Начало великого монгольского похода на европу

Вторжение монголов в Европу основывалось на разрушении российских княжеств, таких как Киев и Владимир, под руководством Субэдэя. После завоеваний в России монголы вторглись в Королевство Венгрии и Польшу, раздробленную после вторжения Батыя, внука Чингисхана.

Причины вторжения

Историки с 13-го века спорят о том, имели ли военные кампании монголов в Восточной Европе макроисторическую важность. Большинство военных историков полагает, что изначально монголы просто хотели напугать западные державы, чтобы те не вмешивались в дела их народа на Востоке, в частности, в России.

Но свидетельства доказывают, что Батый был особенно заинтересован в укреплении западных границ своих русских завоеваний, и только после быстрого уничтожения венгерской и польской армий он начал думать о покорении Западной Европы.

Монгольские хроники указывают, что Субэдэй планировал полное покорение оставшихся европейских держав и начал с зимней атаки на Австрию и другие государства Священной Римской Империи, но затем был вынужден вернуться в Монголию после смерти Угэдэя.

Для монголов вторжение в Европу стало третьим театром военных действий после Ближнего Востока и Империи Сун. Монгольские набеги на Европу помогли привлечь внимание мира к землям за пределами Европы, особенно к Китаю, который во времена Монгольской империи стал еще более открытым для торговли, пока Шелковый путь был хорошо защищен.

В середине XIII века, когда арабский халифат также покорился монголам, появилась некоторая возможность – хоть так и не реализованная – христианско-монгольского союза против Ислама. В какой-то степени Монгольская империя и вторжение монголов в Европу стали эдаким мостом между различными культурными мирами.

Пересечение европейской границы

Монголы вторглись в Центральную Европу тремя армиями. Одна из них одержала победу над союзом, состоявшим из вооруженных сил раздробленной Польши и членов различных христианских орденов во главе с Генрихом II Набожным, князем Силезии в Легнице.

Вторая армия пересекла Карпатские горы, а третья пошла по Дунаю. Армии перегруппировались и вторглись в Венгрию в 1241 году, разбив венгерскую армию в Битве на реке Шайо 11 апреля 1241 года. В результате разрушительного вторжения монголов погибла почти половина населения Венгрии.

Армии подчистили равнины Венгрии в течение лета, а весной 1242 года возобновили свое движение и расширили свой контроль, захватив Австрию и Далмацию, а также вторгнувшись в Моравию. Затем Великий Хан умер, и его чингизиды (прямые потомки Чингисхана) вернулись в Монголию, чтобы выбрать нового Хана.

Вторжение в Польшу

Разграбив Киев, Батый отправил небольшую группу монголов в Польшу. Одна их часть уничтожила Люблин и разгромила слабую польскую армию. Однако другие группы столкнулись со сложностями у польской границы, в городе Галич.

Хотя это была не основная монгольская сила. Вторжение в Польшу и Венгрию не были разведкой, это была месть за убийство монгольских послов и повод разбогатеть. В Моравском городе Оломоуц монголы понесли серьезные потери: «общеевропейская армия» превосходила их числом, да и территория была неудобной для использования конных войск.

Затем татары дошли до Поланца на реке Ганьча, где разбили лагерь. Там на них напал воевода с оставшимися рыцарскими войсками Краковии, которые хоть и были малочисленны, все же решили сражаться.

Неожиданность дала полякам первое преимущество, и им удалось убить многих монгольских солдат. Но когда монголы осознали реальную численную силу поляков, они перегруппировались, прорвались в польские ряды и разбили их.

Во время боя многие польские военнопленные сумели сбежать и спрятаться в соседних лесах; воодушевившись первоначальным успехом, польские рыцари отправились на поиски добычи, и эта алчность привела их к поражению. Несмотря на победу, монголы ужаснулись своим потерям и решили отступить, испугавшись, что свежие силы могут напасть на них.

До Сецехува монгольская армия дошла без особого ущерба для окрестных земель; пару дней они прятались в густом лесу, чтобы сбросить возможный хвост. Но стоило только разведчикам сообщить полководцам, что погони нет, как они вернулись к Рутении, где пополнили свои ряды свежими солдатами, и вернулись в Польшу, чтобы отомстить за поражение.

План нападения на Европу разрабатывал и реализовывал Субэдэй, который своими победами в этом регионе обрел, пожалуй, самую долгую славу. Разграбив различные княжества Руси, он отправил своих шпионов в Польшу, Венгрию и даже в Австрию, готовя атаку в самое сердце Европы.

Имея четкое представление о европейских государствах, он сумел спланировать гениальную атаку, которую проводил Батый и еще двое чингизидов. Батый – сын Джучи – был общепризнанным лидером, но Субэдэй был полководцем и, таким образом, присутствовал как в северной, так и в южной военной кампании по завоеванию княжеств Руси.

Он также командовал центральной армией, которая пошла против Венгрии. Пока северная армия Кадана выигрывала Битву при Легнице, а армия Гуюка триумфально шла по Трансильвании, Субудэй спокойно ждал их на равнине Альфёльд. Затем воссоединившаяся армия пошла к реке Шайо, где громогласно разбила войска венгерского короля Бела IV в Битве на реке Шайо. Субудэй стал главным «мозгом» этой операции, которая в итоге стала одной из его величайших побед.

Вторжение в Венгрию

В 1241 году Венгрия была похожа на любое другое враждебное королевство Европы. Хотя на троне по-прежнему восседали преемники Арпада, авторитет и власть короля сильно ослабли.
Богатые феодалы все меньше внимания уделяли безопасности всего королевства, и все чаще враждовали между собой. Золотая булла 1222 года позволила дворянству ограничить власть монарха, сделав короля, по сути, лишь первым среди равных.

Бела IV пытался восстановить былую власть королей, но не преуспел. Таким образом, когда монголы начали расширять свое влияние в Европе, Венгрия жила в состоянии враждебной анархии.

Впервые о монгольской угрозе венгры узнали в 1229 году, когда король Андраш предоставил политическое убежище бежавшим русским боярам. После миграции по Среднедунайской низменности некоторые венгры остались жить на берегах верхнего русла Волги.

В 1237 году монах-доминиканец Юлиан Венгерский отправился туда, чтобы вернуть венгров. Вернулся он к королю Бела с письмом от Батыя. В этом письме Батый призывал венгерского короля к безоговорочной капитуляции или познать полное разрушение. Бела не ответил. До Венгрии дошли еще два монгольских послания: первое в 1239 году – от разгромленных половцев, которые просили убежища в Венгрии (и получили его), а второе – в феврале 1241 года, от понесших поражение польских князей.

Только тогда король Бела призвал своих дворян объединить силы для обороны страны. Также он обратился за помощью к папству и другим западноевропейским правителям. Поддержка пришла в виде небольшого рыцарского войска под руководством Фридриха, князя Австрийского, но их было слишком мало, чтобы как-то повлиять на исход битвы.

Большая часть венгерского дворянства попросту не верила в серьезность монгольской опасности. Некоторые даже надеялись, что поражение королевской армии вынудил Белу оставить свои попытки централизовать власть, и таким образом укрепит власть дворянства.

Несмотря на то, что опасность со стороны монголов была вполне серьезна и реальна, Венгрия была не готова к ней – люди, которые несколько поколений не знали страха перед вторжениями кочевников, считали это невозможным.

Основное население страны состояло уже не из солдат. Лишь богатые представители знати обучались военному искусству, да и то только бронекавалерийскому. Они давно забыли тактику легкой кавалерии, которой славились их предки, а ведь именно ее придерживались монголы.

Вскоре в Венгрии начали ходить слухи, что половцы были шпионами монголов. С другой стороны, сам Батый оправдывал свое вторжение в Венгрию как раз потому, что король Бела предоставил убежище половцам, которых в Монгольской империи считали мятежниками и предателями.

Если это правда, то король Бела пошел на неоправданный риск, который нанес непоправимый ущерб его планам. Когда некоторые разгоряченные венгерские дворяне напали на лагерь половцев и убили их предводителя, половцы бежали на юг, по пути грабя и убивая ничего не подозревающих венгров. Вскоре после этого австрийские войска вернулись в Австрию. Венгры остались одни.

Прибыв на реку Горнад, венгерская армия разбила лагерь 10 апреля 1241 года. Монголы атаковали уже ночью. Вскоре стало понятно, что венгры проигрывают. Король бежал с помощью своего верного и отважного дружинника, но остальные солдаты либо были перебиты безжалостными монголами, либо утонули в реке во время побега.

Теперь монголы уверенно покоряли Альфёльд, а также северную часть Карпат и Трансильванию. Если встречали сопротивление – беспощадно убивали всех. Если венгры не сопротивлялись, мужчин заставляли служить в монгольской армии, а женщин и детей либо убивали, либо забирали с собой.

Десятки тысяч сумели избежать смерти или рабства, укрывшись за стенами малочисленных крепостей или в густых лесах и болотах. Монголы же, вместо того чтобы оставить уже покоренные и беспомощные народы и продолжать продвигаться через Паннонию дальше в Западную Европу, целое лето и осень провели за укреплением и «наведением порядка» на оккупированных ими территориях.

Затем зимой, вопреки традиционной стратегии кочевнических армий, которые обычно начинали военную кампанию весной, они перешли Дунай и продолжили завоевывать земли, в том числе Паннонию. В итоге они дошли до австрийских границ и адриатических берегов Далмации.

Весной 1242 года в возрасте пятидесяти шести лет умер Угэдэй. Батый был одним из главных претендентов на трон, поэтому вместе со своими армиями сразу же вернулся в Азию (перед уходом Батый приказал казнить всех военнопленных), оставив всю Восточную Европу в разорении и руинах. Но Западная Европа осталась невредимой.

Некоторые венгерские историки утверждают, что именно долгое сопротивление Венгрии монголам спасло Западную Европу от катастрофы. Другие историки опровергают это предположение, утверждая, что Западную Европу спасла неожиданная кончина Угэдэя, а не борьба венгров.
Многие историки часто спорят о том, смогли бы и вообще захотели бы монголы продолжать свое вторжение в Европу к западу от Альфёльда, ведь это было неудобно и невыгодно с точки зрения растраты военных сил.

Монгольское вторжение научило венгров одному: несмотря на то, что монголы уничтожили сельскую местность, крепости и укрепленные города выстояли. Чтобы улучшить свою оборону в будущем, им нужно было строить крепости не только на границах, но и внутри страны. В последующие десятилетия XIII века и весь XIV век короли предоставляли все больше и больше земли дворянству при условии, что те будут строить на ней крепостные сооружения и оборонять свои земли.

Конец вторжения

Некоторые историки считают, что Европа выстояла только потому, что монголы не захотели сражаться в более густонаселенных немецких княжествах, где влажный климат был им обузой.
Территория Западной Европы с обилием лесов и замков, а также хорошими возможностями для контратак тяжелых кавалерийских войск сделала этот регион серьезным противником.

Кроме того, несмотря на степные тактики аваров и ранних венгров, оба народа были покорены западными государствами в IX и X веке. Многие важные замки и города Венгрии также сумели противостоять сокрушительной и кровавой тактике осады монголов.

Однако ответ на вопрос, почему Батый остановился после реки Шайо, скорее всего, намного проще – он и не собирался продвигаться дальше. Он закрепил покорение Руси на десять следующих поколений, и когда Великий Хан умер, он спешно вернулся в Монголию, чтобы заявить свои права на власть, и это покончило с планами расширения на запад.

Одновременно с ним вернулся домой и Субэдэй, и его монгольские армии остались без духовного лидера и главного стратега. Батый смог возобновить свои планы покорения «Великого моря» (Атлантического океана) только в 1255 году, когда смута после смерти Угэдэя, наконец, улеглась, и Мунке был избран новым Великим Ханом.

Монголы в Европе, 1241

Военный поход внука Чингисхана Батыя на Запад начался в 1235 году. Тогда прошёл курултай, военный совет, давший начало выступлению на Восточную Европу. Довольно быстро монголы смогли покорить раздробленную Русь. Европу могла ждать та же участь.

Пройдясь по Руси, опустошив крупнейшие центры, монголы не долго праздно радовались. Они скрупулёзно собирали сведения о Западной Европе. Монголы знали всё, что физически можно было узнать: экономическое, политическое, социальное положение Европы того времени. До европейцев же доходили лишь слухи о монголах, рассказываемые беженцами.

Расстановка сил перед нашествием

Прославленный монгольский полководец Субудай, командовавший армией монголов, для контроля над Русью оставил лишь 30 тысяч воинов, 120-тысячное войско же готовилось для вторжения в Центральную Европу. Он осознавал, что совместно Венгрия, Польша, Богемия и Силезия могу выставить армию, намного превосходящую по численности монгольское войско.

Более того, вторжение в Центральную Европу вполне могло привести к конфликту со Священной Римской империей. Но сведения, добытые монгольскими шпионами, обнадёжили Субудайя и Батыя — в Европе того времени были слишком сильные противоречия между центрами силы: Папой и императором, Англией и Францией. Да и Балканы с восточной границей Центральной Европы не были бесконфликтным пространством. Монголы рассчитывали разобраться со всеми по очереди.

До нашествия монголов восток Центральной Европы и север Балкан постоянно воевал. Сербия еле сдерживала агрессию Венгрию, Болгарии и того, что до четвёртого крестового похода называлось Византией. Экспансия Болгарии же была остановлена только из-за нашествия монголов.

Разгром у Легницы

Читая подробные сводки боевых действий поражаешься стремительности монголов. В считанные недели с января по март 1241 года пали десятки городов Польши. Сея ужас и панику монгольские тумены (отряды по 10 тысяч воинов) дошли до Силезии. Европейцы посчитали, что монгольское войско насчитывает больше 200 тысяч человек.

В северо-восточной Европе верили в жуткие рассказы о монголах, но всё же были готовы сражаться до последнего. Силезский князь Генрих Благочестивый собрал 40 тысяч немцев, поляков и тевтонских рыцарей. Они заняли позиции у Легницы. Богемский король Вацлав I спешил соединиться с Генрихом и также направил к Легницу 50 тысяч воинов.

Вацлав I не успел к решающей атаке монголов. Не хватило всего двух дней. Король Польши был убит, войско Генриха было разбито, а его остатки бежали на запад, монголы их не преследовали. Северные отряды монголов, действовавшие на Балтийском побережье, одержали там победу и повернули на юг, чтобы соединиться в Венгрии с основным войском. По пути они опустошили Моравию.

Армия Вацлава двинулась на северо-запад, чтобы там соединиться с поспешно набиравшими отрядами немецких рыцарей. В то же время на юге монголы действовали не менее эффективно. После трех решительных сражений к середине апреля 1241 года всякое сопротивление европейцев в Трансильвании было сломлено.


Битва на реке Шайо. Миниатюра XIII век

Венгрия в то время была однйо из главный военно-политических сил в Восточной Европе. 12 марта основные войска монголов прорвались через венгерские заслоны в Карпатах. Узнав об этом король Бела IV созвал 15 марта военный совет в городе Буде, чтобы разработать план по отражению набега. Пока совет заседал, монгольский авангард уже прибыл на противоположном берег реки. Не поддаваясь панике и учитывая, что продвижение монголов сдерживали широкий Дунай и укрепления города Пешт, король ценой неимоверных усилий собрал почти 100 тысяч воинов.


Венгерский король Бела IV бежит от монгольского войска

В начале апреля Бела IV вышел с войском на восток от Пешта, уверенный, что сумеет прогнать захватчиков. Монголы притворно отступали. После нескольких дней осторожного преследования Бела столкнулся с ними возле реки Шайо, почти в 100 милях к северо-востоку от современного Будапешта. Венгерское войско неожиданно быстро отбило мост через Шайо у малочисленного и слабого монгольского отряда. Соорудив укрепления, венгры укрылись на западном берегу. От преданных людей Бела IV получил точную информацию о силах врага и знал, что его войско намного больше монгольского. Незадолго до рассвета венгры оказались под градом камней и стрел. После оглушительной «артподготовки» монголы устремились вперед. Им удалось окружить оборонявшихся. И через короткое время венграм показалось, что на западе появилась брешь, куда они под натиском атаки начали отступать. Но эта брешь была ловушкой. Со всех сторон неслись на свежих лошадях монголы, вырезая измученных солдат, загоняя их в болота и нападая на деревни, где те пытались укрыться. Буквально через несколько часов венгерская армия была практически полностью уничтожена.

Переход через Альпы

Поражение венгров позволило монголам закрепиться во всей Восточной Европе от Днепра до Одера и от Балтийского моря до Дуная. Всего за 4 месяца они разбили христианские армии, превышавшие по численности их собственную в 5 раз. Потерпев сокрушительное поражение от монголов, король Бела IV вынужден был скрываться, найдя убежище на прибрежных островах Далмации. Позднее ему удалось восстановить центральную власть и даже увеличить могущество страны. Правда, ненадолго — вскоре он потерпел поражение от австрийского маркграфа Фридриха Бабенберга Сварливого и так и не добился успехов в длительной войне с Богемским королем Оттокартом II. Затем монголы вторглись в земли Буковины, Молдавии и Румынии. Серьезно пострадала Словакия, находившаяся тогда под властью Венгрии. Помимо этого, Батый еще продвинулся и на запад до Адриатического моря, вторгся в Силезию, где разбил войско герцога Силезского. Казалось, что путь в Германию и Западную Европу открыт…

Летом 1241 года Субудай укреплял власть над Венгрией и разрабатывал планы вторжения в Италию, Австрию и Германию. Отчаянные усилия европейцев по сопротивлению были плохо скоординированы, а их оборона оказалась крайне неэффективной.

В конце декабря монголы выступили через замерзший Дунай на запад. Их передовые отряды перешли Юлийские Альпы и направились в Северную Италию, а разведчики подошли по Дунайской равнине к Вене. Все было готово к решающему штурму. И тут случилось непредвиденное… Из столицы Великой Монгольской Империи Каракорума пришло известие о том, что умер сын и преемник Чингисхана Угедей. Закон Чингисхана недвусмысленно гласил, что после смерти правителя все потомки рода, где бы они ни находились, пусть даже за 6 тысяч миль, должны вернуться в Монголию и принять участие в выборах нового хана. Так, в окрестностях насмерть перепуганных Венеции и Вены монгольские тумены вынуждены были развернуться и двинуться обратно в Каракорум. По дороге в пределы Монголии их волна прокатилась по Далмации и Сербии, затем на восток через северную Болгарию. Смерть Угедея спасла Европу.

Начало великого монгольского похода на европу

XI. ПОХОД МОНГОЛОВ НА ЕВРОПУ

Два года после смерти Чингисхана прошло в положенном трауре. По прошествии этого срока в 1229 году временным правителем монархии, младшим сыном почившего императора Тулуем был созван Курултай для выбора нового императора и для обсуждения различных государственных вопросов. Курултай согласно воле покойного утвердил Великим императором Угедея, третьего сына Чингисхана. Угедей в течение сорока дней упорно отказывался от престола, пока, наконец, его не уговорили Тулуй со старшими князьями, воеводами и вельможами, ссылаясь на выбор самого Чингисхана. Первым простерся ниц перед новым каганом его старший брат Чагатай, что его уговорил сделать для примера прочим мудрый Элюй-Чуцай.

То обстоятельство, что первые два года после смерти Чингисхана при временном правительстве прошли для империи в полном спокойствии, а также то, что вступление на престол Угедея не вызвало никаких усобиц или волнений, свидетельствует о том прочном и строгом административном порядке, который сумел установить в Монгольской монархии ее великий основатель и законодатель. Самый выбор им в свои преемники Угедея, помимо старших братьев, что было вовсе не в обычае монголов, был чрезвычайно удачен, так как Угедей действительно превосходил своих братьев умом, характером и государственными способностями и в течение своего кратковременного царствования показал себя одним из наиболее гуманных и просвещенных императоров Чингисова рода.

Оставленное Чингисханом громадное государство еще в последние годы его жизни было разделено на четыре удела по числу его сыновей от главной жены Борте. Джучи получил северо-западный удел от Алтая до Урала; на юге удел этот простирался до Амударьи и Аральского моря. Джагатаю достались земли к югу от Амударьи — часть Туркестана, Афганистан и Персия, а также и Закавказье. Угедей получил всю западную часть собственной Монголии, Джунгарию и Восточный Туркестан. Наконец, долю Тулуя составили земли кайманов, восточная часть собственной Монголии, земля тангутов и завоеванная часть Цзиньского государства. Царевичи управляли своими уделами на правах наместников императора.

Тысяча Ураджи не ходила на войну, а по завещанию Чингисхана должна была охранять великое запретное место на горе Бурхан-Халдан, где покоились его смертные останки.

На большом Курултае были обсуждены три важные задачи, которые предстояло исполнить наследникам Чингисхана: 1) закончить покорение Северного Китая; 2) устранить появившегося из Индии и успевшего завоевать часть Восточного Ирана султана Джелал-ад-Дина (сына Мухаммеда), выставившего претензии на персидский престол; 3) поход на Европу.

Дела монголов в Китае были к тому времени не блестящи. После смерти Мукали они потеряли там значительную часть завоеваний Чингисхана. В новом китайском походе армией начальствовал лично Угедей-хан при ближайшем сотрудничестве своего даровитого брата Тулуя и старого испытанного сподвижника их отца — Джебе-нойона. Цзиньцы потерпели ряд поражений в поле, но продолжали упорно защищаться в крепостях. Победа стала определенно склоняться на сторону монголов, когда, благодаря союзу с Сунской державой оказалось возможным выполнить предсмертные указания Чингисхана. В 1235 году династия Джурдженей пала, и Золотое царство, за исключением некоторой части, которую пришлось уступить союзникам, окончательно вошло в состав Монгольской империи.

К войне с Джелал-ад-Дином было приступлено тогда, когда война с цзиньцами приняла благоприятный для монголов оборот. Дело это было поручено полководцу Чермагону, который без больших усилий вернул все потерянные монголами завоевания. Разбитый претендент Джелал-ад-Дин бежал к курдам и был ими убит. Впоследствии монголы распространили свое владычество на Северный Индостан, где в городе Дели была основана покорителем его султаном Бабуром, монголом, так называемая династия «Великого Могола»: Азербайджан, Курдистан, Закавказье и часть Анатолии также вошли окончательно в состав Монгольской империи. Настало время приступить к выполнению третьей задачи — к завоеванию Европы.

Поход в Восточную Европу был решен еще после набега, произведенного в 1222 и 1223 годах, причем было предопределено, что завоеванные в Европе земли отойдут к уделу Джучи. За смертью последнего этим уделом владел его сын Батый, [253] которому, таким образом, принадлежала главная роль в намеченном предприятии. Кроме Батыя, из дома Чингисхана в походе приняли участие его двоюродные братья Гуюк, сын Угедея, и Мёнкэ, сын Тулуя, а также сыновья Джагатая Бандар и Кадан. Батый был облечен званием главнокомандующего, в помощь ему был дан Субедей, как уже побывавший в Восточной Европе, а потому хорошо знакомый с местными условиями. Все это было решено на Курултае, созванном в 1235 году по окончании цзиньской кампании. К предстоящему походу производилась тщательная подготовка в течение двух лет.

Ничего не подозревавшие о собиравшейся грозе, которая должна была разразиться над ними первыми, русские князья продолжали свои усобицы, о чем монголы были прекрасно осведомлены. Полученный на Калке грозный урок был забыт легкомысленными наследниками Святого Владимира.

Разведка монголов, нити которой сходились у Субедея, не ограничивалась одной Восточной Европой, как ближайшим объектом действий: она уже успела протянуть свои щупальцы далеко на запад. Через венецианцев Субедей был в сношениях с самыми разнообразными общественными слоями Европы и, по мнению подполковника Рэнка, сам папа не был для него недоступен. «Надеялся ли папа на свой нейтралитет, на предоставление ему свободы действий по обращению тюркской Азии в христианство. Во всяком случае достоверно одно, что он медлил (с) объявлением священной войны и решился на этот шаг только тогда, когда уже было слишком поздно и народы Запада открыто обвиняли его в том, что он призвал монголов на Римского (германского) императора». [254]

Но об этих событиях речь еще впереди, а пока мы видим монголов в период деятельной подготовки к походу в Россию. Генерал Иванин полагает, что последующие успехи и завоевания Батыя были, как и победы его деда Чингисхана, плодом не столько дикой храбрости и многолюдства, сколько хорошего устройства войск, их тактической подготовки, а также искусных соображений высшего монгольского командования — соображений, основанных на верных сведениях о противнике. Сведения эти, как было сказано в главе VI, собирались через так называемых «юртаджи» [255] — офицеров генерального штаба. «По свидетельству Плано Карпини, монголы предполагали завоевать Европу в 18 лет; это показывает, что уже заблаговременно были собраны сведения о Европе и составлен план этого завоевания». [256] Таким образом, так называемое монгольское или татарское «нашествие» на Россию было организованным военным походом. Направляющим умом этого похода, как и последующего европейского, был Субедей, о котором в этом смысле и говорится у некоторых писателей, что он заведовал у Батыя «военно-оперативной частью». Выражение это следует понимать, конечно, в более широком смысле, чем придается ему в современной терминологии, относящейся к организации штабной службы в крупных войсковых соединениях.

Вернее предположить, что в выступившей в 1236 году на покорение России армии Батыя числились от 122 до 150 тысяч человек боевого элемента, что и без того должно было обеспечить ему достаточное превосходство в борьбе с разбросанными силами русских князей. Большую часть Батыевой армии составляли мусульмане из населения удела Джучи; но были в ней и войска братьев покойного Джучи — Джагатая, Тулуя и самого Великого хана Угедея, т. е. собственно монголы, составлявшие около одной трети всех сил. Но, разумеется, на командных должностях процент был значительно выше, и вообще монголы в лице монгольских и иных частей, соединенных в более крупные массы или вкрапленных в небольшой доле в инородческие войска, составляли цвет армии Батыя и ее остов, придававший ей устойчивость и с которым постепенно и умело ассимилировались немонгольские части.

Армия выступила ранней весной 1236 года с верховьев Иртыша и с Западного Алтая. Пройдя широким фронтом через исторические Урало-Каспийские ворота, она в июне была уже на Волге. Здесь с частью ее сил был отделен Субедей для наказания камских болгар, с которыми монголы имели счеты еще со времени набега 1223 года. А именно тогда при прохождении около границ болгарской земли отряд Джебе и Субедея подвергся с их стороны нападению и понес урон.

За это им было теперь жестоко отомщено. По историческим данным, они подверглись почти поголовному истреблению, и только небольшому числу нарочно оставленных в живых была предоставлена возможность бежать перед монголами, распространяя весть об участи камских болгар. Такая жестокость в самом начале похода диктовалась, конечно, не одной только жаждой мести, но и желанием внушить спасительный страх будущим противникам.

Однако в данном случае система эта не произвела ожидаемого действия: при дальнейшем наступлении в пределы русских княжеств монгольская рать всюду встречает упорное сопротивление, а на требования Батыя покориться князья отвечают избиением монгольских послов, как было в Киеве, куда Батый снарядил посольство с царевичем Мангу во главе.

Монголы в 1237 году во главе с Батыем пришли в русскую землю искать уже не друзей, как было в 1223 году, когда они пришли во главе с Джебе и Субедеем, а данников и рабов.

Пока Субедей расправлялся с болгарами, Батый с главной силой завоевал земли половцев, буртасов, мокшан, мордвы и черкесов, завладев к 1237 году всем степным пространством от Каспийского до Азовского морей — до южных границ тогдашней Руси. Здесь в прекрасных с точки зрения степняка и скотовода южнорусских степях армия Батыя провела почти весь 1237 г.

К началу зимы монголы вторглись в пределы Рязанского княжества. Нанеся рязанским князьям, никем из своих сородичей не поддержанным, сокрушительное поражение в поле, они взяли Пронск и осадили Рязань, которая 21 декабря 1237 года после шестидневной осады пала под ударами Батыевых полков.

Далее Батый ведет глубокой зимой наступление в Северную Россию, что опять-таки свидетельствует о замечательно правильной оценке местных и климатических условий, так как только в это время года наступление армии могло не считаться с серьезными естественными препятствиями этого района: реками, озерами, болотами и лесами, а также с примитивными путями сообщения, удобными для движений только по установлении зимнего пути.

Но не было ли бы правильнее по стратегическим соображениям сначала обратиться против южных русских княжеств и, только покончив с ними, открыть поход против северных? На этот вопрос генерал Иванин отвечает отрицательно, и нельзя с ним не согласиться в данном случае. Если бы Батый напал сначала на Южную Россию, то княжества Северной России, более сильные сравнительно с южными, успели бы лучше приготовиться к отпору, а войска южных князей могли, не принимая боя, отступить на север, усилив своими войсками ополчения своих северных сородичей. При этом условии сопротивление последних могло затянуться до весенней распутицы, и тогда конница Батыя — не следует забывать, что вся армия его была конной, — очутилась бы в самом затруднительном положении. Направление же наступления сразу на северных князей давало надежду покончить с ними одним коротким ударом. Конечно, зимний поход представляет и свои неудобства, из коих главное — отсутствие или недостаток подножного корма, но зато зимою можно рассчитывать найти у оседлого населения запасы продовольствия и сухого фуража, а активная крепостная война в эту пору легче, так как обороняющемуся труднее производить земляные работы и крепостные рвы замерзают или заносятся снегом.

Итак, после взятия Рязани Батый пошел на Коломну, где нанес русским новое поражение. Овладев без труда Москвой и разграбив имевшиеся там товарные склады, монголы повернули к стольному городу Владимиру, к которому подступили 3 февраля 1238 года. Четыре дня спустя он был взят. Своим маневром от Рязани на Москву и уже оттуда на Владимир Батый обходил правый фланг самого сильного из своих врагов — Суздальского великого князя Юрия, отрезывая его от путей отхода на север, где он мог соединиться с войсками Великого Новгорода и Пскова. Для обеспечения же собственного фланга от возможного удара с этой стороны Батый выслал особый отряд к Торжку.

Для возможности базирования на севере суздальская рать принуждена была искать кружных путей, для чего отошла к р. Сити, заняв там позицию, находящуюся, вероятно, на границе нынешних Тверской и Ярославской губерний, на дороге из Углича в Бежецк. Но, как говорит ген. Иванин, «быстрота и искусство движений Батыя расстроили предположения» великого князя. [258] Он и там оказался обойденным справа и был принужден 4 марта принять бой в самых невыгодных условиях. Битва на р. Сити окончилась полным поражением и почти поголовным истреблением суздальской рати с ее великим князем и вождем во главе. Для оценки энергии действий Батыя необходимо еще заметить, что в период от взятия Владимира до битвы на Сити он успел овладеть всеми крепкими городами самого сильного из русских княжеств — Владимирского (Суздальского).

После победы монголов на Сити быстро пали Торжок и Тверь. Батый шел на Великий Новгород, причем опять дал своей операционной линии такое направление, чтобы не допустить соединения ополчений новгородских с псковскими. Однако наступившие признаки близкой оттепели побудили его в конце марта, не дойдя до Новгорода верст 200, повернуть обратно на юг.

М.И. Иванин находит это решение Батыя соответствующим действительной обстановке, приводя в пользу своего мнения следующие соображения:

«К Новгороду же он мог успеть в половине апреля, а в этой местности иногда и в марте реки и озера вскрываются, и делается непроходимая ростепель. Монголы прошли от Рязани… не менее 1000 верст [259] по снегу, большею частью неутоптанному. Только конница степных народов могла выдержать такой поход, но и та, вероятно, много потерпела; впереди ей предстояли не меньшие затруднения, трудное движение в самую ростепель, леса, болота новгороские, осада обширного воинственного города, влажные (непригодные для корма степных лошадей) травы окрестностей Новгорода, от которых неминуемо произошел бы падеж степных лошадей; продовольствование многочисленной армии… в случае продолжительной осады представило бы неодолимые затруднения… Итак, он должен был понимать всю опасность своего положения, когда, не дойдя около 200 верст до Новгорода… и выпустив из рук такую богатую добычу, какую представляли торговые города Новгород и Псков, повернул свои полки назад. Может быть также, что и богатый в то время торговый город Смоленск был обязан своим спасением тем же причинам. [260]

Об обратном движении Батыя на юг наши летописи дают лишь весьма скудные сведения. Только из сохранившегося сказания о шестидневной геройской обороне Козельска известно, что маршрут монгольской армии пролегал через этот город, направляясь далее в землю половецкую к притокам и низовьям Дона.

Так же скудны сведения о дальнейших действиях Батыева войска. По-видимому, после похода в Северную Россию он дал своей армии продолжительный, до двух лет, отдых в южнорусских степях, между прочим, пользуясь этим перерывом в военных действиях для ремонта конского состава, который должен был понести большие потери в предыдущую зимнюю кампанию. При более благоприятных местных и климатических условиях Южной России завоевание княжеств этого района не потребовало, вероятно, от монголов больших усилий.

Время взятия ими Чернигова, одного из сильнейших городов южных княжеств, в летописях не означено. Известно только, что при осаде его монголы метали в город огромные камни. По-видимому, завоевание Южной России было произведено в такой последовательности, что из степей Батый шел сначала на Глухов и Чернигов, а уже оттуда на Переяславль и Киев. Таким образом, южнорусские степи являлись для армии Батыя базой, где имелись все условия для отдыха и откорма конского состава.

В 1240 году подступила к Киеву монгольская рать огромной силы, надобность в которой вызывалась не столько ожидаемым сопротивлением со стороны «матери городов русских», которое не могло быть велико, сколько предположением об открытии оттуда похода в Среднюю Европу. И действительно, в Николин день (по мнению одних историков — 9 мая, других — 6 декабря) 1240 года Киев пал под ударами кочевников после непродолжительной осады. Город был разрушен, население его истреблено. [261] После этого монголы овладели галицкими княжествами и выдвинулись в предгорья Карпат.

Покорение русской земли завершилось.

Разгромив русских князей, обложив их данью и принудив к полной покорности, Батый мог приступить к грандиозному предприятию завоевания остальной Европы, не опасаясь за свой тыл. Политическая обстановка благоприятствовала этому предприятию, так как владетели европейских стран раздирались нескончаемыми распрями, а папа, который своим авторитетом мог бы объединить их для борьбы с общим азиатским врагом, как мы видели, медлил с произнесением своего веского решения.

В Польшу отряды частью для разведки, частью для грабежа посылались еще из-под Киева; один из них доходил в 1240 году до Люблина, откуда вернулся с добычей через Галицию в Киев. Другой разграбил Сандомир и подходил к Кракову, но здесь потерпел неудачу. Таким образом, правый фланг нуждался в надежном обеспечении. С этой целью выделяются два сильных отряда (частные армии): один в Польшу, другой в Силезию и Моравию. Для прикрытия слева высылается такой же отряд через Трансильванию. Главные силы под личным предводительством Батыя наступают из-под Киева кратчайшим путем на Будапешт, пересекая Карпаты. Действия боковых отрядов должны были облегчить им форсирование этой оборонительной линии. К окончательной развязке в Венгрии боковые отряды должны были присоединиться к главным силам.

Таким образом, Польша и поддержавший ее немецкий Тевтонский орден были выведены из строя Батыевых врагов. Разорив окрестности Лигница, монголы вторглись в Моравию, предав ее всю огню и мечу до границ Чехии. Не отваживаясь на вступление в бой с неприятелем в поле, чешский король Венцеслав (Вацлав) покидает свою страну, надеясь организовать оборону вне ее пределов и привлечь на свою сторону союзников. Оборону оставшихся в руках чехов крепких городов Брно и Оломоуца он поручает мужественному воеводе Ярославу из города Стернберга, что тот с успехом и выполняет. Но это не задерживает наступления монголов, так как верные своему оперативному принципу — искать победы в подвижности, они обходят оказывающие им сопротивление крепости, в том числе и Оломоуц, который они уже успели обложить, тщетно требуя его сдачи, и наступают далее на соединение с главными силами Батыя, уже проникшими в самое сердце Венгрии.

Королем Белою IV не было принято достаточных мер для усиления обороноспособности Карпатского хребта и вообще для защиты своего королевства, так что Батый, разбив охранявшие горные проходы слабые венгерские отряды палатина Диониция, легко форсировал в марте 1241 года эту естественную преграду, проникнув в Венгерскую равнину через так называемые «Русские ворота» (проходы Мункачский и Унгварский), после чего, покоряя попутные города, повел наступление на столицу королевства. Туда же концентрически сходились и обеспечивавшие фланги отряды, которые в июне или в начале июля также проникли в ту же равнину, преодолев окаймляющие ее с севера и юга горные хребты. Южный или левый боковой отряд, находившийся номинально под начальством Кадана, а фактически, вероятно, Субедея, который состоял при молодом царевиче, исполнил свою задачу с таким же успехом, как и северный отряд Бандара, подчинив монгольскому оружию Трансильванию.

Король Бела разослал во все концы своего королевства гонцов с окровавленными шашками наголо с призывом к мобилизации, но она слабо проходила, так как король не был популярен ни у знати, ни у народа. Не помог королю в этом созванный им венгерский собор.

После этой победы Будапешт стал легкой добычей монголов и подвергся всем ужасам огня, меча и разграбления. Для преследования бежавшего венгерского короля был назначен отряд Кадана; остальная часть армии устроилась на зимовку в привольных венгерских степях, причем в течение зимы овладела последними из оставшихся в руках венгров городами.

История сохранила нам ценное описание монгольских войск в Венгрии очевидца — ученого архидиакона из Сплита: «Те люди малого роста, но груди у них широкие. Внешность их ужасная: лицо без бороды и плоское, нос тупой, а маленькие глаза далеко друг от друга отстоят. Одежда их, непроницаемая для холода и влаги, составлена из сложенных двух кож (шерстью наружу), так что похожа на чешую; шлемы из кожи или железа. Оружие их — кривая сабля, колчаны, лук и стрела с острым наконечником из железа или кости, которая на 4 пальца длиннее нашей. На черных или белых знаменах своих имеют (бунчук) пучки из конских волос. Их кони, на которых ездят и без седла, малы, но крепки, привычны к усиленным переходам и голоду; кони, хотя не подкованные, взбираются и скачут по пещерам, как дикие козы, и после трехдневной усиленной скачки они довольствуются коротким отдыхом и малым фуражом. И люди много не заботятся о своем продовольствии, как будто живут от самой суровости воспитания: не едят хлеба, пища их — мясо, и питье — кобылье молоко (кумыс) и кровь. С собой ведут много пленных, в особенности много вооруженных куманов (половцев), гонят их перед собой в бой и убивают, как только видят, что они не идут слепо в бой. Сами монголы неохотно идут в бой. Если же кто из них будет убит, тут же его без гроба закапывают. Почти нет реки, которую они не переплыли бы на своих конях. Через большие реки все-таки приходится им переплывать на своих меховых бурдюках (надутых воздухом) и лодках (камышовых плотах). Шатры их из полотна или из кожи. Хотя их огромное полчище, но нет в их таборе ни ропота, ни раздоров, они стойко переносят страдания и упорно борются». [263]

Между тем король Бела 10 месяцев пребывал в Загребе, организуя оттуда борьбу против монголов. Хорватия с частью Далмации входила тогда в состав Венгрии. Бела IV разослал своих послов за помощью по всей Западной Европе: к папе, немецкому царю Фридриху II, в Чехию, Францию и Италию, но получил таковую только от папы, который послал, что мог: свое благословение и письмо, в котором дарует большое отпущение от грехов всем тем, которые возьмут оружие на защиту короля Белы от монголов.

Отряд Кадана на Рождество 1241 года по льду перешел Дунай и, идя по следам Белы, с необыкновенной быстротой прошел Славонию и Хорватию, где был взят Загреб, откуда успел убежать король, и обложил Далматинскую крепость Клиссу (близ теперешнего Сплита), полагая, что в ней скрывается бежавший король, между тем он был в соседней крепости Трогир, окруженной тогда водой. Монголы послали к крепости гласника, который по-хорватски им крикнул, очевидно с целью разложения: «Передает вам хан Батый, вождь непобедимого войска, чтобы не защищали чужих вам по крови короля и его людей, а передайте неприятеля в наши руки, тогда избегнете его участи и не погибнете напрасно». Тем временем король, не считая себя на материке в безопасности, успел отплыть из Сплита на корабле и едва нашел убежище на маленьких островах Адриатического моря, далее от материка под именем остров Кралевац, а затем на острове Рабе. Кадан, овладев Клиссою и бросив Трогир, двинулся обратно тем же путем, получив известие о смерти императора Угедея, выделил один отряд на юг и послал по побережью моря; отряд сжег сербские приморские города Свач и Дриваст, [264] и взял еще города Рагузу (Дубровник) и Каттаро, из коих последний был разрушен монголами, после чего опустошил часть Босны и направился через Албанию, Сербию и Болгарию на присоединение к Батыю. Народ перед монгольской конницей в Сербии и других странах по пути их шествия спасался бегством в горах и непроходимых лесах.

Удегей-хан правил с 1229 по 1245 г., третий сын Чингисхана, после его смерти наследовавший престол

Из главной армии во время ее зимовки был выслан еще отряд в пределы Австрии главным образом в целях фуражировки и глубокой разведки. [265] Отряд этот, проникнув до города Нейштата, только немного не дошел до Вены, которой таким образом посчастливилось избежать ужасов монгольского нашествия. Отряд был отозван к главной армии, которая к концу зимы двинулась на юг и, переправившись через Дунай, прошла в Болгарию, где к ней присоединился Кадан. Сам Батый с войском в то время ударил на города Острогон, Стольни Биоград (Белград), Весприм и Джур. Это было в 1242 году.

Там же Батый получил известие о последовавшей в 1241 году смерти императора Угедея. Он собрал совет из царевичей и старших чинов армии для обсуждения вопроса о судьбе завоеванных в Средней Европе стран и об участи многочисленных пленных, которых монголы вели с собой, пользуясь ими, между прочим, при осадах и штурмах крепостей. В единомыслии со своим вождем совет, признавая необходимым личное участие Батыя на Курултае для избрания нового императора, решил большую часть покоренных стран предоставить их собственной участи, истребив всех пленных и выведя армию в южнорусские степи. Утвержденное Батыем постановление совета было приведено в исполнение.

Перед выступлением в поход вся армия по приказу Батыя была собрана у устьев Дуная, где ей произведен смотр. Это место было выбрано неслучайно. Здесь же на военном совете было решено Молдавию и Болгарию сделать юго-западной границей Батыева удела. Для управления этими двумя землями оставлен полководец Ногай из дома Чингисхана. В 1248 году власть Ногая признала и Сербия. [266] За этими пограничными областями простирались горы: Балканский хребет и Трансильванские Альпы, не представлявшие ценности для скотоводов и степняков, почему эти страны были предоставлены самим себе.

Итак, крайней линией достижения монгольской конницы на западе была следующая: на Адриатическом море Каттаро и Клисса, Загреб в Хорватии и Нейштат под Веной, откуда конница добровольно повернула обратно. Посылка отряда под Вену имела характер глубокой разведки, чтобы знать, кого они имеют впереди себя, а отряд Кадана, [267] гнавшийся за бежавшим венгерским королем Белой IV и загнавший его на недоступные для конницы острова Адриатического моря, напоминает нам действия и задачу уничтожения бежавшего другого главы неприятельского государства Хорезм-шаха отрядом Джебе и Субедея, который так же загнал шаха на острова Каспийского моря с той лишь разницей, что последний там же и умер, между тем как король Бела IV впоследствии вернулся в свою страну, добровольно покинутую монголами. [268]

Трудно не согласиться с мнением генерала Иванина, что страны Европы, не захваченные монгольским походом, своим спасением были обязаны только случайному обстоятельству — смерти Угедея, так как, судя по тогдашнему положению народов Европы, они едва ли были бы в состоянии противостоять натиску армии Батыя, которой предшествовал неописуемый ужас, навеянный бесчисленными кровавыми жертвами венгерской кампании.

Последняя же справедливо может быть отнесена к одной из самых блестящих страниц в истории монгольских завоеваний. Главные операции ею были закончены в каких-нибудь 4–5 месяцев, считая от перехода Батыя через Карпаты до победы на р. Сайо. В этот короткий срок были уничтожены вооруженные силы двух сильных европейских держав, Польши и Венгрии, и парализована армия третьей державы — Чехии, не считая второстепенных противников. Главная заслуга в этих успехах должна быть, по всей вероятности, отнесена на долю участвовавшего в походе старого сподвижника Чингисхана, несравненного Субедей-багатура, который составил план кампании и умело направлял действия молодых царевичей, поставленных во главе армий и отдельных отрядов. Кампания 1241 года ясно обнаружила, что европейские армии, способные к действию только сомкнутыми массами и предводимые невежественными в военном деле начальниками, никоим образом не могли равняться с обладавшими изумительной маневренной способностью монгольскими полками, предводимыми поседевшими в походах вождями — учениками великого Чингисхана.

«Монголы в походе на Западную Европу держались стратегии Чингисхана, причем крупные силы, которыми они располагали, позволяли им в полной мере осуществлять основное его правило — дробить силы неприятеля и разбивать их по частям. Впрочем, и в России, и в Польше этот стратегический маневр мог быть проведен ими тем успешнее, что общегосударственной организованной обороны монголы у них не встретили. В России преобладали центробежные стремления, и князья превратились в вотчинников своих уделов, не имея ни государственного, ни национального стремления к единству; да и Польша переживала такой же удельный период». [269]

Впечатление, произведенное на Европу «татарами», как называли монголов ее народы, было ужасно. Нашествие их было относимо к величайшим бедствиям, когда-либо постигавшим человеческий род. У Matien Paris есть трогательный рассказ о том, с какой чисто христианской покорностью некоторые из западных владык готовы были принять это наказание свыше. «Когда сей ужасный поток гнева Господня господствовал над нами, — пишет этот монах, — королева Бланш (мать короля Франции) вскричала, слушая эти новости: „Король Людовик, сын мой, где вы?» Он, подойдя, спросил: „Мать моя, что вам угодно?» Тогда она, испуская глубокие вздохи и разражаясь потоками слез, сказала ему в рассуждении опасности сей как женщина, но с решительностью незаурядной дамы: „Что же делать, сын мой, при сем ужасном обстоятельстве, невыносимый шум от которого доносится до нас? Мы все, как и святая блаженная церковь, осуждены на общую погибель от сих татар!» На эти слова король ответил печально, но не без божественного вдохновения: „Небесное утешение поддерживает нас! Ибо, если эти татары, как они себя именуют, дойдут до нас, или мы пойдем за ними в те места, где они живут, то все равно, — мы пойдем на небеса». Таким образом он сказал: „Побьем ли «мы их или сами будем побиты ими, мы все равно пойдем к Богу как верующие ли, как мученики ли». И замечательное слово это ободрило и воодушевило не только дворян Франции, но и простых горожан всех городов».

В Париже, как и по всем городам Европы, служили молебны об отвращении страшной опасности. В 1245 году папа Иннокентий IV собрал совещание в Лионе, где было решено послать к монгольскому императору посольство во главе с 65-летним монахом Плано Карпини, описание поездки которого имеется на русском языке.

Любопытно то настроение, которое было господствующим в Европе в период нашествия монголов и которое так характерно выражено в приведенном диалоге, — сопоставить с психологией другой стороны, монголов, победоносно прошедших к тому времени весь Старый Свет почти от края до края. Эта психология победителей заметно налагает свой отпечаток на их сношения даже с незавоеванными и отдаленными народами и государями. Вот, например, в каких выражениях обращается монгольский император к французскому королю:

«Именем Бога Вседержителя повелеваю тебе, королю Людовику, быть мне послушным и торжественно объявить, чего желаешь: мира или войны? Когда воля Небес исполнится и весь мир признает меня своим повелителем, тогда воцарится на земле блаженное спокойствие и счастливые народы увидят, что мы для них сделали! Но если дерзнешь отвергнуть повеление божественное и скажешь, что земля твоя отдаленная, горы неприступные, моря глубокие и нас не боишься, то Все сильный, облегчая трудное и приближая отдаленное, покажет тебе, что мы можем сделать». [270]

Остановимся вкратце на событиях, совершившихся после смерти Великого хана Угедея, который, как уже говорилось, был просвещенным и гуманным государем. Ему приписывается изречение, что монарх должен заботиться не о накоплении материальных богатств, которые излишни, раз человек не может вернуться из загробного мира, а о том, чтобы отложить в сердцах людей сокровища своих поступков. Эти слова не расходились у Угедея с делом. [271]

В вопросе о замещении вакантного императорского престола произошла некоторая заминка ввиду влияния, которое пыталась оказать на его решение честолюбивая вдова Угедея Турака, избранная после его смерти в правительницы империи. Не видя со своей стороны пользы от вмешательства в решение вопроса о престолонаследии, Батый уклонился от участия в предстоящем Курултае и, оставшись в Волжских степях, занялся организацией своего удела, получившего название Золотой Орды. В ранг столицы Золотой Орды был возведен построенный мусульманскими зодчими благоустроенный город Сарай на Волге, недалеко от нынешней Астрахани. [272]

Курултай для выбора императора состоялся только в 1246 году. На престол согласно с желанием Тураки был избран сын Угедея — Гуюк, который царствовал всего два года. После его смерти возникает в 1248 году опять вопрос о престолонаследии. На этот раз в дело вмешивается Батый, лично прибывший на собравшийся на берегах Онона Курултай, и по его настоянию на престол возведен старший сын покойного Тулуя — Мёнкэ, участник похода в Европу.

Значение Батыя как старшего в роде Чингисовом, оказавшего решающее влияние на избрание Мёнкэ, видно из следующих слов последнего, сказанных им Вильгельму Рубруку: «Как солнце освещает всю вселенную, так равно и власть моя и Батыя распространяется на все народы. Мы как два глаза в одной голове: хотя их и два, но оба всегда смотрят в одном направлении».

Батый умер в 1256 году, его сын Сартак умер, и на престол вступил в 1258 году брат Батыя — Берке, который первый из ханов принял мусульманство.

Выбор Мёнкэ в Великие ханы оказался удачным, и при нем Монгольская империя упрочилась внутри и раздвинула свои пределы. О войне в Южном Китае в царствование Мёнкэ было сказано в главе VIII. Закончена она была при преемнике Мёнкэ, его брате Кубилае, окончательным покорением державы сунов.

Одновременно с ведением войны на востоке Мёнкэ-хан поручил другому своему брату, Хулагу, закончить завоевание Передней Азии. В этот поход Хулагу выступил в 1252 году после тщательной подготовки. [273]

Хулагу первым долгом уничтожил орден измаилитов (1256–1257 гг.) и завоевал Багдадский халифат. Владелец большей части Сирии Насир, правнук Салах-ад-Дина, подчинился Хулагу в 1259–1260 годах.

Царствование Кубилай-хана (1260–1295) историками признается самым цветущим периодом Монгольской империи. Он был властелином огромной территории, простиравшейся на 2 / 3 Европы и почти всю Азию, — в общей сложности 4 / 5 Старого Света. Столицей ее Кубилай сделал город Хан-балу, нынешний Пекин.

В период 1283–1287 годов были покорены монгольскому владычеству: Верхняя Бирма, Тонкий, Верхняя Кохинхина и Зондский архипелаг.

При Кубилай-хане впервые проник буддизм в Монголию, и он был первый из преемников Чингисхана, принявший его под влиянием ученого Пагмаламы. Дотоле в Монголии был шаманизм, «хара-шаджин». [274]

В мировой истории мы не встречаем другого государства таких гигантских размеров. Идеал Александра Великого и Наполеона — завладеть миром — был почти осуществлен монголами при Кубилай-хане. Политический размах Монгольской державы наглядно рисуется составом великих монгольских Курултаев XIII века, в которых, кроме монгольских князей, старейшин и администраторов всей Средней, Северной и Восточной Азии, участвуют русские великие князья, грузинские и армянские цари, иконийские (сельджукские) султаны, кирманские и мосульские атабеки и проч. К центру монгольской власти должны были тянуться люди по своим административным и торговым делам со всех концов света.

Мировое значение имела Римская империя времен Траяна и историческая наследница ее — Византийская империя эпохи Юстиниана. Роль Рима и Византии — объединительниц культур Запада и Востока — в начале XIII века после упадка Византийской империи перешла на Монгольскую державу как объединительницу культур земледельческо-морской и кочевническо-степной. Монголосфера включала в себя пространство от Китая включительно до Балкан, сравнительно с которым orbis terrarum (крут земной) римлян и Икумена (вселенная) византийцев представляются лишь небольшим клочком земли.

Карта Монгольской империи (XIII век), разделенной на улусы после смерти Чингисхана

Соответственно такому блестящему международному положению всей Монгольской империи такое же место занимала и ее составная часть — Золотая Орда.

Царствование Кубилай-хана замечательно не только военными успехами, но и гражданским благоустройством, также процветанием наук и литературы. При нем закончен императорский канал. С подвластными ему народами император обращался гуманно. «Азиатская» культура монголов при Чингисхане и его ближайших преемниках ничем не уступала европейской, напротив, превосходила ее в некоторых отношениях и даже в значительной степени, например, в военной организации и военном искусстве.

Кубилай-хан, как бы для того, чтобы закончить завоевание в Азии, в 1274 году делает попытку покорить Японию, но буря в Цусимском проливе уничтожает его огромный флот и посаженное на него войско. Таких попыток покорить островное государство мы во всемирной истории встречаем две и обе с одинаковым результатом, в котором по странному совпадению оба раза роковое значение получает остров Цусима. Эти неудачные войны с Японией монголов и их нынешних наследников — русских в 1904 и 1905 годах являются последствием ошибочной политики, когда чисто континентальные державы в упоении своей славы хотят одним махом превратиться в морские путем победы над чисто морской державой, какова Япония.

Другим элементом скрытой слабости Монгольской империи являлось то, что она далеко вышла за пределы своих естественных границ. В Европе, как мы видели, мудрость Батыя и его советников сумела обуздать весьма понятное желание безграничного распространения. [275] Напротив, в Азии в течение первых десятилетий после смерти Чингисхана империя выходит далеко за свои естественные пределы (Персия, Индостан, Китай и проч.).

После Кубилай-хана начинается постепенный упадок монгольского могущества. В 1369 году от империи отпадает Китай под главенством национальной династии Минов. В 1380 году московский великий князь Дмитрий Донской наносит татарам на Куликовом поле первое крупное поражение, которое хотя и не освобождает еще русских от монгольской власти, но поднимает их дух и окрыляет надеждой на освобождение в будущем.

Правил с 1260 по 1295 г. Золотой период империи. Перенес столицу Монгольской империи из Каракорума в Хан-балу (Пекин)

На остальном пространстве империи обнаруживаются стремления правителей уделов к самостоятельности и независимости от центральной власти. По мнению В. Бартольда, это распадение находится в связи с распадением рода — основной экономической единицы у кочевых племен.

«Понятие о родовой собственности, господствовавшее в частной жизни, было перенесено и на государство, которое считалось собственностью всего ханского рода. Такое обогащение рода, при котором отдельный член его уже не нуждался в других, по необходимости ослабляло родовую солидарность… отдельные царевичи получили возможность поддерживать свою власть в покоренных областях без помощи своих родичей; несдерживаемые более такой могучей, одинаково авторитетной для всех личностью, какой был Чингисхан, они скоро сделались главами самостоятельных государств, между которыми не замедлили начаться братоубийственные войны». [276]

Так начался «удельный» период монгольской истории, приведший сначала к распаду, а впоследствии и к падению империи.

Грум-Гржимайло причины падения Монгольской державы усматривает еще, кроме удельной системы, в децентрализации управления государством, в смешении судебной власти с административной и в крайнем огрублении нравов как естественном последствии непрекращавшихся войн. [277] Подобно некоторым другим историкам он отмечает также как одну из причин упадка империи (в частности — падения монгольской династии в Китае) инфляцию бумажных денег, т. е. злоупотребления государственной власти в эмиссии денежных знаков этого рода. Эта благодетельная по существу реформа, впервые в истории введенная Кубилаем и способствовавшая развитию торговых сношений, в конце концов привела вследствие чрезмерных выпусков ассигнаций к финансовому кризису и всеобщему объединению. [278]

Возможно, что всего этого не было бы, если бы Монгольская империя оставалась в своей роли «владычицы степей», той полосы степей, которая пересекает Европу и Азию с юго-запада на северо-восток, представляя особый географический мир, он и составлял главным образом государство, основанное Чингисханом и законченное его внуком Батыем. Впоследствии власть над этой территорией от монгольских ханов перешла к «Белому царю»; в настоящее время той же территорией (без Монголии) с населяющими ее народами владеет СССР, который находится в дружеских отношениях с внешней Монголией, освободившейся при помощи Союза из-под власти Китая.

Народы эти — потомки тех, которые населяли этот особый географический мир и кочевали в нем при Чингисхане и его преемниках, — таким образом, наследство, перешедшее к России от Чингисхана, не только географическое, но и этнографическое.

Статья написана по материалам сайтов: diletant.media, www.e-reading.club.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector