Поход монголов в европу

Нельзя не учитывать того, что монгольская армия была блестяще организована и блестяща вооружена. Надо отдать должное Батыю и его военачальникам, а это были военачальники действительно большие. Самый выдающийся из них – первый богатырь, упоминающийся в русских летописях Субэдей, Субэдей-багатур. Так вот, Субэдей провел 80 с лишним сражений. Ни одного он не проиграл. Блестящая организация, потрясающее вооружение, вооружение, которое создавалось лучшими ремесленниками покоренных народов — Китая, Средней Азии, Ближнего Востока, а потом и русскими ремесленниками. Ударной силой монголов была гвардия – это были тяжело вооруженные всадники, закованные от макушки до копыт коней в броню, которую не могло пробить ни одно существовавшее в то время из видов оружия. Это потом уже будут применять болты, металлические короткие стрелы со специальной заточкой, которую выпускали из арбалетов, они могли пробить монгольский доспех.

У монголов была прекрасная осадная техника, которую они заимствовали в Китае, и они блестяще использовали ее, причем иногда использовали они ее, так скажем, неординарно. Во время осады одного из городов, а дело было летом, и своих павших они не успевали хоронить, — так вот, они стали катапультами забрасывать трупы своих павших воинов в город. В городе началась чумная эпидемия. И город пал, хотя монголы его не брали, город сдался – он вымер. Монголы были выдающимися воинами, воинами-профессионалами, причем все, включая детей и женщин. Именно с таким войском – колоссальным войском, прекрасно организованным и прекрасно вооруженным, пришлось столкнуться русским людям. Но проблема заключалась не в этом.

Гораздо большее важную роль, видимо, сыграло общее настроение – ожидания конца света. Оптимальное поведение в такой ситуации – это или умереть с мечом в руках, пострадать за веру и сразу обрести царствие небесное или сдаться без боя, смириться с пришествием народов последнего времени, накануне конца света, и погибнуть под их копьями, луками и мечами. Это поразительное настроение сыграло далеко не последнюю роль в том, что русские земли были достаточно быстро захвачены. Исключение – Козельск – только подтверждает, что сопротивление было возможным, и оно было бы не бесполезным. Напомню, что Козельск был сдан только потому, что нашлись предатели из соседнего города, которые подсказали, как можно захватить этот город. Увы, вплоть до Куликовской битвы, до 1370 года, в древнерусских источниках мы не находим ясно оформленной мысли о возможности сопротивления монголам.

Еще один чрезвычайно важный момент, на котором я хотел бы остановиться. Это вопрос о роли в мире, которую сыграл захват русских земель монголами. Конечно, приятно думать, что именно русские земли сыграли решающую роль в том, что монгольские войска были остановлены и не смогли идти дальше на запад. Однако это не совсем так: русские города оказывали монгольским войскам сопротивление не менее, но и не более героическое, чем, скажем, грузинские или иранские, или иракские, или китайские, или азербайджанские, или тунгусские, или хорезмийские. Но все эти города были захвачены монголами. Перечень можно продолжать довольно долго, поскольку в результате завоевательных походов под властью монгольских каганов оказалась колоссальная территория, которая почти вдвое превосходила по площади бывший Советский Союз. Почему монголы не побоялись их оставлять у себя в тылу? Почему они шли дальше? Да потому, что это были страны покоренные. Наши западные границы они благополучно перешли к весне 1242 года. Субэдей, не потерпевший за свою жизнь на одного поражения, дошел, как мы помним, до Адриатики. У Западной Европы были все основания для серьезного беспокойства. Италия и даже Англия готовились к отражению высадки монгольского десанта. И вдруг враг исчез. Монгольские отряды повернули на восток. И, как говорится, растворились в бескрайних степях Азии.

Что же заставило монгольских полководцев отказаться от завоевания Европы? Причин тому может быть несколько. Первая из них, это широко бытующее представление, что ослабевшие в многолетних войнах монгольские войска были просто не в состоянии продолжать затянувшийся поход. На курултае 1236 года поход в Западную Европу не планировался, Батый предпринял его по собственной инициативе и скорее всего не рассчитал сил. С другой стороны, известно, что в 1240 году великий каган Угэдей — именно он был правителем всей монгольской империи и ему подчинялись все чингизиды — послал приказ своему сыну Гуюку и племяннику Менге вернуться в Монголию вместе с отрядами, которые составляли их личные улусы и были лишь на время приданы в помощь Батыю.

Почему был отдан такой приказ – об этом можно рассуждать достаточно долго. Во-первых, инициатива Батыя захватить территории Центральной и, возможно, Западной Европы могла вызвать вполне законное недовольство дяди. Во-вторых, к тому времени Батый успел серьезно поссориться с Гуюком, которого обвинял в излишней жестокости при завоевании русских земель. Кстати, по мнению Батыя, это затруднило продвижение монгольский войск на запад. Дело дошло до того, что Гуюк отказался признавать старшинство Батыя, за что, по доносу самого Батыя, получил основательный нагоняй от отца. Отец даже хотел казнить его, но потом сменил гнев на милость, решил, что это дело полевое, но оставил его при себе. Надо сказать, что выговор, который сделал Угэдей Гуюку сохранился в замечательном источнике — «Откровенные сказания». Это запись устных летописей монголов, которые достаточно подробно передают обстоятельства, связанные с возвращением Гуюка. В частности, отец ему якобы говорил: «Говорят про тебя, что в походе ты не оставлял у людей и задней части, у кого только она была в целости, что ты драл у солдат кожу с лица. Уж не ты ли русских привел к покорности этой своею свирепостью? По всему видно, что ты возомнил себя единственным и непобедимым покорителем русских, раз ты позволяешь себе восставать на старшего брата». При этом он пенял сыну на то, что тот ни одного русского не захватил в плен. Не его отряды захватывали русские города — он зверствовал в тылу. Удивительная характеристика! Но она имеет право на существование хотя бы потому, что содержится в монгольском источнике.

Cерьезной причиной возращения монгольских войск из Европы, очевидно, должно было стать событие, которое произошло в далеком Каракаруме в декабре 1241 года.

Великий хан Угэдей умер 11 декабря 1241 года. Перед этим монголы одержали целый ряд крупных побед над объединенными чешскими, венгерскими, немецкими войсками. Я еще раз повторяю – они не потерпели ни одного поражения, хотя выступали не в полном составе. И тем не менее они поворачивают назад – и понятно почему: все чингизиды должны были принять участие во всемонгольском курултае, на котором должен был избираться новый великий каган. И все они повернули и отправились в степь Внутренней Монголии. За единственным исключением — и этим исключением был Батый.

Батый прекрасно понимал, что теперь великим каганом станет Гуюк, с которым у него были раз и навсегда испорчены отношения. И Батый понимал, что несмотря на то, что у него — все права на престол, он, Батый, никогда этот престол не займет. Поэтому он сказался больным, у него разыгрался радикулит, и он целых полгода добирался от Адриатики до Нижней Волги. И там, на Нижней Волге, он и обосновался, в то время как все представители рода Чингисхана в это время избирали на престол Великой монгольской империи нового Великого кагана Гуюка. А Батый тем временем на Нижней Волге начинает создавать свое государство, которое мы, по традиции называем Золотой Ордой. Название это появится только в 16 веке, пока это просто западная часть улуса Джучи, Великой монгольской империи.

Западный поход монголов (стр. 1 из 2)

План
Введение
1 Предыстория
2 Первый этап (1236—1237)
3 Второй этап (1237—1238)
4 Третий этап (1238—1239)
5 Четвёртый этап (1239—1240)
6 Пятый этап (1240—1242)
6.1 Действия северного корпуса
6.2 Действия южного корпуса
6.3 Возвращение на восток

9 Библиография
9.1 Источники

Западный поход монголов (Кипчакский поход ) — поход войск Монгольской империи в Восточную Европу в 1236—1242 гг. во главе с чингизидом Батыем и военачальником Субэдэем.

Впервые задача покорения кипчаков, а также задача дойти до города Киева, была поставлена Субэдэю ещё Чингиз-ханом в 1221 году:

После победы в битве на реке Калке (над Ми-чи-сы-лао[2], то есть Мстиславами) монголы отказались от плана похода на Киев и потерпели поражение от волжских булгар по пути на восток в 1224 году.

Чингисхан передал в управление своему сыну Джучи «страну кипчаков » (половцев) и поручил ему заботиться о расширении владений, в том числе за счёт русских земель. После смерти Джучи в 1227 году земли его улуса переходят к его сыну — Батыю. Великим ханом стал сын Чингисхана Угэдэй. Персидский историк Рашид ад-Дин пишет, что Угэдэй «во исполнение указа, данного Чингисханом на имя Джучи, поручил завоевание Северных стран членам его дома ».

«Сокровенное сказание» применительно уже к периоду 1228—1229 сообщает о том, что Угэдэй

Аналогично (30-40 тыс.чел.) оценивает численность монгольского войска Гумилёв Л. Н.[5]. В современной исторической литературе господствующей является другая оценка общей численности монгольского войска в западном походе: 120—140 тыс.воинов[6], 150 тыс. воинов [7]

Первоначально Угэдэй сам планировал возглавить кипчакский поход, но Мунке отговорил его[8]. Кроме Батыя, в походе участвовали следующие чингизиды: сыновья Джучи Орда-Ежен, Шибан, Тангкут и Берке, внук Чагатая Бури и сын Чагатая Байдар, сыновья Угэдэя Гуюк и Кадан, сыновья Толуя Мункэ и Бучек, сын Чингисхана Кюльхан, внук брата Чингисхана Аргасун.

Первый этап (1236—1237)

Войска, посланные в помощь Джучидам, выступили в поход весной 1236 года и осенью в пределах Волжской Булгарии соединились с Батыем. Пеплом разлетелись города Булгар, Биляр, Кернек, Жукотин, Сувар.

Булгарские беженцы были приняты Юрием Всеволодовичем Владимирским и расселены по волжским городам. Рашид-Ад-Дин относит окружение и разгром лагеря «буларов» Батыем и Шибаном у большой реки к событиям в Волжской Булгарии, на этом основана версия о самостоятельном покорении Булгарии Джучидами и движении корпуса Мунке уже в 1236 году более южным маршрутом, по половецким степям. У Джувейни «келары и башгирды, многочисленный народ христианского исповедания, который, говорят, живет рядом с франками» противостояли монголам после монгольского нашествия на Русь, предположительно речь идёт о битве на реке Шайо в Венгрии весной 1241 года.

После разгрома Булгарии, весной и летом 1237 года, войска во главе с Батыем, Ордой, Берке, Гуюком, Каданом, Бури и Кульканом вторглись в земли буртасов и мордвы. Венгерский монах-миссионер, доминиканец Юлиан, проповедовавший в половецких степях, пишет об одном из князей «мордуканов » (мордвы), который, «выступив в тот же день…, со всем своим народом и семьёй… подчинился татарам ». В анналах Уэйверлейского монастыря под 1239 годом содержится «Послание венгерского епископа епископу парижскому о татарах», где говорится: «… На пути впереди них (татар) идут некие племена, именуемые морданами, которые без разбору уничтожают людей, которых повстречают» [9]. О первом пополнении монгольского войска за счёт побеждённых половцев и поволжских народов перед походом на Северо-Восточную Русь также сообщает Фома Сплитский.

Мунке и Бучек двинулись из Булгарии на юг по половецким степям двумя берегами Волги. Половецкий хан Котян Сутоевич вместе с 40 тысячами своего народа ушёл в Венгрию. Рашид ад-Дин пишет о взятом в плен летом 1237 года (летом 1238 года, по версии Р. П. Храпачевского) руководителе половецкого сопротивления, захваченном на одном из волжских островов: «Бачман умолял, чтобы Менгу-каан [сам] своею благословенною рукою довел его дело до конца; он [Менгу-каан] дал указание, чтобы его брат Бучек разрубил Бачмана надвое» и говорит о первом столкновении с аланами — северокавказским народом.

Второй этап (1237—1238)

Юлиан сообщает о том, что осенью 1237 года всё монгольское войско было разделено на четыре части, три из которых готовились к вторжению на Русь зимой: «Ныне же, находясь на границах Руси, мы близко узнали действительную правду о том, что всё войско, идущее в страны Запада, разделено на четыре части. Одна часть у реки Этиль (Волги) на границах Руси с восточного края подступила к Суздалю. Другая же часть в южном направлении уже нападала на границы Рязани, другого русского княжества. Третья часть остановилась против реки Дона, близ замка Oveheruch , также княжества русских. Они, как передавали нам словесно сами русские, венгры и болгары, бежавшие перед ними, ждут того, чтобы земля, реки и болота с наступлением ближайшей зимы замёрзли, после чего всему множеству татар легко будет разграбить всю Русь, всю страну Русских».

По Рашид-Ад-Дину (и китайской «Истории монголов»), Мунке участвовал в походе на Северо-Восточную Русь. Он называет его более поздним «каан» и рассказывает о том, как он «лично совершал богатырские подвиги, пока не разбил их [русских]». О том, какое значение придавали чингизиды покорению русских, свидетельствует монолог Угэдэя в адрес Гуюка, недовольного Батыевым руководством[1].

После поражения войск Рязанского княжества монголы взяли Рязань 21 декабря 1237 года, после битвы у Коломны с соединёнными силами Северо-Восточной Руси в первых числах января 1238 года, в котором погиб сын Чингисхана Кюльхан, пала Коломна. Затем монгольское войско было настигнуто отрядом вернувшегося из Чернигова Евпатия Коловрата. Наиболее упорное сопротивление монголам оказали Москва (взята 20 января), Владимир (7 февраля), Переславль-Залесский, Тверь, Торжок (5 марта), Козельск (начало мая 1238 года). В начале марта 1238 года второстепенные силы монголов благодаря фактору неожиданности смогли уничтожить на стоянке соединённое русское войско и убить великого князя Юрия Всеволодовича Владимирского в битве на Сити. Не был достигнут Великий Новгород, крупнейший город северной части Волжского торгового пути.

Третий этап (1238—1239)

Возможно, летом 1238 года (а не летом 1237 года) произошло подавление Мунке и Бучеком половецкого восстания и победа над аланами. Следующим действием южного корпуса Мунке (вместе с Каданом) была победа над черкесами (западными соседями аланов) и убийство их правителя в конце 1238 года.

На рубеже 1238—1239 годов в Поволжье началось восстание волжских булгар и мордвы. Рашид-Ад-Дин пишет о булгарах:

. [но потом] опять возмутились. Вторично послали [туда] Субэдай-бахадура, пока он не захватил [их]».

Произошло новое вторжение на земли Северо-Восточной Руси (разорены окрестности Нижнего Новгорода, Городец, Гороховец, Муром, вторично Рязань).

Берке, посланный на запад против половцев, пленил трёх половецких военачальников и 3 марта 1239 года взял Переяславль-Южный — владение владимирских князей, которое при поездке Даниила Галицкого к Батыю в 1245 году находилось под непосредственной властью Золотой Орды. Предположительно, в таком же положении оказалось до 1252 года Рязанское княжество, пока туда не был отпущен раненый и пленённый в декабре 1237 года единственный (см. Ингвар Ингваревич) выживший из рязанских князей во время нашествия, Олег Ингваревич Красный.

Четвёртый этап (1239—1240)

Осенью 1239 года монголы направили удар на владения Михаила Всеволодовича Черниговского и Киевского. Чернигов был осаждён монголами 18 октября 1239 года и взят с применением мощной осадной техники. Во время осады на помощь городу подошло войско во главе с Мстиславом Глебовичем, двоюродным братом Михаила, но потерпело поражение. После падения Чернигова монголы не пошли на север — археологические исследования показали, что Любеч (на севере) был не тронут, зато были разграблены и разорены земли и города вдоль Десны и Сейма , в том числе Путивль, Глухов, Вырь и Рыльск[6]. По одной из версий[10][11], походом на Черниговское княжество руководил Мунке.

В конце 1239 года войска Гуюка, Мунке, Бури, и Кадана развернули наступление на город Минкас (М.к.с., Ме-це-сы). Согласно Рашида-ад-Дина осада города продолжалась один месяц 15 дней. По Джувейни, город был богатым и многонаселённым, его окрестности покрыты болотами и густым лесом, он был взят чингизидами сообща за несколько дней и стал крайней точкой продвижения войск монголов на Руси. Китайская «Юань-ши» называет Ме-це-сы аланским городом и уточняет, что осада началась в конце ноября-начале декабря 1239 года и продолжалась 3 месяца.

Отряды Шибана, Бучека и Бури (он упоминается при осаде Минкаса) 26 декабря 1239 года взяли Сурож в Крыму.

Мунке подходил к Днепру напротив Киева (Р. П. Храпачевский, сторонник версии об осаде Мунке Минкаса на Северном Кавказе, датирует это событие зимы 6748 г. не ранее чем февралём-мартом 1240 года и называет рекогносцировкой), направил в город посольство с требованием о сдаче, но посольство было уничтожено киевлянами. Михаил Всеволодович (вместе с Мстиславом Глебовичем) уехал в Венгрию, пытаясь сосватать дочь венгерского короля Белы IV Анну за своего сына Ростислава (неудачно), затем в Польшу к Конраду Мазовецкому.

Западный поход монголов [Великий, Кипчакский]

Предыстория

После смерти Чингисхана во главе Монгольской империи встал сын «небесного воителя» Угэдэй. Не­сколько лет монголы были заняты войнами в Корее и Северном Ки­тае. В 1234 г. пала северокитайская «Золотая империя». Затем на­стало время развернуть всю военную мощь степей на Запад…

Подготовка

В 1235 г. великий хан Угэдэй со­звал курултай (съезд) монгольской знати, на котором было решено начать новый поход. Этому предприятию придавалось особое зна­чение: речь шла об исполнении заветов Чингисхана. Сначала сле­довало двинуться из степей за рекой Урал в Нижнее Поволжье и Половецкую степь, затем — на Волжскую Булгарию и Русь. В от­далённом будущем предполагалось завоевание «земли франков» — Западной Европы.

Хан Батый

Командование войсками западного похода было поручено внуку Чингисхана — Бату.

Монгольское имя Бату (в русском произношении — Батый) означало «крепкий», «твёрдый», «несокрушимый». Бату был спо­собным, удачливым полководцем. Недаром его впоследствии назы­вали Саин-хан, т. е. Счастливый. Беспощадно и последовательно шёл он к поставленной цели.

Монгольское войско

Ход действий

Завоевание Волжской Булгарии

Осенью 1236 г. монголы напали на Волжскую Булгарию. Бул­гары трижды (в 1223, 1229 и 1232 гг.) отражали набеги завоева­телей. Однако численное превосходство завоевателей было слишком велико. После жестокой битвы была захвачена и разрушена столи­ца страны — город Булгар. Весной и летом 1237 г. полчища Батыя завершили опустошение Булгарии, они также прошли по степям от Каспия до Дона, уничтожая половцев и другие кочевавшие там на­роды. Теперь они стояли на самом пороге Руси.

Русские князья, конечно, знали о том, что происходит на Вос­токе. Владимирский князь Юрий Всеволодович поселил в своих пограничных крепостях тысячи беженцев из Волжской Булгарии. Опасаясь союза между восточными и западными врагами Руси, он перехватил послов, отправленных ханом к венгерскому королю, за­держал католических монахов, посланных папой римским на Русь с целью разведки.

Батыево нашествие

Поход Батыя в Европу

Пройдя огнём и мечом через Галицко-Во­лынское княжество, Батый двинулся дальше, на Венгрию, Чехию и Польшу. 11 апреля 1241 г. в битве при Шайо монголы разгроми­ли 60-тысячную армию венгерского короля Белы IV. А за два дня до этого другой монгольский отряд, действовавший в юго-западной Польше, уничтожил объединённые польские силы в битве при Легнице. Материал с сайта http://wikiwhat.ru

Завершение похода Батыя на Запад

Путь в Западную Европу был открыт. Однако весной 1242 г. Батый внезапно повернул войска обратно на Восток. Что же за­ставило внука Чингисхана прекратить поход, грозивший существо­ванию всей европейской цивилизации? Ответ очевиден. При всём множестве больших и малых причин главным препятствием, затор­мозившим и остановившим продвижение монгольской армии, было героическое сопротивление народов Восточной Европы, и в част­ности русского народа. Потеряв лучших воинов, Батый просто не имел сил двигаться дальше, на завоевание многолюдных и сильных стран.

Именно на это указывал ещё А. С. Пушкин: «России определе­но было высокое предназначение. Её необозримые равнины погло­тили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Ев­ропы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощённую Русь и возвратились в степи своего востока. Образующееся просве­щение было спасено растерзанной и издыхающей Россией. »

Поход монголов в европу

Два года после смерти Чингис-хана прошло в положенном трауре. По прошествии этого срока, в 1229 г., временным правителем монархии, младшим сыном почившего императора, Тулуем, был созван курултай для выбора нового императора и для обсуждения различных государственных вопросов. Курултай, согласно воле покойного, утвердил Великим императором Угэдэя, третьего сына Чингис-хана. Угэдэй в течение сорока дней упорно отказывался от престола, пока наконец его не уговорили Тулуй со старшими князьями, воеводами и вельможами, ссылаясь на выбор самого Чингис-хана. Первым простерся ниц перед новым Каганом его старший брат, Чагатай, что его уговорил сделать для примера прочим мудрый Елюй Чуцай.

То обстоятельство, что первые два года после смерти Чингис-хана, при временном правительстве, прошли для империи в полном спокойствии, а также что вступление на престол Угэдэя не вызвало никаких усобиц или волнений, свидетельствует о том прочном и строгом административном порядке, который сумел установить в Монгольской монархии ее великий основатель и законодатель. Сам выбор им в свои преемники Угэдэя, помимо старших братьев, что было вовсе не в обычае монголов, был чрезвычайно удачен, так как Угэдэй действительно превосходил своих братьев умом, характером и государственными способностями и в течение своего кратковременного царствования показал себя одним из наиболее гуманных и просвещенных императоров Чингисова рода.

Оставленное Чингис-ханом громадное государство еще в последние годы его жизни было разделено им на четыре удела, по числу его сыновей от главной жены Бортэ. Джучи получил северо-западный удел от Алтая до Урала; на юге удел этот простирался до Амударьи и Аральского моря. Чагатаю достались земли к югу от Амударьи — часть Туркестана, Афганистан и Персия, а также Закавказье. Угэдэй получил всю западную часть собственно Монголии, Джунгарию и Восточный Туркестан. Наконец, долю Тулуя составили: земли найманов, восточная часть собственно Монголии, земля тангутов и завоеванная часть Цзиньского государства. Царевичи управляли своими уделами на правах наместников императора.

Тысяча Ураджи не ходила на войну, а по завещанию Чингис-хана должна была охранять великое запретное место на горе Бурхан-Халдун, где покоились его смертные останки.

На большом курултае были обсуждены три важные задачи, которые предстояло исполнить наследникам Чингис-хана: 1. Завершить покорение Северного Китая. 2. Устранить появившегося из Индии и успевшего завоевать часть Восточного Ирана султана Джелал ад-Дина (сына Мухаммеда), выставившего претензии на персидский престол. 3. Поход на Европу.

Дела монголов в Китае были к тому времени не блестящи. После смерти Мухали они потеряли там значительную часть завоеваний Чингис-хана. В новом китайском походе армией начальствовал лично Угэдэй-хан при ближайшем сотрудничестве своего даровитого брата Тулуя и старого, испытанного сподвижника их отца — Джэбэ-нойона. Цзиньцы потерпели ряд поражений в поле, но продолжали упорно защищаться в крепостях. Победа стала определенно склоняться на сторону монголов, когда благодаря союзу с Сунской державой оказалось возможным выполнить предсмертные указания Чингис-хана. В 1235 г. династия чжурчженей пала и Золотое царство, за исключением некоторой части, которую пришлось уступить союзникам, окончательно вошло в состав Монгольской империи.

К войне с Джелал ад-Дином было приступлено тогда, когда война с цзиньцами приняла благоприятный для монголов оборот. Дело это было поручено полководцу Чормагану, который без больших усилий вернул все потерянные монголами территории. Разбитый претендент Джелал ад-Дин бежал к курдам и был ими убит. Впоследствии монголы распространили свое владычество на Северный Индостан, где в городе Дели была основана покорителем ее, султаном Бабуром, монголом, так называемая династия «Великого Могола»; Азербайджан, Курдистан, Закавказье и часть Анатолии также вошли окончательно в состав Монгольской империи. Настало время приступить к выполнению третьей задачи — к завоеванию Европы.

Поход в Восточную Европу был решен еще после набега, произведенного в 1222 и 1223 гг., причем было предопределено, что завоеванные в Европе земли отойдут к уделу Джучи. За смертью последнего этим уделом владел его сын Бату [+3], которому, таким образом, принадлежала главная роль в намеченном предприятии. Кроме Бату из дома Чингис-хана в походе приняли участие его двоюродные братья: Гуюк, сын Угэдэя, и Мункэ, сын Тулуя, а также сыновья Чагатая — Байдар и Кадан [*2]. Бату был облечен званием главнокомандующего, в помощь ему был дан Субутай, как уже побывавший в Восточной Европе, а потому хорошо знакомый с местными условиями. Все это было решено на курултае, созванном в 1235 г. по окончании Цзиньской кампании. К предстоящему походу производилась тщательная подготовка в течение двух лет.

Ничего не подозревавшие о собиравшейся грозе, которая должна была разразиться над ними первыми, русские князья продолжали свои усобицы, о чем монголы были прекрасно осведомлены. Полученный на Калке грозный урок был забыт легкомысленными наследниками Святого Владимира.

Разведка монголов, нити которой сходились у Субутая, не ограничивалась одной Восточной Европой как ближайшим объектом действий: она уже успела протянуть свои щупальца далеко на запад. Через венецианцев Субутай был в сношениях с самыми разнообразными общественными слоями Европы, и по мнению подполковника Рэнка, сам папа не был для него недоступен. «Надеялся ли папа за свой нейтралитет на предоставление ему свободу действий по обращению тюркской Азии в христианство. Во всяком случае, достоверно одно, что он медлил с объявлением «священной войны» и решился на этот шаг только тогда, когда уже было слишком поздно и народы Запада открыто обвиняли его в том, что он призвал монголов на Римского (германского) Императора'» [+4].

Но об этих событиях речь еще впереди, а пока мы видим монголов в периоде деятельной подготовки к походу в Россию. Генерал М. И. Иванин полагает, что последующие успехи и завоевания Бату были, как и победы его деда Чингис-хана, плодом не столько дикой храбрости и многолюдства, сколько хорошего устройства войск, их тактической подготовки, а также искусных соображений высшего монгольского командования, соображений, основанных на верных сведениях о противнике. Сведения эти, как было сказано в главе VI, собирались через так называемых «юртаджи» [+5] — род офицеров генерального штаба. По свидетельству Плано Карпини, монголы предполагали завоевать Европу в 18 лет. Это показывает, что уже заблаговременно были собраны сведения о Европе и составлен план этого завоевания [+6]. Таким образом, так называемое монгольское, или татарское, «нашествие» на Россию было организованным военным походом. Направляющим умом этого похода, как и последующего европейского, был Субутай, о котором в этом смысле и говорится у некоторых писателей, что он заведовал у Бату «военно-оперативной частью». Выражение это следует понимать, конечно, в более широком смысле, чем придается ему в современной терминологии, относящейся к организации штабной службы в крупных войсковых соединениях.

Вернее предположить, что в выступившей в 1236 г. на покорение России армии Бату числилось от 122 до 150 тысяч человек боевого элемента, что и без того должно было обеспечить ему достаточное превосходство в борьбе с разбросанными силами русских князей. Большую часть Батыевой армии составляли мусульмане из населения удела Джучи; но были в ней и войска братьев покойного Джучи — Чагатая, Тулуя и самого Великого хана Угэдэя, т.е. собственно монголы, составлявшие около одной трети всех сил. Но, разумеется, на командных должностях процент был значительно выше, и вообще монголы в лице монгольских и иных частей, соединенных в более крупные массы или вкрапленных в небольшой доле в инородческие войска, составляли цвет армии Бату, ее костяк, придававший ей устойчивость, с которым постепенно и умело ассимилировались немонгольские части.

Армия выступила ранней весной 1236 г. с верховьев Иртыша и с Западного Алтая. Пройдя широким фронтом через исторические Урало-Каспийские ворота, она в июне была уже на Волге. Здесь с частью сил был отделен Субутай для наказания камских болгар, с которыми монголы имели счета еще со времени набега 1223 г. А именно тогда, при прохождении около границ Болгарской земли, отряд Джэбэ и Субутая подвергся с их стороны нападению и понес урон.

За это им было теперь жестоко отомщено. По историческим данным, они подверглись почти поголовному истреблению, и только небольшому числу нарочно оставленных в живых была предоставлена возможность бежать перед монголами, распространяя весть об участи народа камских болгар. Такая жестокость в самом начале похода диктовалась, конечно, не одной только жаждой мести, но и желанием внушить спасительный страх будущим противникам.

Однако в данном случае система эта не произвела ожидаемого действия: при дальнейшем наступлении в пределы русских княжеств монгольская рать всюду встречает упорное сопротивление, а на требования Бату покориться князья отвечают избиением монгольских послов, как было в Киеве, куда Бату снарядил посольство с царевичем Мэнгу во главе.

Монголы в 1237 г. во главе с Бату пришли в русскую землю искать уже не друзей, как было в 1223 г., когда они пришли во главе с Джэбэ и Субутаем, а данников и рабов.

Пока Субутай расправлялся с болгарами, Бату с главными силами завоевал землю половцев, буртасов, мордвы и черкесов, завладев к 1237 г. всем степным пространством от каспийского до Азовского моря — южных границ тогдашней Руси. Здесь, в прекрасных, с точки зрения степняка и скотовода, южнорусских степях, армия Бату провела почти весь 1237 год.

К началу зимы монголы вторглись в пределы Рязанского княжества. Нанеся рязанским князьям, никем из своих сородичей не поддержанным, сокрушительное поражение в поле, они взяли Пронск и осадили Рязань, которая 21 декабря 1237 г., после шестидневной осады, пала под ударами Батыевых полков.

Далее Бату ведет глубокой зимой наступление в Северную Россию, что опять-таки свидетельствует о замечательно правильной оценке местных и климатических условий, так как только в это время года наступление армии могло не считаться с серьезными естественными препятствиями этого района: реками, озерами, болотами и лесами, а также с примитивными путями сообщения, удобными для движения только по установлении зимнего пути.

Но не было ли бы правильнее по стратегическим соображениям сначала обратиться против южных русских княжеств и, только покончив с ними, открыть поход против северных? На этот вопрос генерал М. И. Иванин отвечает отрицательно, и нельзя с ним не согласиться в данном случае. Если бы Бату напал сначала на Южную Россию, то княжества Северной России, более сильные сравнительно с южными, успели бы лучше приготовиться к отпору, а войска южных князей могли, не принимая боя, отступить на север, усилив своими войсками ополчения своих северных сородичей. При этом условии сопротивление последних могло затянуться до весенней распутицы и тогда конница Бату — не следует забывать, что вся его армия была конной, — очутилась бы в затруднительном положении. Направление же наступления сразу на северных князей давало надежду покончить с ними одним коротким ударом. Конечно, зимний поход представляет и свои неудобства, из коих главное — отсутствие или недостаток подножного корма, но зато зимою можно рассчитывать найти у оседлого населения запасы продовольствия и сухого фуража, а активная крепостная война в эту пору легче, так как обороняющемуся труднее производить земляные работы и крепостные рвы замерзают или заносятся снегом.

Итак, после взятия Рязани Бату пошел на Коломну, где нанес русским новое поражение. Овладев без труда Москвой и разграбив имевшиеся там товарные склады, монголы повернули к стольному городу Владимиру, к которому подступили 3 февраля 1238 г. Четыре дня спустя он был взят. Своим маневром от Рязани на Москву и уже оттуда на Владимир Бату обходил правый фланг самого сильного из своих врагов, суздальского великого князя Юрия, отрезая его от путей отхода на север, где он мог соединиться с войсками Великого Новгорода и Пскова. Для обеспечения же собственного фланга от возможного удара с этой стороны Бату выслал особый отряд к Торжку.

Для возможности базирования на севере суздальская рать принуждена была искать кружных путей, для чего отошла к реке Сити, заняв там позицию, находящуюся, вероятно, на границе нынешних Тверской и Ярославской губерний, на дороге из Углича в Бежецк. Но, как говорит генерал М. И. Иванин, «быстрота и искусство движений Батыя расстроили предположения» великого князя [+8]. Он и там оказался обойденным справа и был принужден 4 марта принять бой в самых невыгодных условиях. Битва на реке Сити окончилась полным поражением и почти поголовным истреблением суздальской рати с ее великим князем и вождем во главе. Для оценки энергии действия Вату необходимо еще заметить, что в период от взятия Владимира до битвы на Сити он успел овладеть всеми крепкими городами самого сильного из русских княжеств — Владимиро-Суздальского.

После победы монголов на Сити быстро пали Торжок и Тверь. Бату шел на Великий Новгород, причем опять дал своей операционной линии такое направление, чтобы не допустить соединения ополчений новгородских с псковскими. Однако наступившие признаки близкой оттепели побудили его в конце марта, не дойдя до Новгорода верст 200, повернуть обратно на юг.

М. И. Иванин находит это решение Бату соответствующим действительной обстановке, приводя в пользу своего мнения следующие соображения:

«К Новгороду же он мог успеть в половине апреля, а в этой местности иногда и в марте реки и озера вскрываются и делается непроходимая ростепель. Монголы прошли от Рязани. не менее 1000 верст [+9] по снегу, большею частью неутоптанному. Только конница степных народов могла выдержать такой поход, но и та, вероятно, много потерпела; впереди ей предстояли не меньшие затруднения, трудное движение в самую ростепель, леса, болота новгородские, осада обширного воинственного города, влажные (непригодные для корма степных лошадей) травы окрестностей Новгорода, от которых неминуемо произошел бы падеж степных лошадей; продовольствование многочисленной армии. в случае продолжительной осады представило бы неодолимые затруднения. Итак, он должен был понимать всю опасность своего положения, когда, не дойдя около 200 верст до Новгорода. и выпустив из рук такую богатую добычу, какую представляли торговые города Новгород и Псков, повернул свои полки назад. Может быть также, что и богатый в то время торговый город Смоленск был обязан своим спасением тем же причинам» [+10].

Об обратном движении Бату на юг наши летописи дают лишь весьма скудные сведения. Только из сохранившегося сказания о шестидневной [*3] геройской обороне Козельска известно, что маршрут монгольской армии пролегал через этот город, направляясь далее в землю половецкую к притокам и низовьям Дона.

Так же скудны сведения о дальнейших действиях Батыева войска. По-видимому, после похода в Северную Россию он дал своей армии продолжительный, до двух лет, отдых в южнорусских степях, пользуясь этим перерывом в военных действиях для ремонта конского состава, который должен был понести большие потери в предыдущую зимнюю кампанию. При более благоприятных местных и климатических условиях Южной России завоевание княжеств этого района не потребовало бы, вероятно, от монголов больших усилия.

Время взятия ими Чернигова, одного из сильнейших городов южных княжеств, в летописях не означено. Известно только, что при осаде его монголы метали в город огромные камни. По-видимому, завоевание Южной России было произведено в такой последовательности, что из степей Бату шел сначала на Глухов и Чернигов, а уже оттуда на Переяславль и Киев. Таким образом, южнорусские степи являлись для армии Бату базой, где имелись все условия для отдыха и откорма конского состава.

В 1240 г. подступила к Киеву монгольская рать огромной силы, надобность в которой вызывалась не столько ожидаемым сопротивлением со стороны «матери городов русских», которое не могло быть велико, сколько предположением об открытии оттуда похода в Среднюю Европу. И действительно, в Николин день (по мнению одних историков — 9 мая, других — 6 декабря) 1240 г. Киев пал под ударами кочевников после непродолжительной осады [*4]. Город был разрушен, население его истреблено [+11]. После этого монголы овладели галицкими княжествами и выдвинулись в предгорья Карпат.

Покорение Русской земли завершилось.

Разгромив русских князей, обложив их данью и принудив к полной покорности, Бату мог приступить к грандиозному предприятию завоевания остальной Европы, не опасаясь за свой тыл. Политическая обстановка благоприятствовала этому предприятию, так как владетели европейских стран раздирались нескончаемыми распрями, а папа, который своим авторитетом мог бы объединить их для борьбы с общим азиатским врагом, как мы видели, медлил с произнесением своего веского решения.

На военном совете, собранном Бату по достижении монгольской армией Карпат, вожди решают вопрос о дальнейшем наступлении в глубь Европы в положительном смысле. Имелся и предлог для такого вторжения. Венгрия дала приют князю Куну [*5] с его 40 тысячами остатка бежавших перед монголами половцев, которых они считают своими данниками и рабами. Бату предъявляет венгерскому королю Беле IV ультиматум с требованием выдачи ему укрывшихся в королевстве половцев, угрожая в случае неисполнения войною. Бела отклоняет требование, и решение спора переходит к оружию, причем монголы, без всякого стеснения сферу его применения распространяют и на соседние с Венгрией страны, справедливо оценивая неудобство оставления на флангах своей операционной линии посторонних вооруженных сил, в дружественных намерениях которых они едва ли могли быть уверены.

В Польшу отряды, частью для разведки, частью для грабежа, посылались еще из-под Киева; один из них доходил в 1240 г. до Люблина, откуда вернулся с добычей через Галицию в Киев. Другой разграбил Сандомир и подходил к Кракову, но здесь потерпел неудачу. Таким образом, правый фланг нуждался в надежном обеспечении. С этой целью выделяются два сильных отряда (частные армии): один в Польшу, другой в Силезию и Моравию. Для прикрытия слева высылается такой же отряд через Трансильванию. Главные силы под личным предводительством Бату наступают из-под Киева кратчайшим путем на Будапешт, пересекая Карпаты. Действия боковых отрядов должны были облегчить им форсирование этой оборонительной линии. К окончательной развязке в Венгрии боковые отряды должны были присоединиться к главным силам.

Таким образом, Польша и поддержавший ее немецкий Тевтонский орден были выведены из строя Батыевых врагов. Разорив окрестности Легницы, монголы вторглись в Моравию, предав ее все огню и мечу до границ Чехии. Не отваживаясь на вступление в бой с неприятелем в поле, чешский король Венцеслав (Вацлав) покидает свою страну, надеясь организовать оборону вне ее пределов и привлечь на свою сторону союзников. Оборону оставшихся в руках чехов крепких городов Брно и Оломоуца он поручает мужественному воеводе Ярославу из города Стернберга, что тот с успехом и выполняет. Но это не задерживает наступления монголов, так как, верные своему оперативному принципу — искать победы в подвижности, они обходят оказывающие им сопротивление крепости, в том числе и Оломоуц, который они уже успели обложить, тщетно требуя его сдачи, и наступают далее на соединение с главными силами Бату, уже проникшими в самое сердце Венгрии.

Королем Белою IV не было принято достаточных мер для усиления обороноспособности Карпатского хребта и вообще для защиты страны своего королевства, так что Бату, разбив охранявшие горные проходы слабые венгерские отряды паладина Дионисия, легко форсировал в марте 1241 г. эту естественную преграду, проникнув в Венгерскую равнину через так называемые «Русские ворота» (проходы Мункачский и Унгварский), после чего, покоряя попутные города, повел наступление на столицу королевства. Туда же концентрически сходились и обеспечивавшие фланги отряды, которые в июне или в начале июля также проникли на ту же равнину, преодолев окаймляющие ее с севера и юга горные хребты. Южный, или левый, боковой отряд, находившийся номинально под начальством Кадана, а фактически, вероятно, Субутая, который состоял при молодом царевиче, исполнил свою задачу с таким же успехом, как и северный отряд Байдара, подчинив монгольскому оружию Трансильванию.

Король Бела разослал во все концы своего королевства гонцов с окровавленными шашками наголо с призывом к мобилизации, но она слабо проходила, так как король не был популярен ни у знати, ни у народа. Не помог королю в этом созванный им венгерский собор.

После этой победы Будапешт стал легкой добычей монголов и подвергся всем ужасам огня, меча и разграбления. Для преследования бежавшего венгерского короля был назначен отряд Кадана; остальная часть армии устроилась на зимовку в привольных венгерских степях, причем в течение зимы овладела последними из остававшихся в руках венгров городами.

История сохранила нам ценное описание монгольских войск в Венгрии очевидца, ученого архидиакона Тома из Сплита: «Те люди малого роста, но груди у них широкие. Внешность их ужасная: лицо без бороды и плоское, нос тупой, а маленькие глаза далеко друг от друга отстоят. Одежда их, непроницаемая для холода и влаги, составлена из сложенных двух кож (шерстью наружу), так что похожа на чешую; шлемы из кожи или железа. Оружие их — кривая сабля, колчаны, лук и стрела с острым наконечником из железа или кости, которая на 4 пальца длиннее нашей. На черных или белых знаменах своих имеют пучки из конских волос (бунчук). Их кони, на которых ездят без седла, малы, но крепки, привычны к усиленным переходам и голоду; кони, хотя не подкованные, взбираются и скачут по горам, как дикие козы, и после трехдневной усиленной скачки они довольствуются коротким отдыхом и малым фуражом. И люди много не заботятся о своем продовольствии, как будто живут от самой суровости воспитания: не едят хлеба, пища их — мясо и питье — кобылье молоко (кумыс) и кровь. С собой ведут много пленных, в особенности много вооруженных куманов (половцев), гонят их перед собой в бой и убивают, как только видят, что они не идут слепо в бой. Сами монголы неохотно идут в бой. Если же кто из них будет убит, тут же его без гроба закапывают. Почти нет реки, которую они не переплыли бы на своих конях. Через большие реки все-таки приходится им переплывать на своих меховых бурдюках (надутых воздухом) и лодках (камышовых плотах). Шатры их из полотна или из кожи. Хотя их огромное полчище, но нет в их таборе ни ропота, ни раздоров, они стойко переносят страдания и упорно воюют» [+13].

Между тем король Бела 10 месяцев пребывал в Загребе, организуя оттуда борьбу против монголов. Хорватия с частью Далмации входила тогда в состав Венгрии. Бела IV разослал своих послов за помощью по всей Западной Европе: к папе, немецкому королю Фридриху II, в Чехию, Францию и Италию, но получил таковую только от папы, который послал что мог: свое благословение и письмо, в котором дарует большое отпущение грехов всем тем, кто возьмет оружие на защиту короля Белы от монголов.

Отряд Кадана на Рождество 1242 г. по льду перешел Дунай и, идя по следам Белы, с необыкновенной быстротой прошел Славонию и Хорватию, где был взят Загреб, откуда успел бежать король, и обложил далматинскую крепость Клиссу (близ теперешнего Сплита), полагая, что в ней скрывается бежавший король, между тем он был в соседней крепости Трогир, окруженной тогда водой. Монголы послали к крепости гласника, который по-хорватски им крикнул, очевидно, с целью разложения: «Передает вам хан Бату, вождь непобедимого войска, чтобы не защищали чужих вам по крови короля и его людей, а передали неприятеля в наши руки, тогда избегнете его участи и не погибнете напрасно». Тем временем король, не считая себя на материке в безопасности, успел отплыть из Сплита на корабле и едва нашел убежище на маленьких островах Адриатического моря, далее от материка под именем острова Кралевац, а затем на острове Рабе. Кадан, овладев Клиссою и бросив Трогир, двинулся обратно тем же путем, получив известие о смерти императора Угэдэя, выделил один отряд на юг и послал по побережью моря; отряд сжег сербские приморские города Свач и Дриваст [+14] и взял еще города Рагузу (Дубровник) и Каттаро, из коих последний был разрушен монголами, после чего опустошил часть Боснии и направился через Албанию, Сербию и Болгарию на присоединение к Бату. Народ перед монгольской конницей в Сербии и других странах по пути их шествия спасался бегством в горах и непроходимых лесах.

Из главной армии во время ее зимовки был выслан еще отряд в пределы Австрии, главным образом в целях фуражировки и глубокой разведки [+15]. Отряд этот, проникнув до города Нейштадта, только немного не дошел до Вены, которой, таким образом, посчастливилось избежать ужасов монгольского нашествия. Отряд был отозван к главной армии, которая к концу зимы двинулась на юг и, переправившись через Дунай, прошла в Болгарию, где к ней присоединился Кадан. Сам Бату с войском в то время ударил на города Острогон, Стольни Биоград (Белград), Весприм и Джур. Это было в 1242 г.

Там же Бату получил известие о последовавшей в 1242 г. смерти императора Угэдэя. Он собрал совет из царевичей и старших чинов армии для обсуждения вопроса о судьбе завоеванных в Средней Европе стран и об участи многочисленных пленных, которых монголы вели с собой, пользуясь ими, между прочим, при осадах и штурмах крепостей. В единомыслии со своим вождем совет, признавая необходимым личное участие Бату на имеющем быть созванном курултае для избрания нового императора, решил большую часть покоренных стран предоставить их собственной участи, истребив всех пленных и выведя армию в южнорусские степи. Утвержденное Бату постановление совета было приведено в исполнение.

Перед выступлением в поход вся армия по приказу Бату собралась у устьев Дуная, где ей был произведен смотр. Это место было выбрано не случайно. Здесь же на военном совете было решено Молдавию и Болгарию сделать юго-западной границей Батыева удела. Для управления этими двумя землями был оставлен полководец Ногай из дома Чингис-хана. В 1248 г. власть Ногая признала и Сербия [+16]. За этими пограничными областями простирались горы: Балканский хребет и Трансильванские Альпы, не представлявшие ценности для скотоводов и степняков, почему эти страны были предоставлены самим себе.

Итак, крайней линией достижения монгольской конницей на Западе была следующая: на Адриатическом море Каттаро и Клисса, Загреб в Хорватии и Нейштадт под Веной, откуда конница добровольно повернула обратно. Посылка отряда под Вену имела характер глубокой разведки, чтобы знать, кого они имеют впереди себя, а отряд Кадана [+17], гнавшийся за бежавшим венгерским королем Белой IV, впоследствии вернулся в свою страну, добровольно покинутую монголами [+18].

Трудно не согласиться с мнением генерала М. И. Иванина, что страны Европы, не захваченные монгольским походом, своим спасением были обязаны только случайному обстоятельству — смерти Угэдэя, так как, судя по тогдашнему положению народов Европы, они едва ли были бы в состоянии противостоять натиску армии Бату, которой предшествовал неописуемый ужас, навеянный бесчисленными кровавыми жертвами венгерской кампании.

Последняя же справедливо может быть отнесена к одной из самых блестящих страниц в истории монгольских завоеваний. Главные операции ее были закончены в каких-нибудь 4-5 месяцев, считая от перехода Бату через Карпаты до победы на реке Сайо. В этот короткий срок были уничтожены вооруженные силы двух сильных европейских держав, Польши и Венгрии, и парализована армия третьей державы — Чехии, не считая второстепенных противников. Главная заслуга в этих успехах должна быть, по всей вероятности, отнесена на долю участвовавшего в походе старого сподвижника Чингис-хана, несравненного Субутай-багадура, который составил план кампании и умело направлял действия молодых царевичей, поставленных во главе армий и отдельных отрядов. Кампания 1242 г. ясно обнаружила, что европейские армии, способные к действию только сомкнутыми массами и предводимые невежественными в военном деле начальниками, никоим образом не могли равняться с обладавшими изумительной маневренной способностью монгольскими полками, предводимыми поседевшими в походах вождями — учениками великого Чингис-хана.

«Монголы в походе на Западную Европу держались стратегии Чингис-хана, причем крупные силы, которыми они располагали, позволяли им в полной мере осуществлять основное его правило — дробить силы неприятеля и разбивать их по частям. Впрочем, и в России, и в Польше этот стратегический маневр мог быть проведен ими тем успешнее, что общегосударственной организованной обороны монголы у них не встретили. В России преобладали центробежные устремления и князья превратились в вотчинников своих уделов, не имея ни государственного, ни национального стремления единства; да и Польша переживала такой же удельный период» [+19] .

Впечатление, произведенное на Европу «татарами», как называли монголов ее народы, было ужасно. Нашествие их было относимо к величайшим бедствиям, когда-либо постигавшим человеческий род. У Matieu Paris [*6] есть трогательный рассказ о том, с какой чисто христианской покорностью некоторые из западных владык готовы были принять это наказание свыше. «Когда сей ужасный Поток Гнева Господня господствовал над нами, — пишет этот монах, — королева Бланш (мать короля Франции) вскричала, слушая эти новости: «Король Людовик, сын мой, где вы?» Он, подойдя, спросил: «Мать моя, что вам угодно?» Тогда она, испуская глубокие вздохи и разражаясь потоками слез, сказала ему в рассуждение опасности сей как женщина, но с решительностью незаурядной дамы: «Что же делать, сын мой, при сем ужасном обстоятельстве, невыносимый шум от которого доносится до нас? Мы все, как и святая блаженная Церковь, осуждены на общую погибель от сих татар!» На эти слова король ответил печально, но не без божественного вдохновения: «Небесное утешение поддерживает нас! Ибо если эти татары, как они себя именуют, дойдут до нас или мы пойдем за ними в те места, где они живут, то все равно — мы пойдем на небеса». Таким образом он сказал: побьем ли мы их, или сами будем побиты ими — мы все равно пойдем к Богу, как верующие ли, как мученики ли. И замечательное слово это ободрило и воодушевило не только дворян Франции, но и простых горожан всех городов».

В Париже, как и во всех городах Европы, служили молебны об отвращении страшной опасности, В 1245 г. папа Иннокентий IV собрал совещание в Лионе, где было решено послать к монгольскому императору посольство во главе с 65-летним монахом Плано Карпини, описание поездки которого имеется на русском языке.

Любопытно то настроение, которое господствовало в Европе в период нашествия монголов и которое так характерно выражено в приведенном диалоге, — сопоставить с психологией другой стороны, монголов, победоносно прошедших к тому времени весь Старый Свет почти от края до края. Эта психология победителей заметно налагает свой отпечаток на их сношения даже с незавоеванными и отдаленными народами и государями. Вот, например, в каких выражениях обращается монгольский император к французскому королю:

«Именем Бога Вседержителя повелеваю тебе, королю Людовику, быть мне послушным и торжественно объявить, чего желаешь: мира или войны, Когда воля Небес исполнится и весь мир признает меня своим повелителем, тогда воцарится на земле блаженное спокойствие и счастливые народы увидят, что мы для них сделали! Но если дерзнешь отвергнуть повеление божественное и скажешь, что земля твоя отдаленная, горы неприступные, моря глубокие и нас не боишься, то Всесильный, облегчая трудное и приближая отдаленное, покажет тебе, что мы можем сделать» [+20].

Остановимся вкратце на событиях, совершившихся после смерти Великого хана Угэдэя, который, как уже говорилось, был просвещенным и гуманным государем. Ему приписывается изречение, что монарх должен заботиться не о накоплении материальных богатств, которые излишни, раз человек не может вернуться из загробного мира, а о том, чтобы отложить в сердцах людей сокровища своих поступков. Эти слова не расходились у Угэдэя с делом [+21].

В вопросе о замещении вакантного императорского престола произошла некоторая заминка) ввиду влияния, которое пыталась оказать на его решение честолюбивая вдова Угэдэя, Туракина, избранная после его смерти в правительницы империи. Не видя пользы от вмешательства в решение вопроса о престолонаследии, Бату уклонился от участия в предстоящем курултае и, оставшись в волжских степях, занялся организацией своего удела, получившего название «Золотой Орды». В роль столицы Золотой Орды был возведен построенный мусульманскими зодчими благоустроенный город Сарай на Волге, недалеко от нынешней Астрахани [+22].

Курултай для выбора императора состоялся только в 1246 г. На престол, согласно с желанием Туракины, был избран сын Угэдэя — Гуюк, который царствовал всего два года. После его смерти возникает в 1248 г. опять вопрос о престолонаследии. На этот раз в дело вмешивается Бату, лично прибывший на собравшийся на берегах Онона курултай, и по его настоянию на престол возведен старший сын покойного Тулуя — Мункэ, участник похода в Европу.

Значение Бату как старшего в роде Чингисовом, оказавшего решающее влияние на избрание Мункэ, видно из следующих слов последнего, сказанных им Вильгельму Рубруку: «Как солнце освещает всю вселенную, так равно и власть моя и Бату распространяется на все народы. Мы как два глаза в одной голове: хотя их и два, но оба всегда смотрят в одном направлении».

Бату умер в 1256 г., его сын Сартак умер, и на престол вступил в 1258 г. брат Бату — Берке, который первым из ханов принял мусульманство.

Выбор Мункэ в Великие ханы оказался удачным, и при нем Монгольская империя упрочилась внутри и раздвинула свои пределы. О войне в Южном Китае в царствование Мункэ было сказано в главе VIII. Закончена она была при преемнике Мункэ, его брате Хубилае, окончательным покорением державы Сунов.

Одновременно с ведением войны на востоке Мункэ-хан поручил другому своему брату, Хулагу, закончить завоевание Передней Азии. В этот поход Хулагу выступил в 1252 г., после тщательной подготовки [+23].

При Хубилай-хане в Монголию впервые проник буддизм, он был первым из преемников Чингис-хана, принявшим его под влиянием ученого Пагма-ламы. Дотоле в Монголии был шаманизм, «хара-шаджин» [+24].

В мировой истории мы не встречаем другого государства таких гигантских размеров. Идеал Александра Великого и Наполеона — завладеть миром — был почти осуществлен монголами при Хубилай-хане. Политический размах Монгольской державы наглядно рисуется составом великих монгольских курултаев XIII века, в которых кроме монгольских князей, старейшин и администраторов всей Средней, Северной и Восточной Азии участвуют: русские великие князья, грузинские и армянские цари, ионийские (сельджукские) султаны, кирманские и мосульские атабеки и пр. К центру монгольской власти должны были тянуться люди по своим административным и торговым делам со всех концов света.

Мировое значение имели Римская империя времен Траяна и историческая наследница ее — Византийская империя эпохи Юстиниана. Роль Рима и Византии — объединительниц культур Запада и Востока — в начале XIII века, после упадка Византийской империи, перешла к Монгольской державе как объединительнице культур земледельческо-морской и кочевническо-степной. Монголосфера включала в себя пространство от Китая до Балкан включительно, сравнительно с которым orbis terrarum (круг земной) римлян и ойкумена (вселенная) византийцев представляются лишь небольшим клочком земли.

Соответственно такому блестящему международному положению всей Монгольской империи такое же место занимала и ее составная часть — Золотая Орда.

Царствование Хубилай-хана замечательно не только военными успехами, но и гражданским благоустройством, а также процветанием наук и литературы. При нем закончен Императорский канал. С подвластными ему народами император обращался гуманно. «Азиатская» культура монголов при Чингис-хане и его ближайших преемниках ничем не уступала европейской; напротив, превосходила ее в некоторых отношениях и даже в значительной степени, например, в военной организации и военном искусстве.

Хубилай-хан как бы для того, чтобы закончить завоевание в Азии, в 1274 г. делает попытку покорить Японию, но буря в Цусимском проливе уничтожает его огромный флот и посаженное на него войско. Таких попыток покорить островное государство мы во всемирной истории встречаем две, и обе с одинаковым результатом, в котором по странному совпадению оба раза роковое значение получает остров Цусима. Эти неудачные войны с Японией монголов и их нынешних наследников — русских в 1904 и 1905 гг. — являются следствием ошибочной политики, когда чисто континентальные державы в упоении своей славой хотят одним махом превратиться в морские путем победы над чисто морской державой, какова Япония.

Другим элементом скрытой слабости Монгольской империи являлось то, что она далеко вышла за пределы своих естественных границ. В Европе, как мы видели, мудрость Бату и его советников сумела обуздать весьма понятное желание безграничного распространения [+25]. Напротив, в Азии в течение первых десятилетий после смерти Чингис-хана Империя выходит далеко за свои естественные пределы (Персия, Индостан, Китай и пр.).

После Хубилай-хана начинается постепенный упадок монгольского могущества. В 1369 г. от империи отпадает Китай, под главенством национальной династии Минов. В 1380 г. Московский Великий князь Дмитрий Донской наносит татарам на Куликовом поле первое крупное поражение, которое хотя и не освобождает еще русских от монгольской власти, но поднимает их дух и окрыляет надеждой на освобождение в будущем.

На остальном пространстве империи обнаруживаются стремления правителей уделов к самостоятельности и независимости от центральной власти. По мнению В. В. Бартольда, это распадение находится в связи с распадением рода — основной экономической единицы у кочевых племен.

«Понятие о родовой собственности, господствовавшее в частной жизни, было перенесено и на государство, которое считалось собственностью всего ханского рода. Такое обогащение рода, при котором отдельный член его уже не нуждался в других, по необходимости ослабляло родовую солидарность. отдельные царевичи получили возможность поддерживать свою власть в покоренных областях без помощи своих родичей; не сдерживаемые более такой могучей, одинаково авторитетной для всех личностью, какой был Чингис-хан, они скоро сделались главами самостоятельных государств, между которыми не замедлили начаться братоубийственные войны» [+26].

Так начался «удельный» период монгольской истории, приведший сначала к распаду, а впоследствии и к падению Империи.

Г. Е. Грумм-Гржимайло причины падения Монгольской державы усматривает еще, кроме удельной системы, в децентрализации управления государством, в смешении судебной власти с административной и в крайнем огрубении нравов как естественном следствии непрекращавшихся войн [+27]. Подобно некоторым другим историкам, он отмечает также как одну из причин упадка империи (в частности падения монгольской династии в Китае) инфляцию бумажных денег, т.е. злоупотребления государственной власти в эмиссии денежных знаков этого рода. Эта благодетельная по существу реформа, впервые в истории введенная Хубилаем и способствовавшая развитию торговых сношений, в конце концов привела вследствие чрезмерных выпусков ассигнаций к финансовому кризису и всеобщему разъединению. [+28]

Возможно, что всего этого не было бы, если бы Монгольская империя оставалась в своей роли «владычицы степей», той полосы степей, которая пересекает Европу и Азию с юго-запада на северо-восток, представляя особый географический мир; он и составлял главным образом государство, основанное Чингис-ханом и законченное его внуком Бату. Впоследствии власть над этой территорией от монгольских ханов перешла к «Белому царю»; в настоящее время той же территорией (без Монголии) с населяющими ее народами владеет СССР, который находится в дружеских отношениях с внешней Монголией, освободившейся при помощи Союза из-под власти Китая.

Народы эти — потомки тех, которые населяли это обширное географическое пространство и кочевали на нем при Чингисхане и его преемниках; таким образом, наследство, перешедшее к России от Чингис-хана, — не только географическое, но и этнографическое. Комментарии

[*1] «Пятым сыном» Чингис-хана считался добровольно покорившийся хан уйгуров Барчук. Соответственно Уйгурия считалась «пятым улусом» наследства великого завоевателя.

[*2] Кадан — сын Угэдэя.

[*3] Козельск оборонялся 7 недель, а не шесть дней.

[*4] Киев пал, по разным данным, 19 ноября или 6 декабря 1240 г.

[*5] Имеется в виду половецкий хан Котян, тесть Мстислава Удалого, который откочевал в Венгрию с 40-тысячной ордой в 1237 г. Там он выдал спою дочь за наследника Белы IV Стефана и получил титул «dominus Cumanorum». Казнен ок. 1240 г. по обвинению в измене.

[*6] Матвей Парижский. Примечания

[+1] Ойраты были в войсках Чингис-хана и участвовали с ним во всех походах. Нужно заметить, что к ойратам, которые в настоящее время живут в Джунгарии, принадлежат и калмыки, живущие теперь, как самая западная ветвь монголов, между Волгой, Доном и Северным Кавказом: астраханские, ставропольские и донские калмыки, теперь — автономная Калмыцкая область. Название «калмыки» получено ими на юге России, после того, как большая часть ушла с Убуши-ханом обратно в Джунгарию (при Екатерине II).

[+5] От слова «юрта» — кибитка, кочевье. В мирное время они выведывали места, лучшие для кочевий в смысле корма и воды, а в военное время их обязанностью была разведка неприятеля.

[+9] Считая только главные направления. Разным отрядам особого назначения пришлось, наверное, пройти значительно большие расстояния.

[+11] Жестокость в данном случае объясняется тем, что монгольское посольство из 10 человек во главе с принцем из дома Чингис-хана было перебито.

[+12] Viekoslav Klaic. Poviesti Hrvata. Zagreb, 1899.

[+14] Сербской столицей, по-видимому, был Скадар, а Белград принадлежал Венгрии.

[+15] Смелость рейда этого отряда объясняется сознанием непобедимости монгольской конницы после битвы с русскими, венграми и рыцарями.

[+16] Г. В. Вернадский. Очерки русской истории. 1928.

[+17] Хорватский историк V. Klaic пишет, что этим отрядом командовал сам Бату-хан.

[+19] Г. Е. Грумм-Гржимайло.

[+20] Такой же гордый язык мы находим у отдельных потомков Чингис-хана, например у Шукур-Дайчина, калмыцкого хана, заявившего в половине XVII в. московскому правительству, когда оно хотело установить свою гегемонию над калмыками, самовольно прикочевавшими из Джунгарии в пустовавшие тогда Прикаспийские степи: «Калмыки в холопстве никогда ни у кого не бывали и никого, кроме Бога, не боятся. Они считают себя вправе кочевать по степям и плавать по рекам, потому что земля и вода Божий; тем более что в крае, куда они пришли, землею и водою никто не пользуется, кроме них; а что касается ногайцев и эдисанов, то они холопы калмыков, но все же и с ними калмыки делятся благами пополам».

[+21] Г. Е. Грумм-Гржимайло.

[+23] Дабы сохранить нетронутыми пастбища на пути следования монгольских войск, кочевому населению долин на запад от гор Тунгай, лежащим между Каракорумом и Бишбалуком (Хангайский хребет), было приказано заблаговременно покинуть эти долины; предписано было также заранее исправить дороги, навести мосты через все значительные реки. В Персии сверх того было предписано заготовить большое количество муки и вина. Наконец, из Китая были вызваны лучшие механики в количестве 1000 человек для управления метательными машинами, бросавшими камни, стрелы и горящую нефть (по Г. Е. Грумм-Гржимайло).

[+24] Г. Е. Грумм-Гржимайло.

[+25] Можно, пожалуй, считать, что в этом отношении Бату погрешил даже в меньшую сторону, не сохранив в составе своего удела Венгерскую равнину, которая по своему степному характеру приближается к степям Южной России и населена народом монгольского происхождения. В разговоре с интеллигентным мадьяром констатированы, между прочим, следующие мадьярские слова, тождественные с калмыцкими, т.е. монгольскими словами: екер — скот, тэгри — небо и море, арлан — лев, ельде — меч, едмек — хлеб, орос — русский и т.д.

[+28] Таким образом, монголы, первые пустившие в обиход бумажные деньги, что вызывалось грандиозностью государства с множеством национальных монет, были первыми же ее инфляционистами. Способ выделки бумажных денег и вексельная система были привезены в Европу (Венецию) Марко Поло.

Статья написана по материалам сайтов: mirznanii.com, wikiwhat.ru, gumilevica.kulichki.net.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector