прочным мое изделие, хо, Инай,

Пусть эта бурка будет непромокаемой, хо, Инай,

Пусть (никогда) в нее не попадет пуля врага! [4]

Эти песни перекликались с песнями, исполняемыми женщинами-осетинками при сбивании масла:

Обернуться тебе маслом,

Превратиться тебе в масло,

Обернуться тебе медом,

Больше бычьей головы,

Прозрачнее слезы [4].

При приготовлении дзыкка (национального блюда из сыра и сметаны); с песнями женщин, мелющих зерно ручной мельницей, во время общей работы, при расчесывании шерсти, при заквашивании пива. Песни жниц Дагестана (к примеру, рутулок, агулок и цахурок) сохраняют ритм труда, который определяет ритм мелодии и организует этим стих. Поэтизация труда посредством восхваления орудий труда встречается в рутульской песне жниц:

Ритуальный танец — одна из наиболее древних форм молитвы, осуществляемой путем имитации божественных действий. В зависимости от их целевой установки выделяют различные виды танцев. Это — танцы охотничьи, очистительные, фаллические; а также танцы траурные и круговые, которые нередко носили военный характер

Это и танец, и песня, танец-игра, полный юмора и веселого задора, исполнялся на осетинской свадьбе в доме жениха в конце свадебных торжеств.

Руководил танцем человек (амонжг), могущий петь, отличавшийся веселым нравом, богатой фантазией и остроумием. Амонжг выходил на середину площадки и выкрикивал: «Чепена!» — что являлось сигналом к началу танца.

Танцующие, в основном мужчины, собирались в круг. В середине круга становился «амонжг» (букв. «ведущий, указывающий, руководящий»), он же запевала, с большой палкой в руке и начинал импровизировать, одновременно следя за четкостью движений танцоров, которые беспрекословно подчинялись его требованиям. Амонжг не только запевал текст, но и импровизировал различные жесты, действия, которые повторялись танцующими людьми. Ведущим могла быть и женщина. Амонжг запевал, а после каждого куплета, пропетого им, все дружно и задорно подхватывали припев: «Ой, ой, Чепена».

Когда то танцевали двухъярусный Чепена: на плечи танцующих нижнего ряда становились другие. Они брали друг друга за пояс и тоже замыкали круг. Амонжг начинал песню в среднем темпе, в таком же темпе пели припев танцующие, в такт двигаясь по кругу то влево, то вправо, в зависимости от того, что скажет ведущий: «рахизырджм чепена» — в правую сторону чепена или «галиуырджм чепена» — в левую сторону чепена, «рахиз къахжй чепена» — правой ногой чепена или галиу къахжй чепена — левой ногой чепена. Ритм песни и, соответственно, пляски убыстрялся до возможного предела.

Внезапно песня обрывалась. Один из танцующих вдруг предлагал сменить ведущего «Чепена». Все дружно подхватывали это предложение. Кто либо еще добавлял, что неплохо было бы выкупать его в реке. Тогда все исполнители дружно бросались на амонжг’а, подхватывали его на руки и, если ему не удавалось вовремя скрыться или увильнуть.

Если исходить из того, что эротическое слово считалось силой, способствующей плодородию почвы, плодовитости скота и деторождению, то получается, что песня-танец «Чепена» заключала в себе и определенное магическое значение.

Эту же семантику содержала и карачаево-балкарская песня-танец «Тепена». На свадьбе, после снятия с головы невесты платка, начинается обязательная традиционная свадебная песня-пляска «Тепена». Она тоже восходит к древнейшим культовым действиям. Семантика большинства вариантов «Тепена» — своеобразный синтез двух основных жанров свадебной поэзии «Орайды» и ритуальных благопожеланий (алгышей) балкаро-карачаевского фольклора:

С доброй ногой, с доброй ногой (входи),

Как это (зерно) размножится,

Счастье приносящей невестой будь…

На приуроченность «Тепена» к тому или иному свадебному обряду указывают тексты песен.

Например, в «Тепена» жениха и его дружков традиционной концовкой были слова:

Хватит, (потанцевали), присядем,

Возьмем в руку киеу аякъ,

Пусть всегда будем благословенны.

Как видим, в ритуальной жизни северокавказских народов, относящихся к разным языковым семьям, в религиозных представлениях об объектах и явлениях природы, в обрядах и обычаях много общего

При изучении всех сопутствующих обстоятельств поражает тот факт, что самые невероятные обычаи имеют очень простое объяснение: некоторые из них являются прямыми аллегориями характерных для данного общества нравственных представлений, которые мы совершенно не понимаем и которые были бы менее смешными в наших глазах, если бы мы их знали»

Многовековое культурное развитие Северного Кавказа от других регионов отличает сложное этнографическое разнообразие. В то же время в рамках этого региона сформировался единый комплекс народного костюма, который является ярким показателем общности исторического пути, культурных и экономических связей, основных этапов этнического развития, проживающих здесь народов[6]. Костюм является непременным атрибутом культуры.

Азербайджанский национальный костюм создавался в результате длительных процессов развития материальной и духовной культуры азербайджанского народа, он тесно связан с его историей и отражает её национальную специфику.

В костюме нашли отражение этнографические, исторические, художественные особенности народного творчества, который проявлялся и в создании определенных его форм. Азербайджанское искусство даёт о себе знать и в украшении костюма художественными вышивками, в ткачестве и вязании.

Стиль одежды всегда отражал и семейное положение, а также возраст его обладателя. Так, например костюм девушки и замужней женщины заметно отличались. Молодые женщины одевались наиболее ярко и нарядно.

У мужчин в Азербайджане папаха считалась символом мужества, чести и достоинства, потерять которую считалось большим позором. Как враждебный выпад против хозяина расценивалась кража его папахи. Можно было нанести оскорбление мужчине и всему его роду лишь сбив с его головы его папаху. По папахе и ее форме можно было определить социальное положение ее носителя. Мужчины никогда папаху не снимали (даже во время еды), за исключением омовения перед намазом (молитвой). Считалось непристойным появляться в общественных местах без головного убора.

Папахи из бараньего меха или из каракуля (гарапол) считались основным головным убором у мужчин. Существовали их различные формы и локальные наименования. Известно 4 типа азербайджанских папах:

Яппа папаг (или «гара папаг» — «чёрная папаха») — была широко распространена в Карабахе и была с матерчатым верхом. Различались они и по цвету — «гызыл папах» (золотая) и «гюмюш папаг» (серебристая).

Мотал папах (или «чобан папахы» — «пастушья папаха») — изготовлялась из длинноворсового овечьего меха, имела форму конуса. Мотал папах в основном носили бедные слои сельского населения.

Шиш папахы (или «бей папахы» — «папаха бека») — изготовлялась конусообразным или остроконечным. По названию материала, из которого их шили, они носили общее название — бухара папах, мех для которых привозили из Бухары. Носили их только зажиточные люди. Такие папахи были характерны и для городской знати.

Дагга (тагга) папах — была распространена в Нухинском уезде. Верх её шился из бархата.

Башлык — состоял из капюшона и длинных закругленных концов, обматывавшихся вокруг шеи. Зимой надевали башлык из сукна и шерсти.

Арахчын одевали под другие головные уборы (папаха, чалма у женщин). Она была типичным традиционным головным убором азербайджанцев, широко распространенными еще в средние века.

Женский национальный костюм азербайджанцев состоит из нижней и верхней одежды. Он включает в себя мешкообразное покрывало — «чадру» и лицевую занавеску — «рубенд», которые женщины надевали при выходе из дома. Верхняя одежда шилась из ярких цветных тканей, качество которых зависело от достатка семьи. В одежду входило также множество различных ювелирных украшений. Были популярны золотые и серебряные бусы, пуговицы, стилизованные под крупные зерна ячменя, низки монет, ажурные подвески, цепочки и т.п. Молодые в отличие от пожилых носили более светлую одежду с яркими цветами.

Азербайджанская национальная одежда — плод народной материальной и духовной культуры, прошедшей долгий и очень сложный путь развития. Будучи тесно связаны с историей народа, костюмы представляют собой один из ценных источников изучения его культуры. Национальные костюмы больше, чем все другие элементы материальной культуры, отражают национальные особенности народа и принадлежат к числу стабильных этнических признаков. Играя роль вспомогательного материала в деле выяснения вопросов этногенеза, определения вопросов культурно-исторических связей и взаимного влияния между народами, костюмы зависят от уровня хозяйственных отраслей и от географических условий.

Формирование грузинского национального костюма, как мужского, так и женского проходило под влиянием культуры городских центров, прежде всего Тифлиса (Тбилиси). Этот тип костюма вобрал в себя элементы средневекового грузинского костюма и костюма, распространенного у народов Северного Кавказа. Вместе с тем у отдельных этнографических групп, особенно у восточных горцев — пшавов и тушинов и грузин юго-западных районов — гурийцев и аджарцев, сохранялось большое своеобразие, вызванное их исторической обособленностью.

Вплоть до начала XX в. в народном грузинском костюме ярко проявлялись социальные отличия — в материале, покрое, расцветке, орнаментации и пр., которые поддерживались сложной социальной иерархией, унаследованной от эпохи средневековья.

У населения долинной части Грузии в комплекс мужской одежды входили свободная рубаха туникообразного покроя, с квадратной цветной вставкой спереди и прямым разрезом вдоль груди справа; нижние и верхние штаны — «шалвары», которые заправлялись в шерстяные или кожаные ноговицы; короткий приталенный архалук, с застежками от ворота до пояса, и длинная (до колен или ниже) суженная в талии и расклешенная книзу «чоха» (кафтан-черкеска) с газырями. Верхние шалвары, архалук и чоху крестьяне обычно шили из темной домотканной ткани.

В непогоду или дорогу поверх чохи надевали длинный плащ из особо выделанного войлока с начесом — «бурку» и капюшон — «башлык», из тонкого сукна с длинными широкими концами, которые заматывали вокруг шеи, прикрывая часть лица.

Архалук и чоху подпоясывали поясом с серебряными накладками, в торжественных случаях на поясе спереди носили кинжал.

Обычно головным убором крестьян были войлочные шапки, белые или серые, плотно прилегавшие к голове, без полей или с небольшими полями, и черные небольшие шапочки с округлым верхом и плотно прижатыми к тулье полями, которые носились на самой макушке.

Наиболее распространенным видом крестьянской обуви были сыромятные постолы. Для представителей высших сословий была характерна подобная чохе, но без газырей, одежда ярких расцветок, сшитая из дорогих тканей сложного покроя с откидными рукавами — «каба».

Носили также отороченный мехом кафтан — «куладжу».

Чоху шили из тонкого белого сукна. На подкладку рукавов, которые обычно заворачивались до локтя, употребляли красный шелк или атлас. Головным убором служила высокая конусообразная шапка из овчины, а обувью — высокие сапоги из цветной кожи с каблуками и загнутым кверху носком.

Женский костюм включал в себя длинную рубаху — «перанги» и штаны — «шейдиши», которые по низу у щиколотки украшались вышивкой, имевшей значение оберега (изображения растений, змей, рыб и пр.). Рубаху и «шейдиши» шили из цветной, чаще красной, тонкой ткани, богатые — из шелка. Верхней одеждой служило платье — «картули каба» [5]. Оно состояло из двух частей: открытого на груди и стянутого в талии лифа, от которого отходили длинные рукава, обычно сшитые только до локтя, и расклешенной юбки, которая скреплялась с лифом только на спине. В вырез лифа надевался расшитый шелком и бисером, серебряной или золотой нитью нагрудник.

Под рукава надевались украшенные вышивкой нарукавники, а на талию — тонкий матерчатый пояс, от которого спереди вдоль юбки спускались концы — две широкие вышитые ленты. Молодые предпочитали для праздничного платья мягкие светлые тона, пожилые — приглушенные, темные.

Основу головного убора составлял твердый обруч, обтянутый тканью, на который накладывалась шелковая или бархатная лентообразная повязка. Обруч с повязкой надевали поверх тонкой вуалевой косынки — «лечаки», края которой спадали вдоль головы, или один из них проходил под подбородком и прикреплялся сбоку к обручу. Сверху надевалась еще одна косынка. Вдоль висков из-под обруча обычно свободно спускались два завитых локона — «кави».

От одежды долинных районов конца Х1Х-начала XX вв. особенно сильно отличался костюм хевсуров. Он делался из грубой шерстяной домотканины, черного или темно-синего цвета. Его основу составляли (и в мужском, и в женском комплексе) прямые тяжелые рубахи, у мужчин — чуть ниже колен, у женщин — до щиколотки. Рубахи по груди, рукавам и подолу покрывались богатой цветной вышивкой и аппликациями. В орнаменте господствовали геометрические мотивы и, в том числе, мотив креста, служивший оберегом. Позаимствованные из долинного района приталенная мужская чоха и женская приталенная одежда, подобная чохе, здесь также нарядно декорировалась. Женщины покрывали голову черным платком с вышивкой, повязанным наподобие чалмы, мужчины носили небольшие черные, простеганные цветной шерстью, шапочки. Обувью служили вязанные из шерсти ярких цветов сапожки с меховой подошвой. До начала XIX в. здесь сохранялась средневековая боевая одежда — кольчуги, шлемы и маленькие круглые щиты, однолезвийные мечи, боевые кольца с шипами и т.д. Своеобразные черты хевсурского костюма сохранились в отдельных местах вплоть до нашего времени.

Многонациональный Петербург

“Укрепление гражданского единства и гармонизация межнациональных отношений в Санкт-Петербурге”

НАРОДЫ КАВКАЗА

Кавказ — могучий горный хребет, протянувшийся с запада на восток от Азовского моря до Каспийского. В южных отрогах и долинах расположились Грузия и Азербайджан, в западной части его склоны спускаются к Черноморскому побережью России. Народы, о которых пойдёт речь в этой статье, живут в горах и предгорьях северных склонов. Административно территория Северного Кавказа поделена между семью республиками: Адыгеей, Карачаево-Черкесией, Кабардино-Балкарией, Северной Осетией-Аланией, Ингушетией, Чечнёй и Дагестаном.

Внешний облик многих коренных жителей Кавказа однороден. Это светлокожие, преимущественно темноглазые и темноволосые люди с резкими чертами лица, с крупным («горбатым») носом, узкими губами. Горцы обычно более высокого роста по сравнению с жителями равнин. У адыгейцев часто встречаются светлые волосы и глаза (возможно, как результат смешения с народами Восточной Европы), а в жителях прибрежных районов Дагестана и Азербайджана чувствуется примесь, с одной стороны, иранской крови (узкие лица), а с другой — среднеазиатской (небольшие носы).

Кавказ недаром называют Вавилоном — здесь «смешалось» почти 40 языков. Учёные выделяют западно-, восточно- и южнокавказские языки. На западнокавказских, или абхазско-адыгских, говорят абхазы, абазины, шапсуги (живут северо-западнее Сочи), адыгейцы, черкесы, кабардинцы. Восточнокавказские языки включают нахские и дагестанские. К нахским относят ингушский и чеченский, а дагестанские делятся на несколько подгрупп. Крупнейшая из них — аваро-андо-цезская. Однако аварский — язык не только самих аварцев. В Северном Дагестане живёт 15 малых народов, каждый из которых населяет всего несколько соседних сёл, расположенных в изолированных высокогорных долинах. Говорят эти народы на разных языках, а аварский для них — язык межнационального общения, его изучают в школах. В Южном Дагестане звучат лезгинские языки. Лезгины живут не только в Дагестане, но и в соседних с этой республикой районах Азербайджана. Пока Советский Союз был единым государством, такое разделение было не очень заметным, но сейчас, когда государственная граница прошла между близкими родственниками, друзьями, знакомыми, народ переживает его болезненно. На лезгинских языках говорят: табасараны, агулы, рутульцы, цахуры и некоторые другие. В Центральном Дагестане преобладают даргинский (на нём, в частности, говорят в знаменитом селении Кубачи) и лакский языки.

На Северном Кавказе живут и тюркские народы — кумыки, ногайцы, балкарцы и карачаевцы. Есть горские евреи таты (в Дагестане, Азербайджане, Кабардино-Балкарии). Их язык, татский, относится к иранской группе индоевропейской семьи. К иранской же группе принадлежит и осетинский.

До Октября 1917г. почти все языки Северного Кавказа были бесписьменными. В 20-х гг. для языков большинства кавказских народов, кроме самых малочисленных, разработали алфавиты на латинской основе; издавалось большое количество книг, газет и журналов. В 30-х гг. латинский алфавит заменили алфавитами на русской основе, но они оказались менее приспособлены к передаче звуков речи кавказцев. Ныне на местных языках издаются книги, газеты, журналы, однако литературу на русском языке читает всё же большее количество людей.

По вероисповеданию большинство коренных народов Кавказа мусульмане. Однако осетины большей частью православные, а горские евреи исповедуют иудаизм. Традиционный ислам долгое время уживался с домусульманскими, языческими традициями и обычаями. В конце XX в. в некоторых регионах Кавказа, в основном в Чечне и Дагестане, стали популярны идеи ваххабизма. Это течение, возникшее на Аравийском полуострове, требует строгого соблюдения исламских норм жизни, отказа от музыки, танцев, выступает против участия женщин в общественной жизни.

КАВКАЗСКОЕ УГОЩЕНИЕ

Традиционные занятия народов Кавказа — пашенное земледелие и отгонное скотоводство. Многие карачаевские, осетинские, ингушские, дагестанские сёла специализируются на выращивании определённых видов овощей — капусты, помидоров, лука, чеснока, моркови и т. д. В горных районах Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии преобладают отгонное овцеводство и козоводство; из шерсти и пуха овец и коз вяжут свитеры, шапочки, шали и т. д.

Питание разных народов Кавказа очень сходно. Основа его — зерновые, молочные продукты, мясо. Последнее на 90 % баранина, свинину едят только осетины. Крупный рогатый скот режут редко. Правда, везде, особенно на равнинах, разводят много птицы — кур, индеек, уток, гусей. Хорошо и разнообразно умеют готовить птицу адыгейцы и кабардинцы. Знаменитые кавказские шашлыки готовят не так уж часто — баранину либо варят, либо тушат. Забивают и разделывают барана по строгим правилам. Пока мясо свежее, из кишок, желудка, потрохов делают разные виды варёной колбасы, которую нельзя долго хранить. Часть мяса сушат и вялят для хранения про запас.

Овощные блюда для северокавказской кухни нетипичны, но овощи едят постоянно — в свежем, квашеном и маринованном виде; их также употребляют как начинку для пирогов. На Кавказе любят горячие молочные блюда — разводят в топлёной сметане сырную крошку и муку, пьют охлаждённый кисломолочный продукт — айран. Всем известный кефир — изобретение кавказских горцев; его заквашивают особыми грибками в бурдюках. У карачаевцев этот молочный продукт называется «гыпы-айран«.

В традиционном застолье хлеб нередко заменяют другими видами мучных и крупяных блюд. Прежде всего это разнообразные каши. На Западном Кавказе, например, с любыми блюдами гораздо чаще, чем хлеб, едят крутую просяную или кукурузную кашу. На Восточном Кавказе (Чечня, Дагестан) самое популярное мучное блюдо — хинкал (кусочки теста варят в мясном бульоне или просто в воде, а едят с соусом). И каша, и хинкал требуют для приготовления меньше топлива, чем выпечка хлеба, и потому распространены там, где дрова в дефиците. На высокогорье, у пастухов, где топлива совсем мало, основной пищей служит толокно — обжаренная до коричневого цвета мука грубого помола, которую замешивают с мясным бульоном, сиропом, маслом, молоком, в крайнем случае просто с водой. Из полученного теста лепят шарики, их и едят, запивая чаем, бульоном, айраном. Большое бытовое и обрядовое значение в кавказской кухне имеют всевозможные пироги — с мясом, с картошкой, со свекольной ботвой и, конечно, с сыром. У осетин, к примеру, такой пирог называется «фыдиин». На праздничном столе обязательно должны стоять три «уалибаха» (пироги с сыром), причём располагают их так, чтобы они были видны с неба Святому Георгию, которого осетины особо почитают.

Осенью хозяйки заготавливают варенья, соки, сиропы. Раньше сахар при изготовлении сладостей заменяли мёдом, патокой или уваренным виноградным соком. Традиционная кавказская сладость — халва. Её делают из поджаренной муки или обжаренных в масле крупяных шариков, добавляя масло и мёд (или сахарный сироп). В Дагестане готовят своего рода жидкую халву — урбеч. Поджаренные семена конопли, льна, подсолнуха или абрикосовые косточки растирают с растительным маслом, разведённым в меду или сахарном сиропе.

На Северном Кавказе делают прекрасное виноградное вино. Осетины издавна варят ячменное пиво; у адыгейцев, кабардинцев, черкесов и тюркских народов его заменяет буза, или махсыма, — род светлого пива из проса. Более крепкая буза получается при добавлении мёда.

В отличие от своих соседей-христиан — русских, грузин, армян, греков — горские народы Кавказа не едят грибов, зато собирают дикорастущие ягоды, дикие груши, орехи. Охота, любимое занятие горцев, ныне потеряла своё значение, так как большие участки гор заняты заповедниками, а многие животные, например зубры, включены в Международную Красную книгу. Кабанов в лесах очень много, но на них мало охотятся, ибо мусульмане свинину не едят.

КАВКАЗСКИЕ СЁЛА

С давних времён жители многих сёл помимо сельского хозяйства занимались ремёслами. Балкарцы славились как искусные каменщики; лакцы изготавливали и ремонтировали металлические изделия, а на ярмарках — своеобразных центрах общественной жизни — нередко выступали жители села Цовкра (Дагестан), которые овладели искусством циркачей-канатоходцев. Народные промыслы Северного Кавказа известны далеко за его пределами: расписная керамика и узорчатые ковры из лакского селения Балхар, деревянные изделия с металлической насечкой из аварского села Унцукуль, серебряные украшения из селения Кубачи. Во многих сёлах, от Карачаево-Черкесии до Северного Дагестана, занимаются валянием шерсти — изготавливают бурки, войлочные ковры. Бурка — необходимая часть горского и казачьего кавалерийского снаряжения. Она защищает от непогоды не только во время езды — под хорошей буркой можно укрыться от ненастья, как в маленькой палатке; она совершенно незаменима для пастухов. В сёлах Южного Дагестана, особенно у лезгин, изготавливают великолепные ворсовые ковры, высоко ценящиеся во всём мире.

Старинные кавказские сёла чрезвычайно живописны. Каменные дома с плоскими крышами и открытыми галереями с резными столбами лепятся вплотную друг к другу вдоль узких улочек. Нередко такой дом окружён оборонительными стенами, а рядом с ним возвышается башня с узкими бойницами — раньше в таких башнях во время набегов врага пряталась вся семья. Ныне башни за ненадобностью заброшены и постепенно разрушаются, так что живописность мало-помалу исчезает, а новые дома строятся из бетона или кирпича, с остеклёнными верандами, часто в два и даже в три этажа.

Эти дома не так оригинальны, зато удобны, и их обстановка порой не отличается от городской — современная кухня, водопровод, отопление (правда, туалет и даже умывальник нередко находятся во дворе). Новые дома часто служат только для приёма гостей, а семья живёт или в нижнем этаже, или в старом доме, превращённом в своего рода жилую кухню. Кое-где ещё можно увидеть развалины древних крепостей, стен и укреплений. В ряде мест сохранились кладбища со старинными, хорошо сохранившимися могильными склепами.

Автор статьи: С.Арутюнов

ПРАЗДНИК В ГОРНОМ СЕЛЕ

Наступает утро праздника. На улицы выходит дружина «волков» — парней, одетых в вывернутые мехом наружу овчинные тулупы, с волчьими масками на лицах и деревянными мечами. Их предводитель несёт вымпел из полоски меха, а двое самых сильных мужчин — длинный шест. «Волки» обходят село и собирают дань с каждого двора — праздничные хлебцы; их нанизывают на шест. В дружине есть и другие ряженые: «лешие» в костюмах из мха и сосновых веток, «медведи», «скелеты» и даже современные персонажи, например «милиционеры», «туристы». Ряженые разыгрывают смешные сиенки, задирают зрителей, могут и в снег повалить, но никто не обижается. Потом на площади появляется «квидили», который символизирует прошедший год, уходящую зиму. Изображающий этот персонаж парень одет в длинный балахон из шкур. Из прорези в балахоне торчит шест, а на нём — голова «квидили» со страшной пастью и рогами. Актёр незаметно от зрителей управляет пастью с помошью верёвочек. «Квидили» забирается на «трибуну», сделанную из снега и льда, и произносит речь. Он желает всем добрым людям удачи в новом году, а затем обращается к событиям года прошедшего. Называет тех, кто совершил дурные поступки, бездельничал, хулиганил, а «волки» хватают «виновных» и волокут к реке. Чаше их отпускают на полпути, лишь изваляв в снегу, но кое-кого могут и окунуть в воду, правда только ноги. Отличившихся добрыми делами «квидили», наоборот, поздравляет и вручает им по бублику с шеста.

Как только «квидили» сходит с трибуны, ряженые набрасываются на него и ташат на мост через речку. Там предводитель «волков» мечом «убивает» его. Играющий «квидили» парень под балахоном открывает спрятанную бутылку с краской, и «кровь» обильно льётся на лёд. «Убитого» кладут на носилки и торжественно уносят. В укромном месте ряженые раздеваются, оставшиеся бублики делят между собой и присоединяются к веселящемуся народу, но уже без масок и костюмов.

Автор статьи: С.Арутюнов.

ТРАДИЦИОННЫЙ КОСТЮМ К А Б А Р Д И Н Ц Е В И Ч Е Р К Е С О В

Адыги (кабардинцы и черкесы) долгое время считались на Северном Кавказе законодателями моды, и потому их традиционный костюм оказал заметное влияние на одежду соседних народов.

Мужской костюм кабардинцев и черкесов сложился в то время, когда мужчины значительную часть жизни проводили в военных походах. Всадник не мог обходиться без длинной бурки: она заменяла ему в пути дом и постель, защищала от холода и жары, дождя и снега. Другой вид тёплой одежды — овчинные шубы, их носили пастухи и пожилые мужчины.

Верхней одеждой служила также черкеска. Её шили из сукна, чаше всего чёрного, бурого или серого, иногда белого. До отмены крепостного права белые черкески и бурки имели право носить только князья и дворяне. По обеим сторонам груди на черкеске нашивали кармашки для деревянных трубочек-газырей, в которых хранили заряды для ружей. Знатные кабардинцы, чтобы доказать свою лихость, нередко ходили в рваной черкеске.

Под черкеску, поверх нательной рубахи, надевали бешмет — кафтан с высоким стоячим воротником, длинными и узкими рукавами. Представители высших сословий шили бешметы из хлопчатобумажной, шёлковой или тонкой шерстяной материи, крестьяне — из домашнего сукна. Бешмет для крестьян был домашней и рабочей одеждой, а черкеска праздничной.

Головной убор считался важнейшим элементом мужской одежды. Его надевали не только для зашиты от холода и жары, но и для «чести». Обычно носили меховую папаху с суконным донышком; в жаркое время — войлочную шляпу с широкими полями. В ненастье поверх папахи накидывали суконный башлык. Парадные башлыки украшали галунами и золотым шитьём.

Князья и дворяне носили красную сафьяновую обувь, украшенную галунами и золотом, а крестьяне — грубую обувь из сыромятной кожи. Не случайно в народных песнях борьбу крестьян с феодалами называют борьбой «сыромятных башмаков с сафьяновыми».

Традиционный женский костюм кабардинцев и черкесов отражал социальные различия. Нательной одеждой была длинная шёлковая или хлопчатобумажная рубаха красного или оранжевого цвета. На рубаху надевали короткий кафтанчик, обшитый галуном, с массивными серебряными застёжками. По покрою он походил на мужской бешмет. Поверх кафтанчика — длинное платье. Спереди у него был разрез, в котором виднелись нижняя рубаха и украшения кафтанчика. Костюм дополнялся поясом с серебряной пряжкой. Платья красного цвета разрешалось носить только женшинам дворянского происхождения.

Пожилые носили ватный стёганый кафтан, а молодым, по местному обычаю, не полагалось иметь тёплую верхнюю одежду. От холода их зашишала только шерстяная шаль.

Головные уборы менялись в зависимости от возраста женшины. Девочка ходила в платке или с непокрытой головой. Когда же её можно было сватать, она надевала «золотую шапочку» и носила до рождения первого ребёнка. Шапочку украшали золотым и серебряным галуном; донышко делали лз сукна или бархата, а верх увенчивала серебряная шишечка. После рождения ребёнка женшина меняла шапочку на тёмный платок; сверху на него обычно накидывали шаль, чтобы закрыть волосы. Обувь шили из кожи и сафьяна, праздничную — обязательно красного цвета.

Автор статьи: Л.Соловьёва.

КАВКАЗСКИЙ ЗАСТОЛЬНЫЙ ЭТИКЕТ

У народов Кавказа большое значение всегда придавалось соблюдению застольных традиций. Основные предписания традиционного этикета сохранились и сейчас. В пише полагалось быть умеренным. Осуждалось не только обжорство, но и «многоядение». Один из бытописателей народов Кавказа отмечал, что осетины довольствуются таким количеством пиши, «при котором европеец едва ли может сколько-нибудь продолжительное время существовать». Тем более это относилось к спиртным напиткам. Например, у адыгов считалось бесчестьем напиться в гостях. Употребление алкоголя когда-то было сродни священнодействию. «Они пьют с большой торжественностью и почтением. всегда с обнажённой головой в знак наивысшего смирения», — сообщал об адыгах итальянский путешественник XV в. Дж. Интериано.

Кавказское застолье — своеобразный спектакль, где в деталях расписано поведение каждого: мужчин и женщин, старших и младших, хозяев и гостей. Как правило, даже если трапеза проходила в домашнем кругу, мужчины и женшины за один стол вместе не садились. Сперва ели мужчины, за ними женшины и дети. Впрочем, на праздниках им разрешалось есть одновременно, но в разных помещениях или за разными столами. Старшие и младшие тоже не садились за один стол, а если садились, то в установленном порядке — старшие в «верхнем», младшие в «нижнем» конце стола, В старину, например, у кабардинцев младшие только стояли у стен и обслуживали старших; их так и называли — «подпиратели стен» или «стоящие над головами».

Распорядителем застолья был не хозяин, а старший из присутствовавших- «тамада». Это адыго-абхазское слово получило широкое распространение, и сейчас его можно услышать за пределами Кавказа. Он произносил тосты, предоставлял слово; за большими столами тамаде полагались помощники. Вообше трудно сказать, что больше делали за кавказским столом: ели или произносили тосты. Тосты отличались пышностью. Качества и заслуги человека, о котором говорили, превозносились до небес. Торжественная трапеза всегда прерывалась песнями и танцами.

Когда принимали уважаемого и дорогого гостя, обязательно совершали жертвоприношение: резали или корову, или барана, или курицу. Такое «пролитие крови» было знаком почтения. Учёные видят в нём отголосок языческого отождествления гостя с Богом. Недаром у адыгов есть поговорка «Гость — Божий посланник». У русских она звучит ешё определённее: «Гость в дом — Бог в дом».

Как в торжественном, так и в обыденном застолье большое значение придавалось распределению мяса. Лучшие, почётные куски полагались гостям и старейшим. У абхазов главному гостю преподносили лопатку или бедро, старейшему — полголовы; у кабардинцев лучшими кусками считались правая половина головы и правая лопатка, а также грудинка и пупок птицы; у балкариев — правая лопатка, бедренная часть, суставы задних конечностей. Другие получали свои доли в порядке старшинства. Тушу животного полагалось расчленять на 64 куска.

Если хозяин замечал, что его гость из приличия или стеснения переставал есть, он подносил ему ешё одну почётную долю. Отказ считался неприличным, как бы тот ни был сыт. Хозяин никогда не прекращал есть раньше гостей.

Застольный этикет предусматривал стандартные формулы приглашения и отказа. Вот как они звучали, например, у осетин. Никогда не отвечали: «Я сыт», «Я наелся». Следовало сказать: «Благодарю, я не стесняюсь, я хорошо попотчевал себя». Съедать всю поданную на стол пишу также считалось неприличным. Блюда, оставшиеся нетронутыми, у осетин назывались «доля убирающего стол». Знаменитый -исследователь Северного Кавказа В. Ф. Мюллер говорил, что в бедных домах осетин застольный этикет соблюдается строже, чем в раззолоченных дворцах европейской знати.

В застолье никогда не забывали о Боге. Трапеза начиналась молитвой Всевышнему, а каждый тост, каждое благопожелание (хозяину, дому, тамаде, присутствующим) — с произнесения его имени. У абхазов просили, чтобы Господь благословил того, о ком идёт речь; у адыгов на празднестве, скажем, по поводу постройки нового дома говорили: «Пусть Бог сделает это место счастливым» и т. д.; у абхазов часто употреблялось такое застольное благопожелание: «Да благословят тебя и Бог, и люди» или просто: «Пусть благословят тебя люди».

Женшины в мужском застолье, по традиции, не участвовали. Они могли только обслуживать пирующих в гостевом помещении — «кунацкой». У некоторых народов (горных грузин, абхазов и др.) хозяйка дома иногда всё же выходила к гостям, но только для того, чтобы провозгласить в их честь тост и тут же выйти.

Автор статьи: А.Першиц, Я.Смирнова.

ПРАЗДНИК ВОЗВРАЩЕНИЯ ПАХАРЕЙ

Важнейшее событие в жизни земледельца — пахота и сев. У народов Кавказа начало и завершение этих работ сопровождались магическими ритуалами: по народным представлениям, они должны были способствовать обильному урожаю.

Адыги выезжали в поле одновременно — всем селом или, если село бЧйло большое, улицей. Избирали «старшего пахаря», определяли место для стана, строили шалаши. Здесь же устанавливали «знамя» пахарей — пяти-семиметровый шест с прикреплённым к нему куском жёлтой материи. Жёлтый цвет символизировал созревшие колосья, длина шеста — величину будущего урожая. Поэтому «знамя» старались сделать как можно длиннее. Его бдительно охраняли — чтобы не украли пахари из других станов. Потерявшим «знамя» грозил неурожай, а у похитителей, наоборот, зерна прибавлялось.

Первую борозду прокладывал самый удачливый хлебороб. Перед этим пашню, быков, плуг обливали водой или бузой (хмельным напитком из хлебных злаков). Лили бузу также на первый перевёрнутый пласт земли. Пахари срывали друг с друга шапки и кидали на землю, чтобы плуг запахал их. Считалось, что чем больше шапок окажется в первой борозде, тем лучше.

Весь период весенних работ пахари жили в стане. Они трудились от зари до зари, но тем не менее оставалось время и для весёлых шуток и игр. Так, тайно наведавшись в село, парни похищали шапку у девушки из знатного рода. Через несколько дней её торжественно возвращали, а семья «потерпевшей» устраивала для всего села угошение и танцы. В ответ на похищение шапки крестьяне, не выезжавшие в поле, крали из стана ремень от плуга. Чтобы «выручить ремень», в дом, где его прятали, приносили в качестве выкупа еду и напитки. Следует добавить, что с плугом связан целый ряд запретов. Например, на него нельзя было садиться. «Провинившегося» били крапивой или привязывали к колесу поваленной на бок арбы и вертели его. Если на плуг садился «чужой», не из своего стана, с него требовали выкуп.

Известна игра «пристыживание поваров». Выбирали «комиссию», и та проверяла работу поваров. Если находила упущения, родственники должны были принести в поле угошение.

Особенно торжественно адыги отмечали окончание сева. Женщины заранее готовили бузу и различные кушанья. Плотники для состязаний в стрельбе делали специальную мишень — кабак («кабак» в некоторых тюркских языках — вид тыквы). Мишень была похожа на ворота, только маленькие. На перекладину вешали деревянные фигурки животных и птиц, и каждая фигурка обозначала определённый приз. Девушки трудились над маской и одеждой для ажегафе («танцующего козла»). Ажегафе был главным персонажем праздника. Его роль исполнял остроумный, весёлый человек. Он надевал маску, вывернутую шубу, привязывал хвост и длинную бороду, голову увенчивал козлиными рогами, вооружался деревянной саблей и кинжалом.

Торжественно, на украшенных арбах, пахари возвращались в село. На передней арбе красовалось «знамя», а на последней была укреплена мишень. За процессией следовали всадники и на всём скаку стреляли в кабак. Чтобы труднее было попасть в фигурки, мишень специально раскачивали.

На протяжении всего пути от поля до села ажегафе развлекал народ. Даже самые смелые шутки сходили ему с рук. Служители ислама, считая вольности ажегафе богохульством, проклинали его и никогда не участвовали в празднике. Однако этот персонаж был настолько любим адыгамй, что на запрет священников не обращали внимания.

Не доезжая до села, процессия останавливалась. Пахари разбивали площадку для совместной трапезы и игр, плугом проводили глубокую борозду вокруг неё. В это время ажегафе обходил дома, собирая угошение. Сопровождала его «жена», роль которой исполнял мужчина, нарядившийся в женскую одежду. Они разыгрывали забавные сценки: например, ажегафе падал замертво, и для его «воскрешениях с хозяина дома требовали угошение и т. п.

Праздник продолжался несколько дней и сопровождался обильным угощением, танцами и весельем. В заключительный день устраивали скачки и джигитовку.

В 40-х гг. XX в. праздник возвращения пахарей исчез из быта адыгов. Но одного из любимых персонажей — ажегафе — и теперь нередко можно встретить на свадьбах и других торжествах.

ХАНЦЕГУАШЕ

Может ли самая обыкновенная лопата стать княгиней? Оказывается, бывает и такое.

У адыгов существует обряд вызывания дождя, называемый «ханиегуаше». «Хание» — по-адыгски «лопата», «гуа-ше» — «княгиня», «госпожа». Обряд совершали, как правило, в пятницу. Собирались молодые женщины и из деревянной лопаты для веяния зерна дела* ли Княгиню: к черенку прикрепляли перекладину, наряжали лопату в женскую одежду, покрывали платком, подпоясывали. «Шею» украшали «ожерельем» — закопчённой цепью, на которую вешают котёл над очагом. Её старались взять в доме, где были случаи смерти от удара молнии. Если хозяева возражали, цепь иногда даже крали.

Женщины, обязательно босые, брали за «руки» чучело и с песней «Боже, во имя Твоё мы ведём Ханиегуаше, пошли нам дождь» обходили все дворы села. Хозяйки выносили угощение или деньги и обливали женщин водой, приговаривая: «Боже, прими благосклонно». Тех, кто делал Ханиегуаше скупые подношения, соседи осуждали.

Постепенно процессия увеличивалась: к ней присоединялись женщины и дети из дворов, куда «заводили» Ханиегуаше. Иногда носили с собой цедилки для молока и свежий сыр. Они имели o магическое значение: так же легко, как через цедилку проходит молоко, должен пойти дождь из облаков; сыр символизировал насыщенную влагой почву.

Обойдя село, женшины выносили чучело к реке и устанавливали на берегу. Наступало время ритуальных купаний. Участницы обряда сталкивали друг друга в реку и обливали водой. Особенно старались облить молодых замужних женщин, имевших маленьких детей.

Черноморские шапсуги после этого бросали чучело в воду, а по истечении трёх дней вытаскивали его и ломали. Кабардинцы же приносили чучело в центр села, приглашали музыкантов и танцевали вокруг Ханиегуаше до самой темноты. Торжества заканчива-‘ лись обливанием чучела семью вёдрами воды. Иногда вместо него по улицам носили наряженную лягушку, которую потом бросали в реку.

После захода солнца начиналось пиршество, на котором съедали собранное по селу угошение. Магическое значение в обряде имели всеобщее веселье и смех.

Образ Ханиегуаше восходит к одному из персонажей мифологии адыгов — хозяйке рек Псйхогуаше. К ней обращались с просьбой о ниспослании дождя. Поскольку Ханиегуаше олицетворяла языческую богиню вод, день недели, когда она «посещала» село, считался священным. По народным представлениям, неблаговидный поступок, совершённый в этот день, был особенно тяжким грехом.

Капризы погоды неподвластны человеку; засуха, как и много лет назад, время от времени посещает поля земледельцев. И тогда по адыгским сёлам шествует Ханиегуаше, давая надежду на скорый и обильный дождь, веселя старых и малых. Конечно, в конце XX в. этот обряд воспринимается больше как развлечение, и участвуют в нём в основном дети. Взрослые же, даже не веря, что таким способом можно вызвать дождь, с удовольствием одаривают их сладостями и деньгами.

Автор статей: Л.Соловьёва.

АТАЛЫЧЕСТВО

Если бы современного человека спросили, где следует воспитывать детей, то он бы с недоумением ответил: «Где же, как не дома?». А между тем в древности и раннем Средневековье был широко распространён обычай, когда ребёнка сразу после рождения отдавали на воспитание в чужую семью. Этот обычай зафиксирован у скифов, древних кельтов, германцев, славян, тюрков, монголов и некоторых других народов. На Кавказе он существовал до начала XX в. у всех горских народов от Абхазии До Дагестана. Кавказоведы называют его тюркским словом «аталычество» (от «аталык» — «как бы отец»).

Как только в уважаемой семье рождались сын или дочь, претенденты на должность аталыка спешили предложить свои услуги. Чем знатнее и богаче была семья, тем больше находилось желающих. Чтобы всех опередить, новорождённого подчас крали. Считалось, что у аталыка не должно быть больше одного воспитанника или воспитанницы. Кормилицей становилась его жена (аталычка) или её родственница. Иногда со временем ребёнок переходил от одного аталыка к другому.

Воспитывали приёмных детей почти так же, как родных. Разница была в одном: аталык (и вся его семья) уделял приёмышу намного больше внимания, его лучше кормили и одевали. Когда мальчика учили ездить верхом, а затем и джигитовать, владеть кинжалом, пистолетом, ружьём, охотиться, то присматривали за ним внимательнее, чем за собственными сыновьями. Если случались военные стычки с соседями, аталык брал подростка с собой и зашишал его собственным телом. Девочку приобщали к женским работам по дому, учили вышивать, посвящали в тонкости сложного кавказского этикета, внушали принятые представления о женской чести и гордости. В родительском доме предстоял экзамен, причём юноша должен был показать, чему он научился, публично. Юноши обычно возвращались к отцу и матери, достигнув совершеннолетия (лет в 16) или ко времени женитьбы (лет в 18); девочки, как правило, раньше.

Всё время, пока ребёнок жил у аталыка, с родителями он не виделся. Поэтому в родной дом возвращался, словно в чужую семью. Проходили годы, прежде чем он привыкал к отцу и матери, братьям и сестрам. А вот близость с семьёй аталыка сохранялась всю жизнь, и, по обычаю, она приравнивалась к кровной.

Возвращая воспитанника, аталык дарил ему одежду, оружие, коня. Но сам он и его жена получали ешё более щедрые подарки от отца воспитанника: несколько голов скота, иногда даже землю. Между обеими семьями устанавливалась тесная близость, так называемое искусственное родство, не менее крепкое,» чем кровное.

Родство по аталычеству устанавливалось между равными по общественному положению людьми — князьями, дворянами, богатыми крестьянами; порой между соседними народами (абхазами и мегрелами, кабардинцами и осетинами и т. п.). Княжеские семьи заключали таким образом династические союзы. В других случаях вышестоящий феодал передавал ребёнка на воспитание нижестоящему или богатый крестьянин — менее зажиточному. Отеи воспитанника не только одаривал аталыка, но и оказывал ему поддержку, защищал от врагов и т. п. Таким образом он расширял круг зависимых людей. Аталык расставался с частью своей независимости, зато приобретал покровителя. Не случайно у абхазов и адыгов «воспитанниками» могли стать уже взрослые люди. Чтобы молочное родство считалось признанным, «воспитанник» прикасался губами к груди жены аталыка. У чеченцев и ингушей, не знавших выраженного социального расслоения, обычай аталычества не развился.

В начале XX столетия учёные предложили 14 объяснений происхождения аталычества. Сейчас сколько-нибудь серьёзных объяснений осталось два. По мнению крупного отечественного кавказоведа М. О. Косвена, аталычество — остаток авункулата (от лат. avunculus — «брат матери»). Этот обычай был известен в древности. Как пережиток сохранился он и у некоторых современных народов (особенно в Центральной Африке). Авункулат устанавливал теснейшую связь ребёнка с дядей со стороны матери: по правилам, воспитывал ребёнка именно дядя. Однако сторонники данной гипотезы не могут ответить на простой вопрос: почему аталыком становился не брат матери, а чужой человек? Более убедительным кажется другое объяснение. Воспитательство вообще и кавказское аталычество в частности зафиксировано не раньше, чем в пору разложения первобытнообщинного строя и возникновения классов. Старые кровнородственные связи уже рвались, а новых ещё не было. Люди, чтобы приобрести сторонников, защитников, покровителей и т. д., устанавливали искусственное родство. Одним из его видов и стало аталычество.

Автор статьи: А.Першиц, Я.Смирнова.

«СТАРШИЙ» И «МЛАДШИЙ» НА КАВКАЗЕ

Вежливость и сдержанность очень ценят на Кавказе. Недаром адыгейская пословица гласит: «Не стремись к почётному месту — если ты его заслужил, оно тебе достанется». Особенно известны строгими нравами адыгейцы, черкесы, кабардинцы. Большое значение они придают своему внешнему виду: даже в жаркую погоду пиджак и шляпа — непременные детали одежды. Ходить нужно степенно, разговаривать неторопливо, негромко. Стоять и сидеть полагается чинно, нельзя прислониться к стене, закинуть ногу на ногу, тем более небрежно развалиться на стуле. Если мимо проходит человек, старший по возрасту, пусть и совсем незнакомый, нужно встать и поклониться.

Гостеприимство и уважение к старшим — краеугольные камни кавказской этики. Гостя окружают неусыпным вниманием: выделят лучшую комнату в доме, ни на минуту не оставят одного — всё время, пока гость не ляжет спать, с ним будет находиться или сам хозяин, или его брат, или другой близкий родственник. Обедает с гостем обычно хозяин, возможно, присоединятся старшие родственники или друзья, но хозяйка и другие женшины за стол не сядут-будут только прислуживать. Младшие члены семьи могут и вовсе не показаться, а уж заставить их сесть за стол вместе со Старшими и вовсе дело немыслимое. Рассаживаются за столом в принятом порядке: во главе — тамада, т. е. распорядитель застолья (хозяин дома или старший среди собравшихся), справа от него — почётный гость, далее по старшинству.

Когда по улице идут двое, то младший обычно идёт слева от старшего. Если к ним присоединяется третий человек, скажем средний по возрасту, младший перестраивается направо и чуть назад, а вновь подошедший занимает его место слева. В таком же порядке рассаживаются в самолёте или автомобиле. Это правило восходит к эпохе Средневековья, когда люди ходили вооружённые, со шитом на левой руке, и младший был обязан оберегать старшего от возможного нападения из засады.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector