Поход руси на царьград

АСКОЛЬДА И ДИРА

И ПЕРВЫЙ ПОХОД НА ЦАРЬГРАД

В июне 860 года Константинополь был потрясён известием о внезапном появлении русского флота у самых городских стен. Русы на двухстах кораблях прошли из Чёрного моря в пролив Босфор; их ладьи прорвались в константинопольскую гавань (Золотой Рог, или Суд, как её называли византийцы, и, вслед за ними, и русские), а высадившиеся на берег воины начали грабить и разорять окрестности Константинополя, прилегающие к городу монастыри и усадьбы, сея повсюду разорение и смерть. Отряды русов высадились и на близлежащих островах Мраморного моря.

С высоких стен Царствующего города жители с ужасом глядели на неведомых им завоевателей. «Горе мне. Народ грубый и жестокий окружает город и расхищает городские предместия, всё истребляет, всё губит: нивы, жилища, пастбища, стада, женщин, детей, старцев, юношей, всех поражает мечом, никого не жалея, никого не щадя; всеобщая гибель! Он как саранча на жатву. или, лучше, как зной, или тифон, или наводнение, или не знаю, что назвать, напал на нашу страну…» — восклицал патриарх Фотий, обращаясь к согражданам с амвона константинопольской церкви Святой Софии.

Само имя неведомых завоевателей страшило его — ибо имя Рос (Рош) упоминалось и в Библии — а именно в Книге пророка Иезекииля, полной страшных пророчеств о приближающемся конце света («Сын человеческий! обрати лицо твоё к Гогу в земле Магог, князю Роша, Мешеха и Фувала». — Иез. 38:2), — как имя одного из народов, несущих с собою смерть и разрушение Иерусалиму, прежней «столице мира». Но жители Константинополя привыкли смотреть на свой город как на «второй Иерусалим» и принимать на свой счёт все те древние пророчества, которые относились к первому, «ветхому» Иерусалиму. Созвучие названий заставило Фотия и его современников увидеть в «россах» зловещий народ, пришествие которого в мир было предсказано библейским пророком.

«О город, царствующий почти над всею вселенною, какое войско. глумится над тобою, как бы над рабом! О город, украшенный добычами многих народов, какой народ вздумал обратить тебя в свою добычу!»

Город был окружён и с суши, и с моря. Казалось, спасения нет нигде, и лишь к Богу мог патриарх взывать с мольбою о помощи — ибо армия во главе с императором и флот находились далеко от своей столицы.

Это нашествие стало одним из самых ярких событий IX века. Новый народ, новая держава выходили на историческую сцену. Русский летописец, писавший спустя два столетия, именно с него начинал достоверную, известную ему историю Руси: «В лето 6360 начала прозываться Русская земля. Уведали мы о том, потому что при сём царе приходила Русь на Царьград. Потому отселе начнём и числа положим. »

Летописец несколько ошибся в дате похода (что неудивительно, ибо все ранние даты нашей летописи более чем условны). Но и современные исследователи, вооружённые доскональным знанием всевозможных источников, находят наиболее раннее достоверное упоминание о Руси лишь ненамного раньше — под 839 годом, когда посольство от некоего «хакана» (кагана) «россов» побывало сначала в Константинополе, а затем в Ингельхайме, при дворе франкского императора Людовика Благочестивого.

Русское государство к атому времени, несомненно, уже существовало. Но каким образом оно возникло? Где именно находилось и какие земли включало? Что представляло собой?

Между прочим, более или менее определённые ответы на эти вопросы, пускай даже в самом общем виде, дать чрезвычайно трудно, если не сказать невозможно. История Руси этого времени (и даже более позднего, но крайней мере, до середины X столетия) настолько темна и запутанна, настолько слабо освещена источниками и настолько противоречиво истолковывается историками, что писатель, автор исторического романа, оказывается, пожалуй, в более выигрышном положении, нежели историк-профессионал. Простора для фантазии у него сколько угодно, а любая, даже самая невероятная гипотеза может быть оправдана недостатком и противоречивостью сведений об эпохе. В нашем распоряжении очень мало исторических фактов, почти полное отсутствие твёрдых дат, не более десятка имён реальных исторических лиц — и загадки, загадки, загадки и парадоксы. Размыты даже самые приблизительные ориентиры — как географические, так и хронологические. Потому, например, датируя те или иные события нашей первоначальной истории, историки колеблются в пределах едва ли не половины тысячелетия. Так, время основания Киева и, соответственно, время жизни его основателя, первого легендарного Полянского[1] князя Кия, согласно одним гипотезам, падает на вторую половину Y веки нашей эры (ещё недавно эта точка зрения была признана у нас официально, результатом чего стало пышное празднование в 1982 году 1500-летия Киева), а согласно другим, — лишь на IX век. В самом Кие видят то одного из племенных славянских вождей, то правителя могущественной державы, личность европейского масштаба, а то и вовсе некоего хазарского полководца, хорезмийца по происхождению, построившего крепость на задворках Хазарского каганата; эта крепость якобы и получила его имя и стала столицей Древнерусского государства. (Поляне и в самом деле в течение длительного времени являлись данниками хазара и формально входили в состав их государства).

Столь же противоречивы наши сведения и о киевских князьях Аскольде и Дире, главных героях настоящей книги. Летопись датирует их появление в Киеве лишь 862 годом. Но согласно византийским источникам, поход русских князей на Константинополь (Царьград) имел место летом 860 года (и это одна из немногих точных и бесспорных дат нашей первоначальной истории), а именно Аскольда и Дира летопись называет руководителями этого похода.

Неясно и то, кем были Аскольд и Дир. Та же летопись называет их боярами знаменитого Рюрика, легендарного основателя династии Рюриковичей, правившей Русью более семисот лет. «. Были у него два мужа, не племени его, но бояре, и отпросились они к Царьграду с родом своим. И пошли по Днепру, и, проходя мимо, увидели городок на горе. И спросили они: «Чей городок это?» Им же отвечали: «Было трое братьев. Кий, Щёк и Хорив, которые и построили городок этот и сгинули, а мы сидим здесь, род их, платя дань хазарам». Аскольд же и Дир остались в городе этом, и собрали много варягов, и начали владеть Полянской землёю».

Такой рассказ мы читаем в «Повести временных лет» — древнейшем летописном своде из дошедших до нашего времени. Но по другим, хотя и достаточно смутным, известиям, Аскольд и Дир сами были потомками легендарного Кия, представителями местной династии, правившей в Киеве. (Именно такой версии придерживается Владимир Афиногенов, автор романа «Белые лодьи», помещённого в настоящем томе.) Историки высказывают сомнение даже относительно того, были ли Аскольд и Дир, действительно, соправителями и современниками, или же таковыми их сделал киевский летописец, писавший приблизительно спустя два столетия после их гибели.

В общем, вопросов и загадок разного рода не счесть. Но это, как говорится, только присказка. Настоящие загадки начинаются тогда, когда мы пытаемся определить содержание самого понятия «Русь», каким оно представлялось в середине и второй половине IX века, во времена, о которых идёт речь в книге.

В романе В. Афиногенова Русь и славяне — несомненные синонимы. Русь — одно из славянских племён, живущее на Борисфене (Днепре), а также в Таврии (Крыму). Такой взгляд, наверное, покажется совершенно естественным большинству читателей книги, поскольку именно он до недавнего времени преобладал в нашей исторической литературе, обращённой к массовому читателю, — в учебниках, популярных и научно-популярных изданиях. Своим авторитетом это мнение обязано прежде всего академику Б.А. Рыбакову, крупнейшему исследователю Киевской Руси, обосновывавшему тождество поднепровских славян-полян и Руси (само имя Русь историк производит от названия речки Рось, правого притока Днепра). И всё же мнение это, по-видимому, нельзя признать обоснованным.

Поход Аскольда на Царьград в 860 году

Осада русами столицы Византии

Отношения Руси и Византии никогда не были безоблачны. Ещё первые русские князья вступали в борьбу с великой и мощной державой, сотрясая основы Империи. В 860 году, собрав свои победоносные дружины, не раз и не два сокрушавшие врагов молодого русского государства, киевский князь Аскольд ведёт их походом на один из богатейших городов того времени, столицу Византии Царьград. Как воитель Аскольд не знал покоя. Он неустанно расширял мечом рубежи своего государства, воюя против западных соседей полян — древлян и уличей. Доставалось от него печенегам и болгарам. Он всегда воевал на территории противника, не допуская врага на свою. Практически всегда киевское войско под его предводительством одерживало победы.

Его дружина была овеяна славой и непобедима. Единственным противником с который ещё не испытал на себе силу войск Аскольда, была Византия. Пришла пора исправить это упущение. Численность войска, с которым Аскольд выступает на врага, оценивается летописцем в две сотни ладей, в каждой из которых было не более 40 человек. Аскольд проявил себя грамотным стратегом, выбрав для нападения очень удачный момент. Именно поэтому нашествие русов оказалось для имперского правительства неприятным сюрпризом. Императора Михаила III в столице нет, он с войском выступил против арабов и находится в Малой Азии. Грозный флот Империи также отсутствует в столице, поскольку ведёт борьбу в Средиземном море против многочисленных эскадр мусульманских эмиров.

Столица остаётся практически беззащитна. Византийцам просто в голову не может прийти, что кто-то отважится нанести удар в самое сердце Империи. В дальнейшем опыт князя Аскольда возьмут на вооружение и Вещий Олег, и князь Игорь, когда уже они поведут свои флоты на Империю. Царьград был едва не захвачен стремительно напавшими дружинами Асколда. Угроза была очевидной. Беспрепятственно разграбив все окрестности, Аскольд и его войско всё ближе подбиралось к самому Царьграду, разоряя все селения, оказавшиеся в поле их зрения. Такому же беспощадному грабежу подверглись и все монастыри. В христианских храмах Византии было чем поживиться. Дружинники забирали из церквей все драгоценные сосуды и изымали любые сокровища накопленные там, а захватив людей, всех их убивали.

В одном из своих набегов дружинники Аскольда напали на патриаршие монастыри и обобрали их до нитки. Захватив в плен двадцать два благороднейших византийских жителя, они, в качестве показательного примера, завели их на корму корабля и всех там перерубили секирами. В этот момент любой из жителей Византии мог легко стать пленником, но защитить жителей от нападения русов византийскому правительству было совсем нелегко. К этому времени русы предали огню и мечу не только окрестности столицы, но более отдалённые регионы, благо никто им в этом не мог помешать. Правительство Византии было настолько беспомощно, что совсем ничего не небесной уже не надеялись. Выгнать его у Византии не было сил. Первый поход Аскольда на Царь-град завершился полным успехом.

Дружина вернулась с победой и богатой добычей, князь со славой. Для Византии знакомство с русскими дружинами ещё только начиналось. противопоставляло напавшим, поэтому русы безнаказанно разорили городские предместья и окружили весь город, взяв его в осаду. Любому византийцу было ясно, что он практически находится во власти противника. В Константинополе царила страшная паника, гонцы мчались к императору за помощью, но тот находился в 500 км. от места событий и ничем не мог помочь осаждённому городу. Как сказал об этом событии патриарх византийский Фотий: «Ещё немного, и я мог бы сказать — завоёван! Спасение города висело на кончиках пальцев врагов. Отчаявшиеся горожане вместе с патриархом прибегли к заступничеству сил небесных, но русы свирепствовали до тех пор, пока их ладьи не заполнились добром по самые борта. После этого воины Аскольда погрузились на суда и отплыли на Русь.

Возможно, что до них дошли слухи о том, что приближаются имперские войска, а возможно, что просто пресытились грабежом. Подводя итоги этому горькому для себя событию, всё тот же патриарх Фотий делает вывод: «Неожиданным оказалось нашествие врагов — нечаянным явилось и отступление их». Фотий не скрывает — враг ушёл без всякой причины, неожиданно даже для отчаявшихся горожан, которые ни на чью помощь кроме небесной уже не надеялись. Выгнать его у Византии не было сил. Первый поход Аскольда на Царь-град завершился полным успехом. Дружина вернулась с победой и богатой добычей, князь со славой. Для Византии знакомство с русскими дружинами ещё только начиналось.

Поход на Константинополь

Первая осада. 18 июня 860 г. изумленная и испуганная византийская столица закрывала свои ворота: со стороны крепости Иерон сушей, а также морем в ладьях по глади пролива Босфор к ее стенам приближалась огромная и неведомая армия. Пришельцы высаживались на берег и тут же устремлялись вперед, надеясь взять внезапным штурмом почти беззащитную византийскую столицу. То было русское войско, которое скрыто приблизилось к византийским границам и ударило на Константинополь в тот момент, когда византийские войска во главе с императором Михаилом III ушли навстречу арабам в Малую Азию. В те же дни греческий флот отплыл к острову Крит на борьбу с пиратами и в распоряжении патриарха Фотия и патрикия Никиты Орифы, оставшихся во главе города, были небольшое количество вооруженных воинов и старые, уже вышедшие из употребления суда. Приходилось рассчитывать лишь на мощь константинопольских стен.

Так после нападений на владения Византии в Крыму и Малой Азии, после перемирий с местными византийскими властями, установления отношений дружбы с Византией в 838 г. Русь предприняла первый грандиозный поход на Константинополь и возвестила миру о своем политическом и военном рождении.

Все эти события происходили задолго до так называемого призвания варягов; атака Константинополя была осуществлена за два года до появления летописных Рюрика и его братьев в русских землях.

Для современников не осталась незамеченной внезапность атаки византийской столицы. Летописцы были убеждены, что руссы провели предварительную политическую разведку и превосходно знали положение дел в империи. Это подтвердили и греческие источники. В своей первой проповеди, произнесенной в храме святой Софии и посвященной нашествию «россов», патриарх Фотий также говорил: «Неожиданное нашествие варваров не дало времени молве возвестить о нем, дабы можно было придумать что-нибудь для безопасности».

А события под стенами Константинополя развивались стремительно. Руссы обложили столицу со всех сторон, блокировали ее с моря и с суши. Император Михаил с большим трудом пробрался в осажденный город и возглавил его оборону. Первую ночь он провел в моленьях, распростершись ниц в одежде простолюдина на плитах Влахернского храма. По всему городу проходили моления и плакания. Тем временем руссы опустошили окрестности Константинополя, разграбили селения и монастыри.

Неделю провели руссы под стенами Константинополя. А ровно через неделю сняли осаду, погрузились в свои корабли и уплыли на север. Патриарх Фотий говорил, что «город не взят по их (руссов. — А. С.) милости».

Что же это была за милость, на которую согласились руссы? Последующие события раскрывают причины снятия осады.

Уже на исходе недели начались переговоры между осаждающими и осажденными. Дело шло к мирной сделке. Греческий современник событий сообщал, что «начальник стольких тех народов для утверждения мирных договоров лично желал его (императора. — А. С.) видеть».

Видимо, переговоры были проведены видными сановниками обеих сторон, а мирный договор был утвержден императором и вождем руссов. Мы не знаем его содержания, однако предполагаем, что именно по этому договору руссы сняли осаду и ушли восвояси, но не пустые, а, как говорил Фотий в своей второй проповеди, уже после ухода руссов, с огромными богатствами. Это мог быть выкуп, который они взяли с Византии, но эта могла быть и добыча, которую уносили с собой нападавшие. А скорее всего здесь было и то и другое.

На этом история не кончилась. Византийские источники говорят о том, что спустя некоторое время после ухода русской рати в город явилось русское посольство. В биографии следующего за Михаилом III императора Василия I Македонянина (созданной в X в.) сообщается: «И народ россов, воинственный и безбожный, посредством щедрых подарков золота и серебра и шелковых тканей Василий привлек к переговорам и, заключив с ними мирный договор, убедил сделаться участниками божественного крещения и устроил так, что они приняли архиепископа». Уже знакомый нам патриарх Фотий также писал в своем послании архиепископам, что руссы «променяли эллинскую и безбожную веру», т. е. язычество, на христианство и вошли в число «друзей» империи.

Дипломатическое признание Руси. Руссы впервые в своей истории провели переговоры с Византией на государственном уровне, и не где-то в провинции, в далеком Суроже, а в самой византийской столице, с видными сановниками и императором. Итогом этих переговоров стало заключение между Русью и Византией мира, или, как говорили в те времена, договора «мира и любви», когда стороны прекращали военные действия и вступали в дружественные отношения. Византия тем самым добилась покоя на своих северных границах, продолжая войну с арабами. Но что получила Русь? Несомненно, что самым большим завоеванием стало официальное признание ее Византийской империей. Это было подлинное дипломатическое признание молодого государства. И не случайно наш знаменитый древний летописец Нестор записал, рассказывая о царствовании византийского императора Михаила III: «. на-чася прозывати Руска земля. О семь бо уведахомъ (узнали. — А. С.) яко при семь цари приходиша Русь на Царьгородъ, яко же пишется в летописаньи гречьстемъ». Нестор считает, что Русская земля, Русь как государство стала известна именно со времени этого похода на Константинополь, который дал ей мировую известность. Договор «мира и любви» увенчал военную победу Руси дипломатическим межгосударственным соглашением с великой империей.

Сам по себе подобный договор не был исключением в тогдашнем мире. Такие «признания» вырывали у Византии Хазария, Аварский каганат, Болгария и другие вновь образующиеся государства. Теперь наступила очередь Руси. Конечно, мы не сможем сказать, что именно в это время образовалось Русское государство. Процесс был сложным и длительным, но если бы нам потребовался четкий ориентир, то мы могли сказать вслед за нашим летописцем: 860 год стал знаменитым в русской истории. Именно с этого года новое государство вышло на международную арену.

Но руссы не просто добились признания у Византии; они вновь настояли на том, чтобы Византия крестила Русь и послала в Киев своего архиепископа. Для безвестной ранее державы это была большая дипломатическая победа: ведь акт крещения стал частью межгосударственного русско-византийского соглашения.

Византия в свою очередь стремилась, как и в отношениях с другими государствами, чтобы крещение Руси стало политическим средством воздействия на своего нового союзника. Однако следы этого крещения быстро затерялись на дорогах истории. Аскольд и Дир, которым русская летопись приписывает руководство походом на Константинополь, были впоследствии убиты князем Олегом. Язычество торжествовало победу.

В это время Русь интересовали не только престижные вопросы, но и прямые экономические выгоды. Договоры «мира и любви» обычно предусматривали свободный доступ на рынки обоих партнеров — купцов, обмен посольствами, т. е. установление нормальных политических и экономических связей между государствами. Через 50 лет в договоре Олега с Византией слышится отголосок этого пункта соглашения 860 г. В договоре 911 г. упоминается: «. егда ходим в Грекы или с куплею, или въ солбу. », т. е. «когда приходим в Греческую землю для торговли или посольством. » Посольские и торговые контакты были, видимо, оговорены в договоре начала 60-х гг. IX в.

И еще одно любопытное условие просматривается в этом первом крупном дипломатическом соглашении Древней Руси. В середине 60-х гг. русская рать нанесла удар по Каспийскому побережью в районе города Абесгун, по землям некоего Хасана ибн-Зайда, вассала Арабского халифата. Тем самым ставился под угрозу тыл арабских армий, ведущих наступление на Византию со стороны Малой Азии. Ученые справедливо считают, что в этом случае Русь вполне могла выполнить свои союзные обязательства по отношению к Византии, о которых стороны договорились все в том же соглашении. К тому же Русь могла преследовать этим нападением и собственные цели — овладеть добычей в богатых торговых районах Прикаспия и обеспечить своему купечеству пути на Восток.

Война Руси против Византии 860 года

Поход против Византии 860 года

Конфликт Поход против Византии 860 года
Дата 860 год
Место Византия
Итог Победа Руси

Война Руси против Византии 860 года — война между русами (норманнами) и Византийской империей.

Содержание

[править] Роль Хазарии

[править] Доводы за участие хазар

В 860 году, когда состоялся поход Руси на Константинополь (Царьград), русь и славяне, в том числе поляне, то есть Киев, платили дань хазарам.

Следовательно, в 860 году, славяне и Русь входили в состав Хазарского каганата, и их война с Византией была византийско-хазарской войной.

Так из «Повести временных лет» известно:

  • В год 6367 (859). Варяги, приходя из-за моря, взимали дань с чуди, и со славян, и с мери, и с веси, и с кривичей. А хазары брали с полян, и с северян, и с вятичей по серебряной монете и по белке от дыма.
  • И было у него (Рюрика) два мужа (Аскольд и Дир), не родственники его, но бояре, и отпросились они в Царьград со своим родом. И отправились по Днепру, и когда плыли мимо, то увидели на горе небольшой город. И спросили: «Чей это городок?». Те же ответили: «Были три брата» «Кий Щек и Хорив, которые построили городок этот и сгинули, а мы тут сидим, их потомки, и платим дань хазарам». Аскольд же и Дир остались в этом городе, собрали у себя много варягов и стали владеть землею полян.
  • В год 6374 (866). Пошли Аскольд и Дир войной на греков и пришли к ним в 14-й год царствования Михаила [1] .

О хазарской дани с полян (то есть с Киева) в «Повести временных лет» говорится трижды: в недатированной части «Повести временных лет» и в статьях 859 и 862 годы [2] .

Более того, поляне выдали хазарам даже мечи [3] , что означало разоружение [4] . Следовательно, славяне во время похода на Царьград были вассалами Хазарии.

По этой версии, поляне платили дань хазарам и до и после похода на Царьград 860 года.

Русы не могли совершить поход без разрешения хазарского царя — ведь в эту эпоху днепровские пороги и низовья Дона контролировались хазарами.

Поход на Царьград совпал с посольством хазарских христиан в Византию, за которой последовала миссия Константина Философа (св. Кирилла) в Хазарию. Несомненно хазарские власти разрешили миссию из дипломатических соображений, но также очевидно, что данная деятельность Византии по христианизации населения Хазарии не могла не вызывать опасений у хазарских властей, исповедовавших иудейство.

Возможно, поэтому, именно хазары уговорили Аскольда совершить поход на византийцев [5] [6] .

Может быть, само «воцарение» Аскольда и Дира в Киеве по условию с хазарами стало возможным под обещание войны с византийцами. Это бы объясняло дальнейшую враждебность Византии к хазарам.

Кроме того, хазары не забыли о том, что Византия воспользовалась Гражданской войной в Хазарии для захвата Крымской Готии.

Также существует теория, о том, что Аскольд и Дир, были хазарскими наместниками [7] . В тоже время в Иоакимовской летописи говорится, что Асколд успешно воевал с хазарами [8] .

Каковы бы ни были отношения Аскольда и Дира с хазарами, формально до того времени пока Олег Вещий в 885 года не отменил у славян дань хазарам, которую стал взимать в свою пользу, славяне находились в вассальной зависимости от Хазарского каганата, следовательно как минимум формально, война 860 года была войной между частью Хазарского каганата и Византией.

Примерно в конце 860 или в начале 861 года, сразу после войны Руси с Византией, византийский проповедник Кирилл прибыл в Кормсунь, где вёл диспут с хазарскими евреями и мусульманами о вере. Ещё в Крыму он застал событие, когда некий «хазарский воевода, придя с воинами, осадил христианский город». Мисия закончилась тем, что каган по имени Захария разрешил освободить по его просьбе 200 пленных греков [9] . Следовательно, миссии Кирилла предшествовала война Хазарии с Византией, в результате которой и появились пленные греки.

[править] Доводы против участия хазар

Возможно и другое толкование — Аскольд и Дир сбросили ярмо хазарского ига с Киева и пошли войной на Византию. Посольство же Кирилла в Хазарию является попыткой создать византийско-хазарский блок против Руси.

Таким образом, возможно два варианта: либо Русь предприняла поход как независимая страна, либо как данник и вассал Хазарии.

[править] Ход войны

В 860 году Византийская империя вела войну с арабами в Малой Азии. В марте гарнизон крепости Лулон, имевшей важное стратегическое значение, сдался арабам. В апреле-мае стороны произвели обмен пленными, но уже в начале июня византийский император Михаил III во главе армии покинул Константинополь для вторжения на территорию халифата Аббасидов. Для охраны Константинополя был оставлен эпарх Ориха.

В этот момент, когда армия и император были в 500 км от столицы, и нападает флот русов.

На закате 18 июня 860 года от 200 до 360 кораблей русов причалили к берегам Босфора. В каждом корабле могло находиться до 40 воинов:

Михаил, сын Феофила [правил] со своею матерью Феодорой четыре года и один — десять лет, и с Василием — один год и четыре месяца. В его царствование 18 июня в 8-й индикт, в лето 6368, на 5-м году его правления пришли Росы на двухстах кораблях, которые предстательством всеславнейшей Богородицы были повержены христианами, полностью побеждены и уничтожены [10] .

Русская летопись так передаёт эти события:

В год 6374 (866, ошибка). Пошли Аскольд и Дир войной на греков и пришли к ним в 14-й год царствования Михаила. Царь же был в это время в походе на агарян, дошел уже до Черной реки, когда епарх прислал ему весть, что Русь идет походом на Царьград, и возвратился царь. Эти же вошли внутрь Суда, множество христиан убили и осадили Царьград двумястами кораблей. Царь же с трудом вошел в город и всю ночь молился с патриархом Фотием в церкви святой Богородицы во Влахерне, и вынесли они с песнями божественную ризу святой Богородицы, и смочили в море ее полу. Была в это время тишина и море было спокойно, но тут внезапно поднялась буря с ветром, и снова встали огромные волны, разметало корабли безбожных русских, и прибило их к берегу, и переломало, так что немногим из них удалось избегнуть этой беды и вернуться домой.

Иоанн Диакон пишет:

В это время народ норманнов на трёхстах шестидесяти кораблях осмелился приблизиться к Константинополю. Но так как они никоим образом не могли нанести ущерб неприступному городу, они дерзко опустошили окрестности, перебив там большое количество народу, и так с триумфом возвратились восвояси [11] .

Патриарх Фотий говорит о жестокостях, совершаемых русами:

Можно было видеть младенцев, отторгаемых ими от сосцов и молока, а заодно и от жизни, и их бесхитростный гроб — о горе! — скалы, о которые они разбивались; матерей, рыдающих от горя и закалываемых рядом с новорожденными, судорожно испускающими последний вздох… не только человеческую природу настигло их зверство, но и всех бессловесных животных, быков, лошадей, птиц и прочих, попавшихся на пути, пронзала свирепость их; бык лежал рядом с человеком, и дитя и лошадь имели могилу под одной крышей, и женщины и птицы обагрялись кровью друг друга [12] .

Набег флота русов затронул не только Константинополь, но и окрестные места, в частности Принцевы острова в Мраморном море. Опальный константинопольский патриарх Игнатий, находясь в ссылке на одном из островов, едва избежал гибели:

В это время запятнанный убийством более, чем кто-либо из скифов, народ, называемый Рос, по Эвксинскому понту придя к Стенону и разорив все селения, все монастыри, теперь уж совершал набеги на находящиеся вблизи Византия [Константинополя] острова, грабя все [драгоценные] сосуды и сокровища, а захватив людей, всех их убивал. Кроме того, в варварском порыве учинив набеги на патриаршие монастыри, они в гневе захватывали все, что ни находили, и схватив там двадцать два благороднейших жителя, на одной корме корабля всех перерубили секирами [13] .

4 августа 860 года русы отступили. По одной версии — из-за возращения византийского императора, по другой — из-за бури, которая уничтожила многие их корабли.

В письме от 28 сентября 865 папы Николая I императору Михаилу III имеется упоминание о недавнем разграблении окрестностей Константинополя язычниками , которые ушли, избежав всякой мести. В «Венецианской хронике» Иоанна Диакона нападающие «вернулись с триумфом».

В походе принимали участие норманны (варяги). Итальянский историк Флавио Бьондо в сообщении о набеге норманнов на Константинополь в 860 году заметил, что норманны после того вернулись в Британское море (Britannicum mare) [14] .

Статья написана по материалам сайтов: iamruss.ru, studfiles.net, cyclowiki.org.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector