Сочинение памятник василию теркину

Автор не заставляет своего героя совершать какие-то выдающиеся подвиги. Хотя, как знать. Одна переправа, да сбитый самолет, да взятый в плен вражеский язык чего стоят.
Мне нравится жизнелюбие Василия Теркина. Каждый день он смотрит в глаза смерти на фронте, где никто «не заколдован от осколка-дурака, от любой дурацкой пули». Порой он мерзнет, порой голодает, не имеет вестей от родных. Но Василий никогда не унывает. Живет и радуется жизни:

Курит, ест и пьет со смаком
На позиции любой.
Он может переплыть ледяную реку, тащить, надрываясь, языка. Но вот вынужденная стоянка, «а мороз — ни стать, ни сесть». И Теркин заиграл на гармони:
И от той гармошки старой,
Что осталась сиротой,
Как-то вдруг теплее стало
На дороге фронтовой.

Теркин — душа солдатской компании. Недаром товарищи любят слушать его то шутливые, а то и серьезные рассказы. Вот они лежат в болотах, где перемокшая пехота мечтает уже даже о том, что «хоть бы смерть, да на сухом». Сыплет дождик. И даже покурить нельзя: размокли спички. Солдаты все на свете клянут, и кажется им, «хуже нет уже беды». А Теркин усмехается и начинает длинное рассуждение. Говорит он о том, что пока солдат чувствует локоть товарища, он силен. За ним батальон, полк, дивизия. А то и фронт. Да что там: вся Россия! Вот в прошлом году, когда немец рвался к Москве и пел «Москва моя», — тогда и нужно было кручиниться. А нынче враг совсем не тот, «этой песней прошлогодней -нынче немец не певец». Василий в трудные минуты всегда находил нужные слова, которые могли бы утешить его товарищей. Такой уж у него талант.

Однако самая пронзительная, на мой взгляд, глава — глава «Смерть и воин», в которой герой, раненый, лежит на снегу и замерзает. И чудится ему, что пришла смерть.

Снег под ним, набрякши кровью,
Взялся грудой ледяной.
Смерть склонилась к изголовью:
Ну, солдат, пойдем со мной.
И чего уж, казалось, держаться за эту жизнь, где вся радость только в том, что или замерзнуть, или рыть окопы, или бояться, что убьют тебя. Но не таков Василий, чтобы легко сдаться Косой:

Буду плакать, выть от боли,
Гибнуть в поле без следа.
Но тебе по доброй воле
Я не сдамся никогда.
И воин побеждает смерть:
И подумала впервые
Смерть, следя со стороны:
«До чего они, живые,
Меж собой свои — дружны.
Потому и с одиночкой
Сладить надобно суметь.
Нехотя даешь отсрочку».
И, вздохнув, отстала Смерть.

«Книга про бойца» была очень нужной на фронте, она поднимала дух солдат, вела их к победе. Присутствия духа и свойственного ему юмора Теркин не теряет не только в смертельно опасных ситуациях, но и в психологически не менее, а, может быть и более напряженных сценах общения с вышестоящими чинами. «С улыбкой неробкой» и словами, которые ей под стать, обращается он после переправы к полковнику и так же спокойно реагирует затем на вызов к генералу. В отличие от Моргунка, героя ранней поэмы Твардовского «Страна Муравия», Теркин нигде не становится ведомым – он сам себе и другим политрук – не в идеологическом, конечно, понимании, а в сугубо человеческом смысле. Герой понимает, что именно на таких, как он, чернорабочих войны, держится фронт, что такие, как он, незаменимы, но отнюдь не бравирует этим – просто сохраняет собственное достоинство.

Он уважает армейские законы, своих командиров, о чем говорит хотя бы глава «Генерал», но он прям и смел потому, что в годы Великой Отечественной войны субординацию ощутимо потеснило или, во всяком случае, дополнило фронтовое братство – понимание, сочувствие и доверие, общий долг, порыв и духовное родство, связавшие воинов разных рангов и поколений. Образом Теркина Твардовский снимает неизбежное вроде бы в армии противоречие между независимостью и подчиненностью – это хорошо почувствовал и не преминул подчеркнуть в своих воспоминаниях о поэте прославленный генерал Горбатов.
Автор дорожит неофициальным пониманием происходящего, осознавая, что старшинство на войне – вещь весьма относительная. Об этом прямо говорится в строках, не вошедших, к сожалению, в окончательный текст:

Но над каждым генералом
Кто бы ни был он такой –
Есть другой – большой над малым –
А над тем еще другой, что старше,
Есть ступень – хотя б одна.
И над самым старшим – маршал
И над Маршалом Война…

Василий Теркин» остается одной из самых любимых и знаемых в народе книг. И объясняется это в немалой степени именно ее созвучием нашей современности. Созвучием в самом коренном и главном — в нравственной атмосфере книги, в том общем отношении поэта к миру и к человеку, которое явно или скрыто живет в каждой ее строке.

На страницах «Книги про бойца» царит дух искренности и свободы. Эта внутренняя творческая свобода художника сказывается здесь во всем: и в удивительной, поистине пушкинской естественности стиха, и в мудрой простоте живого, точного слова, и в непринужденности доверительных обращений к другу-читателю. А самое главное, она находит выражение в бескомпромиссной правдивости и честности этой книги, знаменитой своей бодростью и юмором, но ни в чем не обошедшей, не сгладив шей тяжесть и горечь войны. Откровенно и прямо говорит поэт о горечи отступлений, о тяготах солдатского быта, о страхе смерти, о горе бойца, который спешит в только что освобожденную родную деревню и узнает, что нет у него больше ни дома, ни жены, ни сына.

«Памятник русскому солдату (по поэме А. Твардовского «Василий Теркин»)»

В нашей стране установлен памятник литературному герою — бойцу Василию Теркину. Мне кажется, что данный герой заслужил эту честь по праву.

Вместе с тем памятник, можно считать, поставлен всем тем, кто любил свою страну и не жалел в годы Великой Отечественной войны своей крови и ценой жизни приближал победу.

В библиотеке, куда я пришел, чтобы взять поэму, мне досталось очень интересное издание: вместе с текстом были помещены письма читателей «Василия Теркина» с 1942 по 1970 год и ответ читателям «Как был написан „Василий Теркин“». И я понял, что поэма Твардовского была действительно народной, вернее солдатской, поэмой. По воспоминаниям Солженицына, солдаты его батареи из многих книг предпочитали больше всего ее да «Войну и мир» Толстого.

Я же хочу остановиться, прежде всего, на том, что мне лично больше всего нравится в поэме и ее герое.

А больше всего мне нравится в произведении Александра Трифоновича язык — легкий, образный, народный. Стихи его запоминаются сами. По душе необычность книги, то, что она как бы без начала и конца. Словно ты вновь встретился со старым другом, которого тебе представлять не надо, а потом расстался с ним. Что же, это жизнь… И то, что автор предлагает:

Словом, книгу с середины

И начнем. А там пойдет, —

это, думается, делает героя и ближе, и понятнее. Очень правильно и то, что поэт приписал Теркину не так уж много геройских подвигов. Одного сбитого самолета да взятого языка вполне достаточно. А ведь, по признанию самого Твардовского, он чуть было не увлекся «сюжетностью». Хотел «заставить» Теркина перейти линию фронта и действовать в тылу у противника на Смоленщине (кстати, родине самого автора). Но чувство меры не дало этого сделать.

Недаром же Александр Исаевич Солженицын в своих литературных воспоминаниях «Бодался теленок с дубом» восхищался этим чувством меры у Твардовского. Он, в частности, писал, что, не имея свободы сказать полную правду о войне, Твардовский останавливался перед каждой ложью чуть не на последнем миллиметре, но нигде этого барьера не переступил. Оттого и вышло чудо! Если бы меня спросили, почему Василий Теркин стал одним из моих любимых литературных героев, я бы сказал, что он очень мне по душе жизнелюбием. На фронте, где каждый день рядом ходит смерть, где никто «не заколдован от осколка-дурака, от любой дурацкой пули», он порой мерзнет и голодает, не имеет вестей от родных, его ранят, но Василий не унывает. Живет и радуется жизни.

В кухне — с места, с места — в бой.

Курит, ест и пьет со смаком

На позиции любой.

Он может переплыть ледяную реку, тащить, надрываясь, языка. Но вот вынужденная стоянка, «а мороз — ни стать, ни сесть…». И Теркин заиграл на чужой гармони.

И от той гармошки старой,

Что осталась сиротой,

Как-то вдруг теплее стало

На дороге фронтовой.

Теркин — душа солдатской компании. Недаром товарищи так любят слушать его то шутливые, то очень серьезные рассказы.

Но больше всего мне нравится глава «Смерть и воин», в которой наш герой лежит раненый и замерзает. И чудится ему, что пришла смерть. Трудно ему с ней спорить, потому что истекал он кровью и хотел покоя… И чего уж, казалось, держаться за эту жизнь, где вся радость — то мерзнуть, то рыть окопы, то бояться, что убьют тебя. Но не такой Василий, чтобы легко сдаться Косой.

Буду плакать, выть от боли,

Гибнуть в поле без следа.

Но тебе по доброй воле

Я не сдамся никогда, —

и воин побеждает смерть.

Нынче прошло время лубочных героев книг и фильмов, о любителях которых с издевкой говорил Твардовский, дескать, эти писатели всегда рады «заключить», «что, мол, горе не беда».

Что с удачей постоянной

Теркин подвиг совершил:

Русской ложкой деревянной

Восемь фрицев уложил!

Писатель постоянно подчеркивает, что «страшный бой идет, кровавый, смертный бой…».

Сегодня мы узнали правду о неисчислимых потерях, которые понес наш народ в войне, и часто — совершенно напрасных, узнали правду о причинах, целях и ходе войны, победой в которой, по мнению А. Солженицына, нам не стоит так уж гордиться. Но среди этой горькой правды свое достойнейшее место занимает простой русский солдат Василий Теркин.

Памятник русскому солдату- по поэме А.Т.Твардовского «Василий Теркин»

Говорят, что собирались поставить или уже поставили памятник бойцу Василию Теркину. Памятник литературному герою — вещь вообще редкая, а в нашей стране—в особенности. Но мне кажется, что герой Твардовского заслужил эту честь по праву. Ведь совместно с ним памятник получают и миллионы тех, кто так или по-другому походил на Василия, кто любил свою страну и не жалел своей крови, кто находил выход из трудного положения и умел шуткой скрасить фронтовые трудности, кто лю- бил поиграть или послушать музыку на привале. Многие из них не обрели более того своей могилы. Пусть же памятник Василию Теркину будет им надгробием.

В библиотеке, куда я пришел, чтобы взять поэму, мне досталось очень интересное издание: совместно с текстом были помещены письма читателей «Василия Теркина» с 1942 по 1970 год и ответ читателям «Как был написан «Василий Теркин». Перелистывая эти разнообразные письма, я убедился, что поэма Твардовского была реально народной, вернее, солдатской поэмой. По воспоминаниям Солженицына, солдаты его батареи из .многих книг предпочитали больше всего ее да «Войну и мир» Толстого.
В своем небольшом сочинении мне бы хотелось остановиться, прежде всего, на том, что же мне лично больше всего нравится в поэме и ее герое.

Больше всего мне нравится в произведении Александра Трифоновича язык, легкий, образный, народный. Стихи его так и запоминаются сами. По душе необычность книги, то, что она как бы без начала и конца. Словно ты снова встретился со старым другом, которого тебе представлять не надо. А потом расстался с ним. Что же, это жизнь. И то, что автор предлагает:

Словом, книгу с середины

И начнем. А там пойдет.

Это, думается, делает героя и ближе, и понятнее. Очень правильно и то, что поэт приписал Теркину не так уж много геройских подвигов. Одного сбитого самолета да взятого языка полностью довольно. А ведь, по признанию самого Твардовского, он чуть было не увлекся «сюжетностью». Хотел «заставить» Теркина перейти линию фронта и работать в тылу противника на Смоленщине (кстати, родине самого автора). Но чувство меры не дало это сделать. Недаром же Александр Исаевич Солженицын в своих литературных воспоминаниях «Бодался теленок с дубом» восхищался этим чувством меры у Твардовского. Он, в частности, писал, что, не имея свободы высказать полную правду о войне, Твардовский останавливался перед каждой ложью чуть не на последнем миллиметре, но нигде этого барьера не переступил. Оттого и вышло чудо!

Если бы меня спросили, почему Василий Теркин стал одним из моих любимых литературных героев, я бы сказал: «Он очень по душе мне жизнелюбием. Смотрите, он на фронте, где любой день смерть, где никто «не заколдован от осколка-дурака, от любой дурацкой пули». Порой мерзнет и голодает, не имеет вестей от родных, его ранят. А он не унывает. Живет и радуется жизни. Мне кажется, сегодня этого качества так не хватает многим людям. А может быть, и мне самому. Теркин не может не радовать своим жизнелюбием. Ведь он

В кухне — с места, с места — в бой.

Курит, ест и пьет со смаком

На позиции любой.

Он может переплыть ледяную реку, тащить, надрываясь, языка. Но вот вынужденная стоянка, «а мороз — ни стать, ни сесть. «. И Теркин заиграл на чужой гармонии.

И от той гармошки старой,

Что осталась сиротой,

Как-то вдруг теплее стало

На дороге фронтовой.

Теркин — личность солдатской фирмы. Недаром товарищи так любят слушать его то шутливые, то очень серьезные рассказы. Вот они лежат в болотах, где «перемокшая» пехота мечтает уже более того о том, «хоть бы смерть, да на сухом», «третьи сутки кукиш кажет в животе кишка кишке». Сыплет дождик, лютый кашель терзает грудь. И более того прикурить нельзя: размокли спички. Солдаты все клянут, и кажется им, что «хуже нет уже беды». А Теркин усмехается и начинает длинное рассуждение. Говорит он о том, что, пока солдат чувствует локоть товарища, он силен. За ним батальон, полк, дивизия. А то и фронт. Да что там, вся Россия! Вот в прошлом году, когда немец рвался к Москве и пел: «Москва моя», — тогда и можно было кручиниться. А нынче немец уже не тот, «этой песни прошлогодней нынче немец не певец». А мы про себя думаем, что ведь и прошлый год, когда совсем тошно было, находил Василий слова, что помогали товарищам. Такой уж в нем был талант. Такой талант, что, лежа в мокроте, засмеялись товарищи, легче им стало.

Но больше всего мне нравится глава «Смерть и воин», в которой наш герой раненый лежит и замерзает. И чудится ему, что пришла к нему Смерть. И стало ему трудно спорить с ней, потому что истекал он кровью и хотел покоя. И чего уж, казалось, держаться за эту жизнь, где вся радость — то мерзнуть, то рыть окопы, то бояться, что убьют тебя. Но не такой Василий, чтобы легко сдаться «Косой».

Буду плакать, выть от боли,

Гибнуть в поле без следа,

Но тебе по доброй воле

Я не сдамся никогда, —

шепчет он. И боец побеждает Смерть.

Нынче прошло час лубочных героев книг и фильмов, о любителях которых с издевкой писал Твардовский, что эти писатели постоянно рады «заключить», «что, мол, беда не беда».

Что с удачей постоянно

Теркин подвиг совершил:

Русской ложкой деревянной

Восемь фрицев уложил!

Писатель постоянно подчеркивал, что «страшный бой идет, кровавый, смертный бой. «.

Сегодня мы начинаем узнавать правду о неисчислимых потерях, которые понес наш народ в войне, часто совершенно напрасных. Сегодня мы начинаем узнавать правду о причинах, целях и ходе войны, победой в которой, по мнению А. Солженицына, нам не стоит так уж гордиться. Но среди этой горькой правды свое место займет и простой русский солдат Василий Теркин.

Памятник Василию Теркину открыли в Гвардейске

Памятник главному герою знаменитой поэмы Александра Твардовского — Василию Теркину — был открыт в Гвардейске Калининградской области. В 1945 году торопясь по дороге на Берлин автор был вынужден остановиться в освобожденном от немцев восточнопрусском Тапиау, ныне городе Гвардейске, из-за поломки автомобиля. Именно здесь он дописывал последние главы поэмы «Книга про бойца», которую сейчас все знают, как «Василий Теркин». По словам работницы библиотеки Ирины Алешиной: «Когда корреспонденты узнали про Победу, то все выскочили из особнячка, где была расквартирована редакция «Красноармейской правды», и начали палить в воздух. Твардовский расстрелял всю обойму, попав в козырек дома. Следы от пуль до сих пор видны. А потом он заперся на мансардном этаже, там место только для одного и было, и на одном дыхании написал последнюю главу „От автора“».

Идея этого памятника возникла в прошлом году на «Теркинских чтениях» и активно была поддержана писателями и общественниками. Работа была выполнена скульптором Андреем Шевцовым, который при ее создании решил отойти от «канонического» образа Теркина, изображенного в книгах. В результате скульптором был найден образ, в котором каждый узнает своего деда, прадеда — участника войны. Бронзовая скульптура была установлена рядом с городской библиотекой им. Твардовского.

В церемонии открытия памятника принимал участие народный артист РСФСР Сергей Никоненко, рассказавший жителям города, что Василий Теркин является одним из его любимых литературных героев, после чего прочитал отрывок из поэмы. Популярный артист поделился с корреспондентом издания «Калининград без границ»: «У меня воевал отец, на войне был шофером и слова поэмы «сколько суток полусонных» — это про него. Он водил не простую машину, а «Катюшу», ракетную установку БМ-13. Я рос на рассказах своего отца о войне. Может, поэтому мне так близок Василий Теркин. Я открываю уже третий памятник Теркину».

Автором памятника выполнена скульптура в натуральную величину: будто бы Теркин с гармошкой присел на скамейку. Рядом с солдатом на скамейке оставлено свободное место для того, чтобы каждый желающий мог сфотографироваться с известным литературным героем.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector