Начало первого крестового похода

Начало этим историческим событиям положил конфликт Византийской империи с турками. Ситуация для византийцев стала настолько тяжёлой, что их император Алексей Комнин обратился за помощью к папе римскому Урбану II. Тот не отказался помочь, руководствуясь при этом своими интересами. Глава католической церкви рассчитывал таким образом объединить распавшуюся в 1054 году христианскую церковь и возглавить её.

Урбан II обратился к пастве с проповедью. Случилось это 24 ноября 1095 года в городе Клермоне во Франции. Слуга божий призвал христиан отправиться в Святую Земли и освободить Гроб Господний. Слушавшая папу толка закричала: «Так хочет Бог!». Многие тут же начали рвать платки на полосы, складывать их крестом и нашивать на одежду. А самые экзальтированные выжгли себе кресты на теле. Все эти события и стали прелюдий Первого крестового похода.

Надо сказать, что у этой военной компании не было никой чёткой организации, так как отсутствовало единое командование. Основой всего стал энтузиазм людей, но каждый при этом во главу угла ставил свои личные интересы и цели. Кто-то отправился в далёкие земли из любопытства, чтобы увидеть новые страны. Кого-то погнала нужда, царившая в доме. Некоторые пошли, чтобы сбежать от долгов или избежать наказания за какие-то преступления.

В Святую Землю новоиспечённые крестоносцы двинулись двумя волнами. Первая волна, которую ещё называют Крестьянским крестовым походом, появилась на окраинах Константинополя в начале лета 1096 года. Состояло это воинство из обедневших крестьян и горожан. Оно было кое-как вооружено и состояло не только из мужчин, но и из женщин, и детей. Некоторые отправились завоёвывать Палестину целыми семьями, а поэтому без труда можно представить уровень военной подготовки этих крестоносцев.

Во главе этой толпы, так как армией её назвать нельзя, стояли монах Пётр Пустынник и французский священник Готье Сан-Авуар. Направляясь к Константинополю, эти полунищие крестоносцы промышляли милостыней, грабежами и разбоем. И когда византийский император Алексей Комнин увидел это воинство, то пришёл в ужас. Он окружил неорганизованную толпу отрядами наёмных печенегов и постарался как можно быстрее переправить её на земли Малой Азии.

Насчитывалось этих людей порядка 50 тыс. человек, и большая их часть была уничтожена турками-сельджуками. Те не щадили ни детей, ни женщин, ни стариков. В плен брали только молодых юношей и девушек, чтобы продать их на мусульманских базарах в рабство. Из первой волны крестоносцев в Византию вернулось только несколько десятков человек. Спасся и Пётр Пустынник, а вот священник Готье Сан-Авуар погиб, пронзённый стрелами.

После полного разгрома бедняков в поход отправилась вторая волна крестоносцев, состоящая из профессиональных воинов – рыцарей. Это были отдельные боевые отряды, каждый из которых подчинялся своему командиру. Самыми авторитетными в этом воинстве были младший сын французского короля Гуго Вермандуа, могущественный дворянин с юга Франции Раймунд Сен-Жильский, норманн из Италии князь Боэмунд Тарентский и некоторые другие не менее знатные вельможи. Но ни один европейский монарх в этом походе участия не принимал, так как все они находились под церковным отлучением.

Благородные рыцари в количестве 60 тыс. человек прибыли в Константинополь в начале осени 1096 года. Они принесли присягу византийскому императору, переправились в Малую Азию и двинулись завоёвывать Святую Землю. Это оказалось очень сложной задачей, так как постоянная жара, недостаток воды, отсутствие корма для лошадей, неожиданные нападения турок изнуряли крестоносцев.

Но, несмотря на все невзгоды и лишения, боевые отряды христиан прошли через Малую Азию и в 1098 году захватили Антиохию, а 15 июля 1099 года взяли штурмом Иерусалим. Однако за победу пришлось заплатить огромным количеством человеческих жизней. В непрерывных боях пало не менее 40 тыс. рыцарей, и только 20 тыс. дошли до конечной цели. Но те, кто остался в живых, стали владельцами обширных земель и замков. Эти люди, пребывавшие в Европе в бедности, на Востоке разбогатели.

Уже после захвата Иерусалима в Святую землю двинулась третья волна крестоносцев. Но она прибыла в Палестину летом 1101 года, когда Первый крестовый поход уже закончился. Это были выходцы из Ломбардии, Франции и Баварии. Они влились в основной рыцарский контингент и укрепили его позиции на завоёванных землях.

Победив мусульман, крестоносцы создали в Палестине свои государства. Главным из них стало Иерусалимское королевство, просуществовавшее до 1291 года. У него в подчинении оказалось несколько вассальных территорий, представлявших собой графства и княжества.

Помимо королевства возникло Эдесское графство. Оно считается первым государством крестоносцев, возникшим в 1098 году. Просуществовало оно вплоть до 1146 года. Также в 1098 году было основано княжество Антиохия, прекратившее своё существование в 1268 году. Самым молодым государственным образованием стало графство Триполи. Основано оно было в 1105 году, а прекратило своё существование в 1289 году перед падение Иерусалимского королевства.

Таким образом, благодаря Первому крестовому походу, на землях Палестины возник Латинский Восток. Но этот христианский мир оказался в очень тяжёлой политической ситуации, так как со всех сторон был окружён враждебно настроенными мусульманами. Очень скоро он запросил помощи у Европы, что стало причиной новых крестовых походов. А закончилось всё в 1291 году, когда последний оплот христиан крепость Акра была захвачена турками.

Начало первого крестового похода

В 1096 г. в городе Клермоне (Франция) на соборе выступил папа Урбан II с призывом к первому крестовому походу. Призыв папы был услышан по всей Западной Европе. Гвиберт Ножанский, один из хронистов, который присутствовал на Клермонском соборе, в своем сочинении «Monodiae» или «Vita sua» полностью воспроизвел речь Урбана II. Другой хронист — Фульхерий Шартрский, написавший историю Первого Крестового похода, также поместил в ней речь Урбана II. Проповедь папы была настолько красноречива и проникновенна, что потрясла буквально всех [10, с. 97]. Папа Урбан очень живо обрисовал тяжелейшее положение христиан на Востоке, особенно в Палестине, и необходимость вернуть Гроб Господень христианам. «Исторгните эту землю у нечестивого народа, покорите себе ее, смойте скверну своей и чужой кровью!» За эту кровь, которая должна была неизбежно пролиться, папа провозгласил полное отпущение грехов всем христианам — участникам будущего похода.

В объединяющем порыве: «Так хочет Бог!» со всех регионов Европы начали стекаться отряды пилигримов с нашитыми на одежде или на плаще крестами, как символом данного ими обета. Пилигримы стекались в Лотарингию, в Шампань, в область Рейна. Здесь отряды объединились и двинулись на Восток для обретения земли обетованной, для того, чтобы смыть свои грехи в водах Иордана, где принял крещение Спаситель. Эти отряды возглавили Петр Пустынник и рыцарь Готье Голяк. Беднота первого похода абсолютно не была знакома с географией — во всяком случае, путь в Палестину был им не известен. Подходя к любому городу на своем пути, они простодушно интересовались у его жителей, а не Иерусалим ли это. Но так или иначе они шли на восток, и отряды Петра Пустынника и Готье Голяка прошли по берегам Рейна и Дуная и через Венгрию и Балканы вышли к Константинополю.

Первоначально отряд, который собрали Петр Пустынник и Готье Голяк, насчитывал 50 тыс. человек — 50 тыс. бедняков, у которых не было с собой ни одежды, ни еды, не говоря уже об оружии и медикаментах. И чтобы одолеть такой длинный путь из Лотарингии до Константинополя, эти люди, несмотря на объединявший их религиозный порыв, на стремление освободить Гроб Господень от неверных и получить прощение грехов, по пути к этой прекрасной цели занимались элементарным грабежом, для того, чтобы выжить [10]. За время пути отряд поредел в два раза, и до Константинополя добрались только 25 тыс. человек.

Такой странный сплав — можно грабить, но в сердце должен гореть религиозный огонь — был заложен еще в речи Урбана II, который говорил о Востоке, что «реки там текут млеком и медом», что это земной рай и земли там завещаны христианам, и все, что на ней, принадлежит христианам. Поэтому, пройдя на Восток крестоносцы хорошо помнили слова папы о том, что все в этой земле завещано им. «Берите», — говорил папа, и они брали, не считая свои действия преступлением. Совесть их, религиозное сознание были чистыми — ведь они брали с благословения самого папы [10].

Чтобы как можно скорее избавиться от таких «гостей», императору Алексею пришлось обеспечить их дальнейшее продвижение — он собрал их и переправил через Босфор в Малую Азию. Он знал, что делал — за Босфором хозяйничали турки-седьджуки. Таким образом, отряды крестоносцев (нищих, практически безоружных, плохо организованных людей) были отправлены на смерть. Первые пилигримы «священной дороги» стали первыми ее жертвами. Около г. Никеи отряд Петра Пустынника и Готье Голяка был разбит турками, и в живых осталось всего 3 тысячи человек. Эти 3 тысячи вернулись в Константинополь, и их след затерялся в истории.

Наконец, из Европы выступило в первый крестовый поход рыцарское ополчение. Эти отряды были уже более подготовленными — они знали, куда шли. Вышли они из Лотарингии во главе с герцогом Лотарингским Готфридом Бульонским и шли через Венгрию и Болгарию. Затем выступили итало-норманнские рыцари, которые были заклятыми и непримиримыми врагами Византии. Их возглавил князь Боэмунд Тарентский. Они шли через Македонию, Фракию прямо к Константинополю (приложение). Выступили и французские рыцари во главе с графом Тулузы Раймондом. Таковы были основные, ударные рыцарские отряды Первого Крестового похода. Кроме этих отрядов, к Константинополю направились рыцари Средней и Северной Франции, Англии и Шотландии.

Эти отряды выглядели совсем не так, как отряды бедноты, возглавляемые Петром Пустынником и Готье Голяком. Рыцари ехали верхом в окружении оруженосцев и слуг, их сопровождал обоз — повозки с продовольствием, одеждой и лекарствами, у них были запасы оружия. Но от Лотарингии до Константинополя путь не близок, и никаких запасов хватить не могло. И рыцари начинают делать то же самое, что делала беднота, шедшая ранее по этому пути. Вновь начались разбои и грабежи. Рыцари грабили уже более основательно. Дойдя до Константинополя, они точно также решили, что в Константинополе все принадлежит им, и начали грабить город.

В столице империи переплелись религиозные и политические устремления крестовых походов. Политические интересы, обусловленные хронической неприязнью, перманентным противостоянием Запада Востоку и Востока Западу, здесь брали верх над всеми остальными устремлениями крестовых походов, которые были задуманы как походы со святыми целями. Таким образом, уже в первом крестовом походе еще более затянулся узел непримиримых противоречий между Востоком и Западом [10].

Всех, кто приходил с Запада, византийцы называли латинянами или франками, вкладывая в этот термин уничижительный оттенок. В свою очередь западные европейцы считали византийцев, «эллинов», хитрым, лукавым и лживым народом.

Вероятно, в характеристиках, которые латиняне и византийцы давали друг другу, все же была определенная доля правды. Конечно, утонченность и дипломатичность византийцев с полным основанием могла показаться хитростью воинственным, малообразованным и грубоватым западным рыцарям, и такое отношение западного человека к восточному закрепилось надолго.

Таким образом, причины массовой экспансии западноевропейских феодалов в страны Востока скрывались в глубоких социально-экономических и политических изменениях, происшедших в этих далеких друг от друга регионах на рубеже раннего и классического средневековья. Сложившаяся в конце XI в. на Ближнем Востоке обстановка вполне благоприятствовала осуществлению этих захватнических планов. Турки-сельджуки, завладев в 1055 г. Багдадом и разгромив византийское войско в битве при Манцикерте в 1071 г., захватили почти всю Малую Азию, а также Сирию и Палестину с Иерусалимом, где находились главные христианские святыни. Это до некоторой степени затруднило посещение паломниками «святых мест» и дало духовенству повод призывать к походу для освобождения «гроба господня» от «неверных». Успеху этой проповеди способствовало обращение за помощью, исходившее от Византии.

Начало первого крестового похода

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ПОДГОТОВКА К ПЕРВОМУ КРЕСТОВОМУ ПОХОДУ. НАЧАЛО ПОХОДА ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИХ РЫЦАРЕЙ

ГЛАВА ВТОРАЯ. ПОХОД ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИХ РЫЦАРЕЙ. ДЕЯНИЯ КРЕСТОНОСЦЕВ НА ВОСТОКЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

Актуальность изучения эпохи крестовых походов для современного исследователя заключается в том что, для более широкого понимания сути процессов международной интеграции следует углубиться в их историю. Результатом первого крестового похода является первичный диалог мусульманской и христианской культур. Крестоносцы основывали свои государства, захватывали города и обращали их в христианскую веру, а на территории засушливой пустыни, коей является Палестина, города являлись центром торговли и экономики в целом, что приводило к смешению культур, появлению терпимости по отношению к представителям другой религии.

«По своим мотивам, а равно по ближайшим последствиям, в особенности же по разнообразным и глубоким влияниям на взаимные отношения Востока к Западу, крестовые походы не лишены специального значения для истории восточноевропейских народов. Составляя весьма важный отдел в западноевропейской истории, крестовые походы обильны внешними фактами и богаты результатами, которые хотя и куплены были весьма дорогой ценой, но могущественно повлияли на духовное развитие европейских народов. На Востоке перед европейцами открылся новый мир с совершенно новыми и чуждыми ему понятиями, образом жизни и политическим устройством».

Также не следует забывать и о столь актуальной в наши дни проблеме священной войны. Сегодня она больше проявляется в терроризме, нежели в открытых боевых действиях, но она имеет общие корни с войной конца XI века.

В работе использованы выдержки из следующих источников:

Роберт Реймский — «Иерусалимская история». Эта хроника была написана в 1118г., спустя 23 года после интересующих нас описываемых событий. Монах Роберт не являлся непосредственным участником крестовых походов, зато он оказался редким очевидцем Клермонского собора, события, давшего толчок всему крестоносному движению в целом. В своём повествовании хронист довольно точно приводит речь, произнесённую Папой в Клермоне, что представляет большую ценность для исследования.

Одной из важнейших работ для нашего исследования является произведение Вильгельма Тирского под названием «Historia belli sacri a principibus christianis in Palaestina et in Oriente gesti», написанная между 1170 и 1184 годами. Она представляет собой подробный отчет о виденном и слышанном из первых рук. Здесь хронистом описано множество событий, от сборов к крестовому походу и походе бедноты, до основания королевства Иерусалимского и дальнейших событий. Также он подробно рассказывает о боевых действиях, имевших место во время похода. К сожалению, о самом авторе известно чрезвычайно мало, но по предоставленным им самим сведениям можно судить, что родился он на территории Палестины, обучался в Парижском университете, а по возвращении на родину стал одним из приближённых иерусалимского короля Амальрика. Он являлся представителем христианского духовенства и занимал высшие государственные должности в королевстве Иерусалимском, однако это не мешало ему писать о событиях конца ХI века непредвзято и объективно. Он жил в эпоху, когда стихли фанатизм и поэтическое настроение, а потому Вильгельм является свободным от предрассудков, отдает справедливость мусульманам, не щадит единоверцев и вообще говорит так, как необходимо было говорить тому, кто жил и писал не в эпоху геройского воодушевления, а почти накануне взятия Иерусалима Саладином.

Ещё одним важнейшим для нашего исследования источником является «Алексиада», написанная дочерью византийского императора, Анной Комниной. «Алексиада» написана около 1140г. Она охватывает значительный промежуток времени с 1056 по 1118 годы. В ней подробно описаны и события Первого крестового похода. Следует начать с того, что это произведение в первую очередь представляет собой не исторический, а литературный памятник: оно полно ярких образов и портретов людей той эпохи, но именно это позволяет нам составить объективное представление о некоторых из вождей крестоносцев. В своём произведении Анна Комнина постаралась преувеличить значение времени Алексея и по той же причине в истории Первого крестового похода изобразила и его, и двор самыми блестящими красками, в противоположность латинским варварам, о которых она постоянно отзывается с презрением. Особую ценность для нашей работы здесь представляет переписка Боэмунда Тарентского и императора Алексея Комнина после захвата крестоносцами Антиохии.

«Иерусалимская история», написанная Фулькерием Шартрским является ещё одним значительным источником для проводимого исследования. Она написана в 1127г. Сам автор был непосредственным участником описываемых событий. Он отправился в поход вместе с войсками Стефана Блоа и Роберта Нормандского, однако позже был назначен капелланом Балдуина Булонского и отделился от основного потока крестоносцев, отправившись вслед за своим господином, который вскоре основал княжество Эдесское. Также известно, что многие современники автора, например, Вильгельм Тирский, использовали его хронику для написания своих трудов. «Этот историк писал не простую хронику; он умел вставлять в свои рассказы подробности и разные наблюдения над природой; изложение у него просто: повсюду видна наивность, составляющая всю прелесть его рассказов. Фулькерий не рассказывает ни одного события, которого он был очевидцем, без того, чтобы в то же время не сообщить тех впечатлений, которые оно производило на его дух; и радость, и боязнь, и печаль, даже мечты — все это он высказывает с откровенностью, которая заставляет иногда улыбнуться, но зато служит ручательством истинности рассказа».

Альберт Ахенский, написавший около 1120г. «Иерусалимскую хронику о священной войне», как и Вильгельм Тирский, является одним из позднейших историков Первого крестового похода. Он родился и вырос в Ахене, где был назначен на пост каноника при кафедральной церкви. Он не был участником или очевидцем событий, но собирал все данные из первых рук. Он ведёт своё повествование на основании рассказов пилигримов, возвращавшихся из Иерусалима. Его хроника полна эмоций и сопереживания, в ней нет исследовательского подхода, в отличие от труда Вильгельма Тирского, но эта черта лишь помогает нам лучше понять образ мышления человека той эпохи.

Последним источником, использованным в работе, является «История франков, которые взяли Иерусалим», написанная Раймундом Агильским в 1099г. Автор вёл эту хронику боевом лагере крестоносцев, т.е. являлся непосредственным участником событий. Он был капелланом (походным священником) Раймунда Тулузского. В своей хронике он предельно точно и подробно излагает всё, что происходило в лагере крестоносцев: лишения долгого пути, настроение простого народа, отношения между лидерами. Передаёт он и свои личные ощущения и эмоции, испытанные в походе. Для данного исследования немаловажным является описание событий, произошедших после взятия Антиохии, когда Готфрид Бульонский и Раймунд Тулузский поссорились из-за права на владение башней Давида, и оскорблённый Раймунд вскоре удалился к Иерихону.

Данная работа опирается в основном на труды таких именитых историков, как Ф.И.Успенский и Ж.Ф.Мишо.

«История крестовых походов», написанная Ф.И.Успенским в самом начале XX в., отличается объективностью изложения. Автор рассматривает те или иные события под разным углом, анализирует действия их участников и пытается дать им объективную оценку человека, живущего много веков после описываемых событий. Этот труд является квинтэссенцией не только его таланта как историка, но и как литератора. Книга написана в довольно нестандартном для подобной литературы стиле: она полна ярких описаний и личных оценок автора, что, впрочем, не мешает читателю составлять собственное мнение относительно событий, происходивших в XI в.

Ж.Ф.Мишо написал свою «Историю крестовых походов» после длительного сбора материалов в Сирии и Египте в начале XIX в. (первый том был опубликован в 1808г.) Этот труд отличается более сухим языком, но именно здесь автор даёт событиям свою субъективную оценку. В целом, он относится к явлению крестовых походов скорее положительно, хотя и не сдерживает себя в даче отрицательных оценок отдельным событиям и персонажам.

К задачам, поставленным для данной работы, мы относим:

Выделение причин и предпосылок начала Первого крестового похода, описание подготовки к походу, а также начальных его этапов, не затронувших самых влиятельных слоёв европейского общества.

Описание основного этапа Первого крестового похода, анализ его результатов, а также установление причинно-следственных исторических связей между его событиями.

Для реализации поставленных задач в курсовой работе применен общенаучный системный подход.

Глава первая. Подготовка к Первому крестовому походу. Начало похода западноевропейских рыцарей

Сильное развитие папской власти, мечтавшей в конце XI в. обратить греков к послушанию римской церкви, глубокое влияние духовенства, подвинувшего западные народы к исполнению воли римского первосвященника, тяжкое экономическое и социальное положение народных масс, привычка к войне и жажда приключений — вот причины, которыми объясняют начало крестовых походов. Решительным и последним побуждением было обращение царя Алексея I Комнина к папе Урбану II в 1094 году с просьбой о помощи против турок-сельджуков. К XI в. они завоевали почти всю Малую Азию, образовав могущественный султанат со столицей в Иконии, и угрожали самому Константинополю.

«Говоря о состоянии мусульманского мира накануне крестовых походов, нельзя оставлять без внимания европейских сородичей сельджуков, хорошо известных из русской летописи половцев и печенегов, которые в конце XI в. распространились по Южной Руси и, переходя через Дунай, не раз тревожили Византийскую империю. Не далее, как летом 1088 г., печенеги нанесли Алексею Комнину страшное поражение при Дерстре (Силистрия), захватили в плен многих знатных византийцев, а самого императора заставили искать спасения в постыдном бегстве. Богатая добыча, доставшаяся печенегам, пробудила алчную зависть в их союзниках — половцах, которые пришли к ним на помощь. Откупившись золотом от хищных соседей и подданных (печенеги были уже приняты на византийскую землю), Алексей однако не мог быть спокоен и за ближайшее будущее, пока печенеги без страха переходили Балканы и нападали на византийские города Адрианополь и Филиппополь, доходя даже до стен столицы».

В то время как печенеги располагаются в адрианопольской области зимой 1089/1090г, готовясь к весенним набегам в сердце империи, турецкий пират Чаха, воспитанный в Константинополе и хорошо знакомый с положением дел, снарядил собственный флот и составил план действий против Империи с моря, пока печенеги будут отвлекать ее силы с суши. Как и ожидалось, все лето император провел в походе против печенегов. Военные действия сосредотачиваются в районе Чурля, что находился всего в одном дне пути до столицы. «Зима 1090/91 г. прошла в постоянных схватках, которые, впрочем, не имели решительного значения ни для той, ни для другой стороны. Столица была заперта, из нее не выпускали жителей, потому что за стенами города рыскали печенежские наездники. В трудных обстоятельствах, какие могла помнить Византия из предшествовавшей истории, ее спасала возможность морских отношений. Но теперь Чаха замышлял отрезать для Константинополя и море. Таким образом, положение империи становится близко к критическому. Едва ли ранее угрожала ей такая неминуемая и близкая гибель. Император, говорит Анна Комнина, видя, что и с моря, и с суши наше положение весьма бедственно. посланиями, отправленными в разные стороны, спешил собрать наемное ополчение. Некоторые из этих грамот назначены были в половецкие вежи, другие — к русским князьям; без сомнения, были послания и на Запад, в особенности к друзьям, которые уже доказали раз свое расположение к императору, каков был Роберт, граф Фландрский, приславший Алексею вспомогательный отряд».

На Западе послания Алексея Комнина, как и предполагалось, возбудили сильное движение среди рыцарского слоя. Алексей обещал спасителям и империю, и Константинополь, и все богатства, лишь бы они не достались туркам. Гроб же Господень и Иерусалим, оскверняемый неверными, был достаточным знаменем для верующих в простоте сердца, среди которых действовали другие проповедники, между которыми особенной известностью пользовался Петр Пустынник.

Алексей также заводит речь об объединении двух церквей, на что папа реагирует благосклонно. О том, что он считал возможным дружелюбное разрешение этих вопросов, свидетельствует уже освобождение императора Алексея от церковного отлучения, которое лежало на нем, как на схизматике.

Однако «пока на Западе происходили переговоры и составлялись соображения, император Алексей Комнин не только успел пережить мучительные минуты отчаяния, внушившие ему малодушное послание, но и устранить опасность, которая угрожала его империи. На весну 1091 г. Чаха приготовлял высадку в Галлиполи, сюда же потянулась печенежская орда, но его отвлекли от своевременного прибытия к месту сбора греческие морские силы, а потом он был убит никейским султаном. 40 тысяч половцев под предводительством Тугоркана и Боняка и отряд русского князя Василька Ростиславича содействовали тому, что печенеги были уничтожены 29 апреля 1091 г. Половецкие предводители Тугоркан и Боняк оказали громадную услугу Византии. Печенежская орда была ими уничтожена, остатки ее не могли уже возбуждать опасений, напротив, в качестве легких разведочных отрядов они с пользой служили в византийском войске».

Движение в пользу крестовых походов было уже довольно заметно в рыцарских замках и в деревнях, когда в нем принял непосредственное участие папа Урбан II. Можно даже думать, что первый крестовый поход осуществился бы и без знаменитой Клермонской речи, как это показывает ход событий. Летом 1095 года папа был в южной Франции, 18 ноября состоялся собор в Клермоне. Действия этого собора далеко не отличаются характером военных решений, а напротив ограничиваются церковной сферой. 26 ноября, когда собор уже завершил работу, Урбан обратился к огромной аудитории, насчитывавшей, вероятно, несколько тысяч представителей высшей знати и клириков, и призвал начать войну против неверных мусульман, с тем, чтобы освободить Святую Землю. В своей речи папа подчеркивал святость Иерусалима и христианских реликвий Палестины, говорил о разграблении и поругании, которым они подвергаются со стороны турок, и обрисовал картину многочисленных нападений на паломников, а также упомянул об опасности, грозящей братьям-христианам в Византии. Затем Урбан II призвал слушателей взяться за святое дело, пообещав всем, кто отправится в поход, отпущение грехов, а всякому, сложившему в нем голову — место в раю. Папа призвал баронов прекратить губительные междоусобицы и обратить свой пыл на богоугодное дело. Он дал понять, что крестовый поход предоставит рыцарям широкие возможности для обретения земель, богатств, могущества и славы — все за счет арабов и турок, с которыми христианское воинство легко разделается. Когда Папа Урбан в своей искусной речи говорил все это и многое другое в этом роде, все присутствовавшие были до того проникнуты одной мыслью, что в один голос воскликнули: «Так хочет Бог, так хочет Бог!» Слова эти стали боевым кличем крестоносцев. Тысячи людей тут же дали обет, что отправятся на войну. Необходимо отметить, что речь Урбана II отнюдь не являлась божественным вдохновением. Это было заранее и тщательно подготовленное выступление, рассчитанное на рыцарей и крупных сеньоров. Также он говорил: «…Мы не убеждаем и не уговариваем старцев, больных и неспособных к оружию предпринять этот путь; и женщины не должны отправляться без мужей, братьев или каких-нибудь законных свидетелей. Они составят больше препятствия, чем помощи, и будут тяжестью, а не пользой».

Одним из важнейших событий, предшествующих первому крестовому походу, является крестьянский крестовый поход или крестовый поход бедноты. Уникальность его состоит в том, что он не был военным походом в полном смысле этого слова. Здесь прежде всего выступает на первый план народное движение, оно шло впереди и, по всей вероятности, именно оно вызвало движение высших классов. Во главе проповедников, действовавших на простой народ, предание ставит Петра Пустынника, или Амьенского.

«Он был весьма небольшого роста и имел жалкую наружность, но в малом теле царила великая доблесть. Он был ума быстрого, проницательного взгляда и говорил приятно и свободно …это был человек осторожный, весьма опытный и сильный не только словом, но и делом».

Он был родом из Пикардии, долгое время являлся монахом одного из самых суровых монастырей. Он покинул его лишь для того, чтобы увидеть Святые Места. Увидев страдания палестинского народа, он воспылал желанием помочь. «Петр Пустынник вместе с патриархом Симоном плакали над бедствиями Сиона, над порабощением последователей Иисуса Христа. Патриарх вручил отшельнику письма, в которых он умолял о помощи Папу и государей, Петр обещал ему не забыть Икрусалима. И вот из Палестины он отправляется в Италию, припадает к ногам Папы Урбана II, испрашивает и достигает его представительства в пользу освобождения Иерусалима. И после того Петр Пустынник, воссев на мула, с босыми ногами, с обнажённой головой, в простой грубой одежде, с Распятием в руках отправляется из города в город, из провинции в провинцию, проповедуя на площадях и по дороге».

«Его проповедь имела такой успех, какого никто не мог ожидать. Франки были потрясены его голосом; все горели одним желанием и отовсюду стекались с оружием, лошадьми и другими военными припасами. Сверх полков и отрядов франкских, шла безоружная чернь, превышая своим числом песок и звезды, с женами и детьми. Они носили на плечах красные кресты; это было знамение и вместе военное отличие. Войска сходились и сливались вместе, как воды рек стекаются в один бассейн».

Таким образом, в результате своей проповеднической деятельности, Петру удалось собрать вокруг себя множество народа с полным доверием к нему, как пророку Божию. В то же время некто Вальтер (Готье) Неимущий из рыцарского сословия, а также священник Готшальк, собирали массы народа в других местах. Вальтер к концу зимы он уже имел до 15 тысяч. Готшальк же сначала действовал вместе с Петром, потом отделился от него и сам собрал огромную толпу из франков, швабов и лотарингцев. «Проходя через Германию, эти толпы нападали на сельских жителей, производили грабеж и вообще не хотели соблюдать приказаний своих малоуважаемых вождей. В прирейнских городах Трире, Майнце, Шпейере и Вормсе толпы крестоносцев напали на евреев, многих перебили и разграбили их имущество. Означенные вожди и их сподвижники, выступившие в поход весной 1096 г., стояли во главе хотя и многочисленного, но самого жалкого сброда, к которому принадлежали преступники, беглые крестьяне и не ужившиеся в монастырях монахи. Эти первые крестоносные толпы не имели с собой ни запасов, ни обоза, не признавали никакой дисциплины и позволяли себе невообразимые насилия на пути, оставляя по себе самую дурную память. С подобными нестройными массами в первый раз знакомятся греки и турки-сельджуки и по ним составляют понятие о целях, средствах и силах крестоносцев».

Когда крестоносное ополчение приблизилось к границам Венгрии, там уже знали, с кем приходится иметь дело, и приняли меры предосторожности. Король Каломан стоял с войском на границе и поджидал крестоносцев. Он соглашался не только пропустить их, но и снабдить съестными припасами, если они не будут позволять себе насилий и беспорядков. Первая толпа, пришедшая в Венгрию, имела во главе Готшалька. Здесь она услыхала, что другой отряд, предводимый графом Эмиконом Лейнинген, был почти весь уничтожен в Чехии князем Брячиславом. Тогда ополчение Готшалька, считая своим долгом отомстить за своих собратьев, начало опустошать страну, по которой оно проходило. Каломан напал на крестоносцев и одним ударом решил участь всего отряда. Позже этой же дорогой прошли толпы, предводимые Петром и Вальтером. Наученные опытом, они прошли через Венгрию в должном порядке и без особенных приключений. Но на границе Болгарии их ждал враждебный прием. Петр проходил через Болгарию как через неприятельскую землю и, весьма ослабленный, добрался до границ Византийской империи. Численность крестоносцев, после всех потерь, доходила до 180 тысяч.

Когда ополчение Петра достигло границы Византийской империи, царь Алексей Комнин послал навстречу ему послов и обещал снабжать Петра всеми продовольственными средствами, если он без замедления поспешит к Константинополю. На местах остановок крестоносцы действительно находили припасы, и греческое население относилось к ним с доверчивостью и не разбегалось при их появлении. Только на два дня Петр остановился в Адрианополе и 1 августа 1096 г. прибыл к столице. Здесь к нему присоединились остатки отряда Вальтера, императорские чиновники указали им место остановки и расположения. «Петр Пустынник оказался предметом большого любопытства при императорском дворе, алексей осыпал его подарками, Приказал снабдить его армию деньгами и провиантом и посоветовал ему подождать прибытия владетельных князей, чтобы начать войну». Крестоносцы бродили по городу, удивлялись роскоши и богатствам; беднякам нельзя было брать за деньги все, что им нравилось, и они начали брать силой. Последовали неизбежные столкновения с полицией, пожары и опустошения. Таким образом, все эти ново пришедшие «ополчения становились опасными гостями для Алексея: уже несколько домов, дворцов и даже византийских церквей были сожжены и разграблены этими необузданными пилигримами. Император заставил их перейти на другую сторону Босфора, и крестоносцы расположились лагерем в окрестностях Никомидии». На неприятельской земле, в виду турок-сельджуков, владения которых простирались тогда почти до самого берега моря, крестоносцам нужно было держаться со всей осторожностью и в полном подчинении одному вождю. Но Петр не сумел сохранить своего влияния: толпы расползлись по окрестностям, грабили селения и опустошали страну, одной удалось даже близ Никеи одержать верх над турецким отрядом. Все это делалось помимо Петра Пустынника, против его советов и предостережений. С огорчением он оставил лагерь крестоносцев и возвратился в Константинополь поджидать рыцарских ополчений. Затем все крестоносное войско постигла самая жалкая участь. Толпа, состоящая из итальянцев и германцев, отняла у мусульман крепость Эксерогорго, но вскоре была заперта в ней и почти полностью уничтожена турками. «Узнав о печальной участи итальянцев и германцев, французы потребовали от своего предводителя Готье, чтобы он повел их навстречу неприятелю — для того чтобы отомстить за своих братьев-христиан. Немедленное поражение было наказанием за это возмущение. Готье, который был бы достоин предводительствовать лучшими воинами, пал, сраженный семью стрелами». Это было в первых числах октября 1096 г.

События 1096 г. должны были ускорить движение основных войск под предводительством глав государств. Проповедь крестового похода вызвала отклик и среди высших слоев общества, но она не коснулась тех, кто мог направить движение по одному плану и к одной цели. Ни французский, ни английский, ни немецкий короли не приняли участия в этом движении. «Это объясняется тем, что все они состояли в неблагоприятных отношениях с римским престолом. Филипп I, король французский, навлек на себя гнев святого престола своим бракоразводным процессом. Германский король Генрих IV находился в самом критическом положении; он был вовлечен в трудную и опасную борьбу за инвеституру и готовился в это время смыть с себя позор каносского свидания. Но, не принимая личного участия, никто из них не мог и остановить начавшегося движения. Среднее и высшее сословия — рыцари, бароны, графы, герцоги — были увлечены сильным движением низших классов, к которым пристали также и города, и не могли не поддаться общему течению. Видя массы народа, которые без оружия, без провизии стремились в неизвестные земли на неизвестное рискованное предприятие, военные люди считали бесчестным оставаться спокойными на своих местах».

Летом 1096 г. началось движение графов, герцогов и князей. Сеньоры запаслись деньгами на время длинного пути через Европу, взяли с собой воинское и прочее снаряжение. Кроме того, организация рыцарского ополчения была более правильной и эффективной, чем крестьянского. Однако и здесь были свои недостатки: отдельные отряды не были связаны между собой, не было ни точного маршрута, ни единого плана кампании, ни главнокомандующего.

В середине августа снарядился в поход Готфрид Бульонский, герцог Нижнелотарингский. «Под знамёнами Готфрида собралось восемьдесят тысяч пехоты и десять тысяч человек конного войска». Чтобы иметь средства для выступления в поход, герцог продал некоторые свои владения епископам Льежа и Вердена за 3000 серебряных марок, а также заставил евреев Кельна и Майнца уплатить ему 1000 серебряных марок. Готфрида сопровождали его братья Евстафий и Балдуин, двоюродный брат Балдуин Ле Бург, а также множество вассалов.

Переход через Болгарию, Венгрию и византийские земли произошел достаточно мирно, и к Рождеству 1096 г. немецкие крестоносцы прибыли в Константинополь.

Ополчение Южной Франции возглавляли граф Раймунд IV Тулузский, прославившийся как полководец в войнах с арабами за Пиренейский полуостров, и папский легат Адемар де Пюи. Перейдя Альпы, Ломбардию, Фриуль, Далмацию, отряды Раймунда Сен-Жилльского Главный замок Раймунда Тулузского назывался Сен-Жилль. вступили на территорию Византии и вскоре достигли Константинополя.

В августе 1096 г. выступил в поход граф Гуго Вермандуа, брат французского короля Филиппа I. С небольшим отрядом он направился в Италию, по пути побывав в Риме, где получил от папы хоругвь св. Петра. Из Бари он отплыл в Константинополь, однако у восточных берегов Адриатики корабль Гуго Вермандуа попал в бурю и разбился, а сам граф был выброшен на византийский берег близ Драча. Тамошний наместник Иоанн Комнин, племянник Алексея Комнина, передал Гуго императору, который держал его у себя на положении почетного пленника.

В октябре 1096 г. отплыло из Барии войско князя Боэмунда Тарентского. С ним на Восток отправились двоюродные братья Ричард, князь Салернский, и Ранульф, а также племянник Боэмунда Танкред, которого европейские хронисты в один голос называют храбрейшим рыцарем. Отряд Боэмунда прибыл в Константинополь 9 апреля 1097 г.

Необходимо отметить, что еще в начале 80-х гг. XI в. Боэмунд Тарентский участвовал в кампании своего отца Роберта Гискара против греков и потерпел в 1083 г. поражение под Лариссой. Поэтому отношение Алексея Комнина к князю Тарентскому было особенным. Опасаясь интриг со стороны Боэмунда, император торопился встретиться с ним раньше, чем прибудут остальные графы, хотел выслушать его и убедить переправиться через пролив до их прихода, ибо опасался, что Боэмунд может обратить их мысли в дурную сторону. В свою очередь Боэмунд осознавал все особенности своего положения при дворе византийского императора и поэтому согласился на все условия Алексея Комнина и принес ему клятву верности. В награду он получил обещание, что в его собственность будет предоставлена территория близ Антиохии. Первоначально Боэмунд хотел добиться титула «великого доместика Востока», т.е. главнокомандующего войсками на Востоке, однако получил вежливый отказ.

Алексея Комнина не могли не беспокоить численность и сила крестоносного войска. Наличие иностранных войск (к тому же наличие среди них итало-норманнских отрядов) заставляла Алексея опасаться не только за безопасность столицы, но и всего государства. Поэтому императору приходилось проводить свою политику здесь в двух направлениях. С одной стороны, постоянно сдерживать грабежи и буйства крестоносцев, показать, что империя обладает достаточными силами для отпора в случае нападения на нее. С другой стороны, заручиться поддержкой лидеров, чтобы использовать поход в своих целях.

Также необходимо было привести к присяге на верность империи Готфрида. Однако тот, хоть и вел себя довольно мирно, от вассальной клятвы наотрез отказался. К этому времени Готфрид IV Бульонский уже был вассалом германского императора, от которого получил в лен Нижнюю Лотарингию. «Император запретил всякую торговлю с войсками, сопровождавшими герцога». Позже Алексей вынужден был применить против герцога и военную силу, задействовав при этом печенежских всадников и личную гвардию. Готфрид вынужден был уступить. «Император же объявил всенародно, что под страхом смертной казни должно быть доставляемо все необходимое войску герцога по дешевой цене и верному весу. И герцог, со своей стороны, запретил через глашатая под страхом смертной казни чинить насилие или неправду кому-либо из людей императора. Таким образом, уживаясь довольно хорошо друг с другом, они продолжали в тишине свои отношения». После принесения клятвы Готфрид «получил много денег и стал гостем и сотрапезником императора. После пышных пиров он переправился через пролив и разбил свой лагерь под Пелеканом».

Присягнул на верность императору и Роберт Нормандский, чьи войска пришли следом за силами Готфрида Бульонского и Боэмунда Тарентского. «Нашим вождям было необходимо вступать с императором в дружеские отношения, чтобы получать, и теперь, и на будущее время, советы и помощь как для себя, так и для тех, которые последуют за нами тем же путем. По заключении этого договора император наделил их вволю монетой со своим изображением и дал им лошадей, материи и серебра из своей сокровищницы, в чем они и нуждались для совершения столь дальнего пути. Окончив все эти дела, мы переплыли море, которое называется рукавом Св. Георгия, и поспешно отправились к городу Никее».

Принесение клятвы означало передачу всех городов и крепостей, которыми овладеют крестоносцы, под власть назначенных императором людей. Подобные клятвы принесли почти все предводители крестоносного войска. Этьена Блуасского, например, император склонил к этому своей щедростью и обходительностью. С Раймундом Тулузским, который, между прочим, упорно отказывался принести клятву (все, чего удалось добиться Алексею Комнину от графа, — это обещание не наносить вреда жизни и владениям императора), византийский самодержец сблизился на почве вражды с Боэмундом. Один только Танкред, с группой рыцарей переправившийся однажды ночью через пролив, сумел избежать вассальной клятвы.

Таким образом, в апреле-мае 1097 г. рыцарские ополчения были переброшены в Малую Азию, на территорию, подконтрольную сельджукам. Принесение клятвы императору имело для них как положительные, так и отрицательные моменты. Являясь вассалами Алексея, крестоносцы могли ожидать от него военной и экономической помощи в походе. Однако теперь Византия получила официальный повод претендовать на отвоеванные западноевропейскими рыцарями у сельджуков земли.

Глава вторая. Поход западноевропейских рыцарей. Деяния крестоносцев на востоке

В начале мая 1097 г. крестоносцы, сосредоточившиеся на берегу Никомедийского залива, выступили в поход. Решено было двигаться к столице сельджукского государства Никее двумя отрядами: один через Вифинию и Никомидию, другой — через Кивотский пролив.

Никея являлась важным стратегическим пунктом, овладеть которым было очень важно и для византийцев, и для крестоносцев. Для первых захват Никеи означал укрепление их позиций в регионе и ликвидацию угрозы Константинополю, ведь расстояние от Никеи до Мраморного моря равнялось около 20 км. Вторым для успешного продвижения по Анатолии также необходимо было завладеть сельджукской столицей, расположенной на главной военной дороге.

Естественно, продвижение крестоносцев не осталось незамеченным. Cултан Килидж-Арcлан (Кылыч-Арслан) I начал собирать своих подданных для защиты города. «Румский султан со своим стотысячным войском расположился в горах близ Никеи. С ужасом должен был он смотреть оттуда на христианскую армию, рассеявшуюся по долине, эта армия состояла из более чем ста тысяч конницы и пятисот тысяч человек пехотного войска». Первым к Никее подошел отряд Готфрида Бульонского, блокировавший город с севера. Восточный участок городской стены достался Танкреду, южный — Раймунду Тулузскому.

мая сельджуки, подступив к городу с южной стороны, с ходу ринулись на занимавших здесь боевые позиции провансальцев. На помощь последним пришли лотарингские отряды. Сражение длилось целый день. Оно стоило крупных потерь и крестоносцам (пало до 3 тыс. человек) и еще более тяжких — сельджукам. Последние вынуждены были отступить.

«Кельты, одержав блестящую победу, возвращались, наколов головы врагов на копья и неся их наподобие знамен, чтобы варвары, издали завидев их, испугались такого начала и отказались от упорства в бою. Так поступили и такое замыслили латиняне. Султан же, видя бесчисленное множество латинян, отвагу которых он испытал в сражении, передал туркам — защитникам Никеи — следующее: «Поступайте впредь, как сочтете нужным». Он наперед знал, что они предпочтут отдать город императору, чем попасть в руки кельтов». Как и ожидал султан, защитники города не сдались на милость крестоносцев. Они яростно обороняли защитные укрепления, отражая все попытки латинян занять Никею. Началась длительная осада города.

Крестоносцы не сразу заметили, что турки пополняют свои ряды через Асканское озеро, которое примыкало к городу с юго-западной стороны. Лишь на седьмую неделю осады они послали за лодками, которые были погружены на телеги и доставлены к Никее за одну ночь. Уже на следующее утро всё озеро было покрыто судами крестоносцев. «Защитники Никеи были удивлены и поражены таким зрелищем. После нескольких усиленных приступов со стороны крестоносцев они лишились всякой надежды на спасение. Никея должна были или сдаться, или пасть после последнего приступа, но политика Алексея вырвала из рук латинян эту победу». В рядах крестоносцев было два византийских отряда, одному из которых было поручено проникнуть в город и убедить его защитников перейти под власть Алексея Комнина. План сработал, и крестоносцам оставалось лишь с удивлением созерцать греческие знамёна, вывешиваемые мусульманами на всех укреплениях. Никея была взята и переходила под власть византийского императора. Это событие значительно испортило отношения между руководителями похода и императором Алексеем, но их взаимное враждебное чувство так и не вылилось в открытый конфликт.

июня 1097г. крестоносцы двинулись от Никеи двумя армиями на юго-восток. Ввиду этой угрозы султан Килидж Арелан помирился со всеми ближайшими соседями, и они начали совместно готовиться к нападению. 1 июля объединенные силы сельджуков, ночью занявшие позиции на соседних холмах, дали сражение крестоносцам. Они атаковали их лагерь ранним утром, напав на передовые части, возглавленные Боэмундом Тарентским и Робертом Нормандским. Сельджуки окружили крестоносцев и начали осыпать их градом стрел, но Боэмунду удалось отразить атаку. К полудню подоспел авангард второй армии, шедшей следом, ещё позже — оставшаяся часть крестоносного войска. «Герцог Готфрид, имея под собой быстрого коня, прибыл первым с 50 своими соратниками, выстроил народ, следовавший по его стопам, и не медля двинулся на вершину горы, чтобы вступить врукопашную с турками; а турки, собравшись на горе, стояли неподвижно и готовились к сопротивлению. Наконец, соединив всех своих, Готфрид бросился на выжидавшего неприятеля, направил на него все копья и громким голосом увещевал соратников нападать неустрашимо. Тогда турки и их предводитель Солиман, видя, что герцог Готфрид и его люди с мужеством настаивают на битве, опустили поводья лошадям и быстро побежали прочь с горы».

Со времени этой битвы крестоносцы решили впредь не разделяться, но их путешествие до Антиохетты (Иконии), столицы Писидии, стало настоящим бедствием. Турки не преминули разграбить и опустошить все территории, которые не могли удержать. В крестоносном войске критически не хватало продовольствия и воды. Однако в Антиохетте, открывшей воинам Христа свои ворота, они нашли пастбища и водоёмы. Армия смогла отдохнуть от тяжёлого перехода, унёсшего несколько тысяч жизней. «Во время остановки армии возле этого города она едва не лишилась своих двух главных предводителей: Раймонд Сен-Жильский опасно заболел…» А Готфрид, сидя в засаде, «заметил громадного медведя, наружность которого приводила в ужас. Зверь напал на бедного пилигрима, собиравшего лозняк, и преследовал его, чтобы сожрать… Герцог, привыкший и всегда готовый подать помощь христианам, своим братьям, в их несчастье, извлекает немедленно меч и, дав сильно шпоры коню, летит вырвать несчастного из когтей и зубов кровожадного зверя». В результате этой схватки с медведем Готфрид был ранен в бедро, что вывело его из строя на несколько недель.

Пройдя через Таврские горы, армия устремилась в крепость Марезию. Переход был таким же бедственным, как и прошлый. На десятки миль вокруг крестоносцев простирались лишь скалы, пропасти и заросли колючего кустарника. Жена Балдуина Булонского не выдержала и скончалась в Марезии. Кроме того, у него возникли разногласия с остальными вождями крестоносцев. «…Балдуин поддался на предложение одного армянина, искателя приключений, который прельщал его победами на берегах Евфрата. Так, в сопровождении тысячи воинов, он отправился основывать в Месопотамии Эдесское княжество». «Одержав несколько побед над сельджуками и приобретя расположение армян, Бодуэн (Балдуин) вошел в непосредственные отношения с князем Эдессы Торосом и так расположил его в свою пользу, что вскоре был усыновлен им и объявлен наследником княжества. Не довольствуясь этим, Бодуэн убил Тороса и занял его престол». Таким образом было образовано первое из государственных владений крестоносцев на побережье средиземного моря, которое впоследствии оказалось полезным для латинян. Остальные же крестоносцы двинулись дальше и вскоре подступили к стенам Антиохии, столице Сирии.

К октябрю 1097г. крестоносное войско подступило к Антиохии, осада которой задержала их дальнейшее продвижение на целый год. Дело осложнялось ещё и внутренними разногласиями, возникшими внутри войска между предводителями. «Этот год составляет целую эпоху в истории крестовых походов. Дело в том, что Антиохия, самой природой поставленная в весьма благоприятные условия для защиты от внешнего врага, была укреплена еще и искусством. Город окружали высокие и толстые стены, по которым можно было свободно ехать экипажем в четыре лошади; стены защищались 450 башнями, снабженными гарнизонами. Укрепления Антиохии представляли таким образом страшную силу, преодолеть которую, при недостатке осадных орудий, при отсутствии дисциплины и неимении главнокомандующего, не представлялось никакой возможности».

Сначала разногласия возникли на почве того, что часть князей хотела переждать зиму и дождаться армии французского императора, уже отправившейся на подмогу крестоносцам, другая же группа князей во главе с Раймундом Тулузским заявляла: «Мы пришли по внушению Бога; его милосердием мы овладели весьма укрепленным городом Никеей; его же волей мы одержали победу над турками, обеспечили себя, сохранили мир и согласие в нашей армии; а потому мы во всем должны положиться на Бога; мы не должны бояться ни королей, ни князей королевских, ни места, ни времени, ибо Господь уже часто избавлял нас от опасностей».

«Осенью 1097 г. армия крестоносцев оказалась в весьма печальном состоянии. Грабежи, отсутствие дисциплины и взаимная вражда заметно расслабляли крестоносное ополчение. Вожди не успели ничего запасти для себя на осень и зиму, между тем в крестоносном войске начались болезни, проявилась смертность, и перед страхом смерти целые толпы и даже отряды, во главе со своими предводителями, обращались в бегство». Более того, до лагеря дошли вести, что на подмогу городу движется большое войско из Хорасана (нынешний Иран), возглавляемое Кербогой.

Боэмунд Тарентский видел, что Антиохия, с её выгодным положением и неприступными укреплениями представляет идеальное место для создания независимого княжества. События в Тарсе и Эдессе лишь подогревали его гордость и стремление заполучить в свои руки часть земли в непосредственной близости к Средиземному морю. Мешало ему лишь присутствие в войске уполномоченного византийского императора по имени Татикий, который уже сыграл свою роль в ходе осады Никеи. Он полагал, что Антиохия также должна отойти во владения Алексея Комнина, как только она будет захвачена. По свидетельству Раймунда Агильского, Татикий сеял раздор и панику в войске, а также, отчаявшись в успехе осады, подговаривал князей снять её и двинуться прочь от Антиохии. Также хронист говорит, что немного позже Татикий сам покинул лагерь и скрылся. Анна Комнина же прямо обвиняет Боэмунда в бегстве Татикия. Однажды он пришёл к нему и сказал: «Заботясь о твоей безопасности, я хочу открыть тебе тайну. До графов дошел слух, который смутил их души. Говорят, что войско из Хорасана султан послал против нас по просьбе императора. Графы поверили и покушаются на твою жизнь. Я исполнил свой долг и известил тебя об опасности. Теперь твое дело позаботиться о спасении своего войска». В любом случае, Боэмунд добился своей цели. Теперь, в случае удачной осады, Антиохия оставалась в расположении крестоносцев.

Видя, что армия крестоносцев с каждым днём становися всё слабее, Боэмунд решается на рискованный ход: он говорит, «что если они не предоставят ему главного начальства над всем войском, если не пообещают оставить за ним это главенство и на будущее время для ведения дела крестового похода, если, наконец, не предоставят в его власть Антиохию в случае ее завоевания, то он умывает руки и не отвечает ни за что, и вместе со своим отрядом оставит их». Люди, измученные внутренними распрями, голодом и болезнями, согласились выполнить требования князя Тарентского.

Ещё до этого Боэмунд вступил в соглашение с одним из офицеров, оборонявших стены Антиохии, Фирузом. Договор этот князь хранил в тайне от остальных вождей. На 2 июня был назначен общий приступ на Антиохию. «На рассвете Боэмунд подошел к башне, и армянин согласно уговору открыл ворота. Боэмунд со своими воинами сразу же, быстрей, чем слово сказывается, взобрался наверх; стоя на башне на виду у осажденных и осаждающих, он приказал подать трубой сигнал к бою. Это было необычайное зрелище: охваченные страхом турки тотчас бросились бежать через противоположные ворота, и лишь немногие смельчаки остались защищать акрополь; кельты же, следуя по пятам Боэмунда, взбирались по лестницам и быстро захватили город Антиоха».

«На другой день, 3 июня, к городу подошел эмир Мосульский Кербуга (Кербога) с 300-тысячной турецкой армией. Кербуга знал и о слабости крестоносного войска, и о том бедственном положении, в котором оно находилось: крестоносное ополчение насчитывало теперь не более 120 тысяч, остальные 180 тысяч частью погибли в битвах с мусульманами и в трудном переходе по опустошенным областям после Никейского сражения, частью же были рассеяны в различных городах Малой Азии в виде гарнизонов. Но и эти 120 тысяч вошли в город, лишенный всяких средств к пропитанию, притом они были утомлены продолжительной осадой и длинными переходами. Кербуга знал это и твердо решился голодом заставить крестоносцев сдаться».

Также крестоносцам не удалось захватить весь город целиком: «цитадель города, стоявшая на третьем холме на востоке, осталась во власти турок. Через малые северо-восточные ворота, оставшиеся свободными, гарнизон цитадели получал ежедневно подкрепление из армии Кербоги и успевал делать опустошительные вылазки на улицы Антиохии».

«С самого начала своего прибытия Корбара (Кербога), турецкий владетель, желая вступить не медленно в битву, раскинул свои палатки вблизи города, около двух миль расстояния; потом, построив свои полки, он пододвинулся к мосту».

июня Кербога предпринял попытку взять город штурмом, но потерпел неудачу и 9 июня осадил его. Положение христиан было незавидным. Они оказались заперты в Антиохии безо всякой возможности получить военную помощь и провиант и были вынуждены обороняться как от засевших в цитадели сельджуков, так и от окруживших город воинов Кербоги.

По удачному стечению обстоятельств, через три недели бесконечных боёв на два фронта в обстановке вечного голода, к Боэмунду явился провансальский клирик Варфоломей и рассказал ему, что уже три дня подряд ему является во сне святой Андрей и говорил ему, что после захвата города необходимо крестоносцам найти Святое копьё, то самое, которым был пробит бок Спасителя во время его казни. Боэмунд поверил его рассказу и послал людей на поиски копья.

«…Сделав должные приготовления вместе с тем крестьянином, который говорил о копье, и удалив всех из церкви блаженного Петра, мы начали рыть. Занимаясь раскопкой целый день, к вечеру некоторые стали отчаиваться в возможности найти копье. Наконец Господь, в своем милосердии, послал нам копье, и я, который пишу это, поцеловал его, как только конец показался из-под земли. Не могу сказать, каким восторгом и какой радостью исполнился тогда весь город. Копье было найдено 14 июня (1098 г., то есть в шестой день после осады крестоносцев Кербогой)». В тот же день крестоносцы увидели метеор в небе над городом и посчитали его хорошим знаком.

Битву туркам было решено дать 28 июня. Крестоносное войско вышло из города, построилось в фаланги и растянулось вблизи городских стен по территории от ворот моста до Чёрных гор, что были в часе пути на север от Антиохии. Кербга решил взять хитростью и изобразил отступление, чтобы навязать крестоносцам бой в более сложной местности. Однако люди, уже до предела измождённые голодом, не устрашились этой ловушки и начали настигать турецкое войско. Некоторые из крестоносцев утверждали, что видели многих святых, скачущих в рядах их войска. Сама битва завершилась быстро: отряд Кербоги был настигнут христианами, турки запаниковали и были разгромлены. Предводителю удалось скрыться.

После этой победы князья совместными силами захватили цитадель, оставшуюся единственным оплотом турок в городе. Вскоре произошло то, к чему стремился князь Тарентский: «Боэмунд захватил самые высокие башни, обнаружив в себе те страсти, которые должны были породить несправедливость. Вследствие того он изгнал из замка силой людей герцога, графа Фландрского и графа св. Эгидия, утверждая, что он клялся туркам, сдавшим ему город, не разделять ни с кем своей власти. После того, так как первая попытка его осталась безнаказанной, он потребовал себе сдачу всех укреплений города и ворот, которые с самого начала нашей осады охранялись графом, епископом и герцогом. Исключая графа, все ему уступили. Граф же хотя был болен, но не хотел отказаться от обладания воротами у моста, несмотря ни на просьбы, ни на обещания, ни на угрозы Боэмунда». Таким образом было образовано второе государство крестоносцев на востоке — княжество Антиохийское, которое просуществовало около160 лет.

Поначалу князья не хотели продолжать поход и оставаться в Антиохии как можно дальше, но вскоре разразилась страшная эпидемия тифа, унесшая более 50 тыс. жизней, и армии пришлось сняться с удобного места и продолжить свой путь. Также людей подталкивал вновь разгорающийся голод. «Лишения приводили в экстаз простой народ, который приписывал свои несчастья небесной каре за то, что медлили с освобождением Гроба Господня. Выведенный из терпения народ угрожал сжечь Антиохию, если его не поведут дальше. Честолюбивый Боэмунд устоял против искушения и не внял побуждениям долга, Раймунд же Тулузский и другие вожди двинулись дальше. Они направились к Иерусалиму береговой полосой и не теряли надежды вознаградить себя другими земельными приобретениями».

«Раймонд Тулузский начал осаду Маарры, крепости, расположенной между Хамой и Алеппо. Жители защищались с ожесточением. Раймонд, при содействии графов Фландрского и Нормандского, вел в продолжение нескольких недель кровопролитные битвы. Взятие Маарры сопровождалось избиением всего мусульманского народа». После взятия крепости опять начались распри между вождями, они никак не могли поделить захваченные территории. Вскоре народ, доведённый голодом и распрями до крайности, начал разрушать крепость, а начавшийся пожар довершил дело. Раймунд с сожалением покинул крепость, и войско двинулось дальше.

Вскоре началась осада Архаса, крепости в Финикии. Здесь крестоносное войско поджидала ещё одна неприятность. Многие крестоносцы усомнились в истинности Святого копья, обвинив Варфоломея в обмане. Чтобы доказать свою правоту, он сказал, что пройдёт по огню и останется невредим. Ему предписали пост и в назначенный день разожгли два огромных костра, между которыми ему предстояло пройти. Монах не устрашился и прошёл испытание огнём. Этот момент видели очень многие, вскоре религиозное рвение распространилось по лагерю.

Вскоре в осадный лагерь прибыло два посольства: одно от Алексея Комнина, которое было принято не слишком лестно, другое — от халифа Каирского. «Этот халиф только что стал властителем Иерусалима и давал знать христианам, что ворота священного города будут отперты не иначе как перед безоружными пилигримами. Воины Креста с презрением отнеслись и к предложениям, и к угрозам египетского халифа. Армии был подан сигнал поспешного выступления на Иерусалим».

июня к стенам Иерусалима подступило едва ли более 20 тыс. крестоносцев. Город же противопоставлял этим силам около 60 тыс. человек: «Египетский гарнизон, защищавший Иерусалим, состоял из сорока тысяч человек. Взялись за оружие и двадцать тысяч городских жителей».

Услышав, что воины Креста надвигаются на город, сарацины осушили или отравили все ближайшие к Иерусалиму источники воды, заставив христиан мучиться не только от голода, но и от жажды.

По приближении к священному городу был созван военный совет, где было решено расположить лагерь с северной стороны от Иерусалима. «Таким образом, наши разбили лагерь от ворот, называемых ныне воротами св. Стефана и находящихся на севере, до ворот под башней Давида, которые носят имя этого царя, равно как и башня, воздвигнутая на западной стороне города».

Осаждаемые также готовились к обороне. Все силы были сосредоточены на северной стороне города, однако, в ночь на 14 июля большая часть крестоносцев перешла на восток, к самой незащищённой стороне Иерусалима. «…На рассвете, предводители армии подали сигнал ко всеобщему наступлению. Все силы армии, все боевые орудия разом нагрянули на неприятельские укрепления. Этот первый натиск был ужасен, но он ещё не решил судьбу сражения, и после двенадцатичасовой упорной битвы ещё нельзя было определить, на чьей стороне останется победа».

Исход битвы был решён вечером следующего дня, когда крестоносцам удалось, наконец, построить надёжный мост внутрь города. «Когда мост был

переброшен, впереди всех устремился в город знаменитый и преславный муж герцог Готфрид со своим братом Евстафием, убеждая и других следовать за ним. За ним последовали немедленно единоутробные братья Людольф и Гилеберт, благородные и вечной памяти достойные люди, уроженцы города Торнака (ныне Tournay, в Бельгии), а потом и бесчисленное множество рыца-рей и пеших людей, так что машина и мост едва могли их вынести на себе. Когда неприятель увидел, что наши овладели стеной и что герцог с войском ворвался в город, то бросил башни и стены и отступил в узкие улицы города».

После этого крестоносцы учинили настоящую расправу над мусульманским населением города. Здесь Танкред впервые показал свои жестокость и скупость. Многие люди бежали к верхнему храму в надежде спастись, но «…государь Танкред отправился туда немедленно со значительной частью своего войска. Он ворвался силой в храм и убил там бесчисленное множество народа. Он, говорят, унес из храма несметное множество золота, серебра и драгоценных камней…» Другие вожди также не проявляли жалости к мирному населению. Закончив с расправами в нижних частях города, они тоже отправились к храму. «Они вступили туда со множеством конных и пеших людей и, не щадя никого, перекололи всех, кого нашли, мечами, так что все было облито кровью».

Через неделю, когда всё успокоилось, и население было почти полностью истреблено, а крестоносцы уже делили между собой богатую добычу, было решено, «призвав благодать Духа Святого, избрать из среды своей главу государства, на кого они могли бы возложить королевские заботы о стране». В Иерусалиме в течение нескольких дней изменились обитатели, законы, вероисповедание.

В последующие годы королевство развивалось по западной модели, но с некоторыми значительными от неё отличиями. Например, из-за недостатка пригодной для земледелия земли, поэтому вся экономика была сосредоточена в городах, в отличие от Европы. Сельское хозяйство также основывалось на мусульманской системе земледелия. Преобладание городов привело к развитию скорее коммерческой экономики, нежели сельскохозяйственной. Просуществовало оно до 1291г.

Таким образом, второй этап первого крестового похода привёл к образованию первых государств европейского типа в мусульманском мире на побережье Средиземного моря. Они являли собой центры международной интеграции культуры и религии, пусть на тот момент невольной и неосознанной. В Европу крестовый поход принёс несметные богатства, вывезенные с территории Палестины, а также помог разрешить некоторые проблемы, связанные, например, с недостатком земли: многие из тех, кто отправился в поход либо не вернулся, либо остался по ту сторону моря, не претендуя ни на какие земли в Европе.

Для Европы крестовый поход обернулся значительными человеческими жертвами не только среди широких масс населения, но и среди дворянства, что привело к сравнительному облегчению актуального в то время земельного вопроса.

Успешное проведение похода способствовало возрастанию авторитета папства в Европе. Крестоносцы принесли в Европу огромное количество предметов материальной ценности, что серьёзно улучшило положение церкви. Усилились итальянские республики: за пользование их флотом иерусалимские короли и прочие феодалы предоставляли им торговые выгоды, отдавали улицы и целые кварталы в городах.

Крестовые походы ознакомили Европу с техникой и культурой Востока; впрочем не всегда возможно определить каким образом культура восточных передавалась на Запад. Крестовые походы были не единственным путем общения между Востоком и Западом. Арабы многое передали Западу через свои владения в Сицилии и особенно через Кордовский халифат. Византийская империя была посредницей не только в торговле, но и в передаче достижений культуры и техники. Поэтому трудно определить, чем обязана Европа именно крестоносному движению. Во всяком случае, в это время Европа заимствует с Востока новые культуры — гречиху, рис, арбузы, лимоны и др. Есть предположение, что из Сирии были заимствованы ветряные мельницы. Были заимствованы некоторые предметы вооружения, например арбалет, труба, барабан.

Основание христианских государств на побережье Средиземного моря оказало значительное влияние на внешнюю политику некоторых европейских государств, особенно Франции, Германии, впоследствии Англии. Кроме того, крестовые походы оказали влияние на взаимодействие христианского Запада в целом с мусульманским Востоком.

крестовый поход рыцарь

Список использованных источников и литературы:

Васильев А.А. История Византии. Византия и крестоносцы. Пб., 1923.

Добиаш-Рождественская О.А. Крестом и мечом. Приключения Ричарда I Львиное Сердце. М., 1991.

Заборов М.А. Крестоносцы на Востоке. М., 1980.

Заборов М.А. Папство и крестовые походы. М., 1960.

Карпов С.П. Латинская Романия // Вопросы истории. 1984. № 12.

Куглер Б. История крестовых походов. СПб., 1895.

Соколов Н.П. Образование Венецианской колониальной империи. Саратов, 1963.

Успенский Ф.И. История крестовых походов. СПб., 1901.

Мишо Ж.Ф. История крестовых походов // История рыцарства / Руа Ж.Ж., Мишо Ж.Ф. — соврем. версия; иллюстр. изд. — М., 2007.

Репетиторство

Наши специалисты проконсультируют или окажут репетиторские услуги по интересующей вас тематике.
Отправь заявку с указанием темы прямо сейчас, чтобы узнать о возможности получения консультации.

ЭПОХА КРЕСТОВЫХ ПОХОДОВ КО ГРОБУ ГОСПОДНЮ. ПЕРВЫЙ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД

ЭПОХА КРЕСТОВЫХ ПОХОДОВ

КО ГРОБУ ГОСПОДНЮ.

ПЕРВЫЙ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД

Европа была преисполнена религиозным духом — описанные распри только подтверждают, насколько люди были небезразличны к делам веры. Европа была преисполнена жаждой подвига, вдохновляемая расцветающей рыцарской культурой. А еще Европа была переполнена сыновьями бедных рыцарей, которым стать обладателем собственного феода на родной земле не светило, а ничего, кроме военного дела, они не знали и знать не хотели. И была проблема высшего уровня: надо было направить накал политических страстей, не затухающих в спорах об инвеституре, о власти церкви и власти государей, на более благое дело. Вдобавок, ближневосточные сухопутные пути ко Гробу Господню, по которым непрерывным потоком тянулись тысячи паломников, теперь стали контролироваться не арабами, а турками.

С арабами, когда-то непримиримыми воинами ислама, за века сосуществования научились договариваться. На землях, которые они захватили в VII-VIII вв. у Византии, проживало много христиан. Завоеватели взимали с них повышенные налоги за неправедность, но в целом стали терпимы к их вере. Как были они терпимы и по отношению к толпам пилигримов — заплати пошлину, и молись спокойно о спасении неразумной души своей. В смысле, не вразумленной истиной Корана, дарованной Всевышним человечеству устами пророка Мухаммеда. Но ведь и в Коране: Исса, Иисус Христос — один из величайших пророков Аллаха. К тому же арабы создали прекрасную, утонченную культуру и склонность к агрессии поутратили.

До середины XI в. в мусульманском мире было два основных центра силы и влияния: Багдадский халифат и халифат Каирский.

Власть багдадского халифа распространялась на Иран, Месопотамию, Сирию. Каирский халиф считался верховным правителем Египта, Палестины и северной Африки. Подвластные им государи, как и в тогдашней Европе, были более-менее независимы, стремились быть независимыми скорее более, чем менее, и постоянно враждовали друг с другом и с владыками.

Недружественны были между собой и халифы, к тому же существовали религиозные разногласия: Багдад был оплотом ортодоксальных суннитов, Каир — шиитов, верующих в грядущее воцарение истинного правителя из дома Али, зятя пророка.

Была еще одна загадочная и жуткая сила, обосновавшаяся в горах северной Персии. Это измаелиты, последователи «Горного Старца» Хасана-ибн-Сабаха, основавшего в конце XI в. радикальную террористическую секту. Они ожидали пришествия таинственного преемника пророка — Махди, который придет искоренить власть злых правителей и всю неправду на земле. А пока Махди еще не явился, Горный Старец рассылал по всему мусульманскому миру фанатично преданных ему убийц, прошедших идеологическую обработку под влиянием гашиша: так проще было описать им ожидающие их после выполнения задания блаженства рая. Отсюда их прозвание — гашишины (или, в греческом произношении — ассассины). Кинжалы этих ангелов смерти одну за другой прерывали жизни земных государей, сбившихся с правого пути.

Но вот из степей и долин центральной Азии надвинулся мусульманский народ турок-сельджуков (по имени объединившего их вождя Сельджука, правившего в Бухаре). Сначала они поступали на службу к багдадскому халифу, через какое-то время уже составляли основу его военной силы, а вскоре турки-военачальники прибрали к рукам почти всю полноту светской власти.

Повсюду на землях халифата стали появляться государства турецких командиров — султанаты. Они отвоевали у Византии почти все ее владения в Малой Азии, и на этом месте возникло Румское султанатство («страна римлян»). Христиане оказались там в качестве подвластного населения, платящего подушную подать, большинство их церквей было перестроено в мечети. Султанаты образовались и в Сирии.

Таким образом, весь переднеазиатский отрезок пути к Гробу Господню, в Иерусалим пролегал теперь через турецкие владения. Туркам далеко было до высот арабской культуры, тем более до веротерпимости. Это были люди воинственные, заносчивые и грубые. Христианские паломники подвергались насмешкам, обидам, нередки были убийства. Передвигаться богомольцам приходилось теперь большими партиями — по нескольку сотен, а то и тысяч человек (в 1064 г. архиепископ Майнцкий возглавлял семитысячное шествие). А ведь среди них, как мы видели, было немало норманнов, людей крутых и прощать не умеющих.

Рассказы о невзгодах, перенесенных по пути к святыням и обратно, сильно подогревали общественный настрой в Европе. Паломничество в Иерусалим считалось высшим духовным деянием, доступным простому смертному — оно смывало самые тяжкие грехи, вплоть до убийства.

На Святой Земле развернулась вся эпопея земной жизни Спасителя, и она была полна памятных мест и реликвий. Босые паломники окунались в воды Иордана — там, где Иисус Христос принял Крещение от Иоанна Крестителя, уносили пальмовые ветви из Иерихона. Главной же святыней был Гроб Господень — гробница, в которой было погребено тело распятого Спасителя и которая превратилась в место поклонения ревностными заботами византийских императоров. Прикосновение к ней очищает человека от скверны и просветляет его. Гробницу почитали и мусульмане-арабы.

Призыв к крестовому походу для освобождения Гроба Господня из рук неверных прозвучал во Франции на Клермонском соборе в ноябре 1095 г. из уст папы Урбана II (более прозаичной целью собрания было осудить короля Филиппа I за то, что он отказывался принять обратно беззаконно отвергнутую супругу).

Словам первосвященника внимали сотни иерархов католической церкви, тысячи южнофранцузских рыцарей. Здесь же собрались несметные толпы простолюдинов: не все даже поместились в городе, за крепостными стенами были разбиты палатки.

Папа Урбан говорили о святости Гроба Господня, о том, какое это сокровище для каждого христианина. Призывал выступить во имя Христово против неверных «сыновей Агари». Прозвучали слова Евангелия: «Пусть каждый отречется от себя и возьмет свой крест». Толпа ответила громогласными криками: «Так хочет Бог! Так хочет Бог!» — этот возглас стал боевым кличем крестоносцев. Епископ Клермона Пюи Адемар преклонил перед папой колени и испросил благословения на подвиг.

Его примеру последовали тысячи рыцарей. Здесь же родилось слово «крестоносец». Собиравшиеся в поход нашивали спереди на одежду крест из красной материи. Те, кто спустя годы возвращался, исполнив свою клятву, имел крест на спине.

Папа издал указ. Каждый крестоносец должен был дать обет: воевать с неверными до успешного окончания похода. В указе говорилось: «Всякий, кто отправится в Иерусалим для освобождения церкви Божьей единственно из благочестия, а не ради хвалы или денег, заслужит своим путешествием полное отпущение грехов». На время похода крестоносцы становились людьми церкви: кредиторы не могли преследовать их за долги; всякий, кто покусился бы на имущество ушедшего, подлежал отлучению.

Папа завел активную дипломатическую переписку. От Генуи он добивался кораблей для того, чтобы пересечь Средиземное море; у Византии, несмотря на недавнюю Великую схизму, просил гостеприимства для Христова воинства и обеспечения его продовольствием.

Но поднялся не весь западнохристианский мир. Англия, Германия (кроме левобережья Рейна) энтузиазма не проявили. Испанские рыцари и так неустанно бились с мусульманами-маврами за освобождение своей страны. Но во Франции, Нормандском герцогстве, в Италии воодушевление было огромным. Тем более, что призыв был обращен в первую очередь не к государям (с ними у церкви отношения были более чем натянутые), а ко всем слоям общества. Священники, монахи горячими проповедями зажигали сердца людей. Многие распродавали все свое имущество, чтобы достойно снарядиться для священной битвы. Герцог Роберт Нормандский заложил свои владения брату, английскому королю за 10 тысяч фунтов серебра.

От прилива чувств кое-где прошла волна жестоких еврейских погромов. Когда архиепископ Кельнский пытался спрятать несчастных иудеев у себя во дворце, это ему не удалось: толпа ворвалась, все разгромила и поголовно перебила «врагов Христовых».

Был определен срок выступления крестоносного воинства в поход — 15 августа 1096 г.

Поднялись и благородные рыцари, и сервы. Но пошли они не вместе — собралось два непохожих друг на друга ополчения.

Одно — простонародное. Неорганизованное, плохо вооруженное. В него вливались и мужское население целых деревень от мала до велика, и неудачники из городских низов, и бродяги, и прочие сомнительные личности — прельщенные слухами об ожидаемой невероятной добыче. Во главе встали пламенный проповедник Петр Амьенский, прозванный Пустынником, и бездомный рыцарь Готье Голяк.

Люди, затаив дыхание, слушали рассказы Петра о чудесах Святой Земли и о тех страданиях, которые претерпевают там пилигримы. Позже даже родилась легенда, что истинным организатором крестового похода был именно он. Будто бы, будучи в Иерусалиме, он заснул в церкви Святого Гроба, и во сне ему явился Спаситель. Прозвучали Его слова: «Петр, дорогой сын Мой, встань, иди к Моему патриарху, и он даст тебе письмо твоего посланничества. Расскажи на своей родине о жалком положении святых мест и пробуди сердца верующих, чтобы они освободили Иерусалим от язычников». Утром оказалось, что у иерусалимского патриарха уже наготове письмо к папе. Петр забрал его, доставил адресату — и получил благословение на проповедь похода.

Когда эта рать отправилась в путь, немецкие отряды по древне-германскому обычаю пускали впереди гуся и козу — как самых надежных проводников, направляемых высшей силой.

Участь простецов была печальна. Шли они почти наугад. Нужен был верный ориентир, и ополчение двинулось вдоль Дуная. Вели себя разнузданно, не брезговали грабежами. За что многие поплатились — в землях поголовно привычных к битве венгров и болгар. Так что до Константинополя добрались не все.

Там тоже отличились буйством, сдирали с церквей свинцовую кровлю и продавали окрестным жителям. Греки, конечно же, рады были немедленно спровадить эту публику дальше, но та и сама рвалась в бой.

Рыцарей дожидаться не стали: потребовали, чтобы Петр Пустынник вел их прямо на малоазийскую Никею, недавно захваченную турками у византийцев. Тот пошел навстречу требованиям масс. При осаде города часть воинства была блокирована в своем лагере и перемерла от голода или сдалась. Другие вступили в битву, и кто не погиб — тоже оказались в плену. Лишь немногим во главе с Петром Пустынником удалось спастись после этой катастрофы. Согласно хроникам, кости несчастных долго еще лежали грудами на безводной никейской равнине.

У рыцарского ополчения, состоявшего из хорошо подготовленных и вооруженных воинов, организация тоже хромала. С самого начала оно не представляло собой единого целого, а разделилось на отдельные потоки. Провансальцы и итальянцы шли под предводительством тулузского графа Раймонда IV. У северных французов и немцев выделялись герцог Нижней Лотарингии Готфрид Бульонский и его брат Балдуин. Третий, южноитальянский отряд состоял из бойцов наиболее закаленных: это были в основном норманнские рыцари во главе с Боэмундом Тарентским и его племянником Танкредом.

Есть сведения, что всего рыцарское войско включало в себя до 300 тысяч человек. В это число входят оруженосцы, слуги, многочисленные пехотинцы. У кого был достаток, намеревались в походе ни в чем себе не отказывать: в огромном обозе нашлось место охотничьим псам, ловчим птицам, музыкантам. Твердого соподчинения не было и в помине: на марше многие воины группировались вокруг тех сеньоров, которые больше пришлись им по душе и в любой момент могли перейти от одного к другому.

Все эти ветви великого похода сошлись под стенами Константинополя (1096 г.). Увидев великолепие Царьграда, западные рыцари были поражены. Они стали бросать недобрые взгляды на золотые купола храмов и на дворцы, на богатства огромных рынков и гаваней. От зависти в их душах обострилось осознание того факта, что греки — не более чем отступники-схизматики, а потому можно вести себя по-свински. На приеме у императора Алексея Комнина один воитель плюхнулся на царский трон. Император промолчал, но граф Балдуин приказал наглецу освободить мебель и вообще уважать обычаи страны. Тот вскоре разразился негодующим замечанием: «Вы посмотрите на этого мужика (имелся в виду император). Он один сидит, когда столько полководцев должны стоять на ногах».

Алексей Комнин потребовал, чтобы вожди крестоносцев принесли ему присягу на верность. Готфрид Бульонский заартачился было, заявил, что будет общаться с императором как равный с равным. Но греки подтянули войска, и пришлось согласиться. Договорились, что в обмен на всестороннюю поддержку крестоносцы передадут грекам земли, которые отвоюют у турок в Малой Азии, а потом и некоторые сирийские города.

Однако было ясно, что доверия между сторонами не будет: и те, и другие подозревали союзников в своекорыстии и предательских намерениях. Рыцари вели себя по-прежнему крайне заносчиво, большинство из них думало только о том, как бы обзавестись собственными владениями, а вовсе не о возврате грекам ранее ими утраченного. Византийцам же пришельцы-латиняне только для этого и были нужны. Поэтому они поспешили переправить и этих посланцев Запада в Малую Азию.

Первой целью опять была избрана Никея — богатый город неподалеку от Мраморного моря, столица Никейского султаната. Крестоносцы плотно обложили стены, отбили идущее на выручку турецкое войско. Казалось, успех и добыча у них в руках: как вдруг увидели на городских стенах довольных греков. Оказалось, что те тайно вступили с осажденными в переговоры, и турки сочли за благо иметь дело с врагом знакомым, от которого знаешь, чего ждать. А перед западным воинством ворота так и не открылись.

С досады крестоносцы учинили мусульманам полный разгром в битве при Дорилее, те неразумно пошли на лобовое столкновение с тяжелой рыцарской ратью, к тому же прозевали пробравшийся к ним в тыл отряд.

В результате у турок была отвоевана вся западная часть Малой Азии — которой сразу же завладели византийцы.

Дальше предстоял путь в Сирию по безлюдным выжженным солнцем плоскогорьям, где не найти ни воды, ни пищи. И бесконечные стычки с врагом, который, как оказалось, лучше приспособлен к войне в таких условиях.

У благородных мусульманских воинов можно отметить черты, роднящие их с европейским рыцарством. Они тоже жили за счет своих наделов — на те подати, что собирали с земледельцев, ремесленников и купцов (правда, это были скорее бенефиции, чем феоды — владение не наследовалось). Бились, как правило, тоже верхом, имели оруженосцев. Основную часть свободного времени посвящали совершенствованию воинского мастерства. Существовали понятия рыцарской чести, для выяснения отношений в ходу были поединки.

Но вооружены западные и восточные воины были по-разному. Европейцы сидели на мощных неповоротливых конях, неудержимых во время атаки в чистом поле. Тяжелые доспехи, тяжелый меч, тяжелое трехметровое копье.

У мусульман же — быстрые увертливые кони, вместо кольчуги и цельных лат легкие деревянные щиты и шерстяные плащи, разве что с металлическими пластинами. Соответственно и оружие: тростниковое копье, острая, как бритва, изогнутая сабля. По степной привычке, всадник умело владел луком — в Европе он давно служил оружием пехоты. На таком рельефе и при таком климате это была более подходящая экипировка.

Но крестоносцев поддерживало религиозное воодушевление — чувство, временно подутраченное их противником (мусульманский мир переживал не лучшие свои десятилетия). Воспоминание французского рыцаря об обстановке в крестоносном лагере: «Мы не понимали друг друга, но мы были точно братья, связанные любовью, как подобает паломникам».

Очевидно, только за счет этого войско смогло выдержать тяготы перехода. Был день, когда от жажды погибло 500 человек. Пало большинство лошадей, грузы везли на собаках и баранах. И самим рыцарям пришлось взгромоздиться на волов и ослов.

Но вот, наконец, горы Киликии. Это территория Малой Армении — государства, образованного выходцами из закавказской Армении Великой. Государство это было устроено по древним армянским традициям. Во главе стоял верховный князь (то же, что король — потом он так и стал величаться). В каждом округе наследственно правила подчиненная ему военачальническая фамилия, занимавшая с отрядом воинов возвышающийся над окрестностями замок.

Армяне сразу же гостеприимно приняли крестоносцев — приютили, дали собраться с силами. Они и впредь были верными союзниками западных воителей.

Рядовые рыцари стремились быстрее достигнуть Иерусалима, Гроба Господня — своей вожделенной цели. Но у их вождей, как показал ближайший поворот событий, на уме было несколько иное. Они уже видели себя большими сеньорами, — а то и полновластными государями на отвоеванных у мусульман землях.

Произошел первый серьезный конфликт между предводителями похода. Танкред, племянник главы норманнов Боэмунда, задумал обосноваться в столице Малой Армении Тарсе. Но брат Готфрида Бульонского — Балдуин изгнал его оттуда, а сам отделился от армии и направился со своим отрядом в сторону Евфрата — туда, где правил небольшим своим государством армянский князь Форос. Армянин благоразумно объявил Балдуина своим наследником, но тому и этого было мало. Он заставил Фороса удалиться на покой, а сам сделался «графом Эдессы». Так было основано первое государство крестоносцев на Востоке (1098 г.).

Что касается менее серьезных раздоров между вождями, то можно отметить ссору Готфрида Бульонского со своими братьями из-за богато изукрашенной палатки, присланной в подарок государем Малой Армении. Перебранка чуть было не переросла в полномасштабное сражение.

Крестоносное войско постоянно поддерживало сношения с каирским халифом. Тому только что удалось отбить у турок Иерусалим, и он обещал отдать священный город европейцам — лишь бы они помогали ему в борьбе с ненавистными сельджуками.

Пока же рыцари приблизились к огромному торговому городу Антиохии, лежащему в сутках пути от моря. В нем было 360 храмов и неисчислимые богатства. Но и укреплен он был под стать хранимым в нем сокровищам: стены, по которым свободно могла пронестись запряженная четверкой колесница, были усилены 450 башнями. Защищал город антиохийский эмир с отборным войском.

Крестоносцы стояли под Антиохией уже 8 месяцев, терпя лишения и проливая кровь на приступах, когда пришла весть, что на выручку осажденным спешит большое войско мусульманского эмира Кербоги. Казалось, все надежды рушатся, но тут, как это бывает до прискорбия часто в жизни, на помощь пришла измена. Начальник одной из башен, по происхождению армянин, вступил в переговоры с Боэмундом и предложил сдать объект: у него были свои счеты с эмиром. Боэмунд собрал своих соратников по руководству походом и объявил им, что обязуется взять город — но за это он должен быть провозглашен его правителем, невзирая на то, что Антиохия была клятвенно обещана византийскому императору. Послышались возражения, но слишком уж лакомый кусок лежал за неприступными стенами. На рассвете воины Боэмунда по лестницам взобрались на будто вымершую башню, проникли в город, распахнули ворота -и Антиохия была взята.

Было совершено множество убийств — в домах и на улицах захваченного города. Потом начались непрерывные оргии. «Они задавали пиры, заставляя плясать жен пленных и убитых мусульман, забывая, какими благодеяниями наградил их Господь» — сокрушался благочестивый повествователь.

Но тут подошло несметное войско Кербоги, и победители сами оказались в глухой осаде. Им стало не до утех с убитыми горем черноокими красавицами. Через какое-то время начался страшный голод, слабые духом стали поедать тела убитых турок.

Это страшное обстоятельство сопряжено с таким рассказом. К крестоносному войску незадолго до взятия города пристали спасшиеся с Петром Пустынником остатки крестьянского ополчения. Многие из этих бедолаг успели превратиться в откровенных мародеров, а наиболее отпетые обособились в шайку, которой заправлял бродяга по прозвищу Король Тафур (Король Нищих). Когда эти ухари стали жаловаться Петру Пустыннику на голод, — он для них по-прежнему оставался авторитетом непререкаемым, чем-то вроде пророка, — то услышали разумный совет: «Разве вы не видите турецкие трупы? Это отличная пища». Тогда ребята Тафура стали жарить и поедать тела неверных. «Мясо турок было вкуснее, чем павлин под соусом» — повествует народная легенда.

Один из предводителей, Стефан Блуаский ночью спустился со стены по веревке, пробрался к берегу и сбежал в Европу. Он был не первый и далеко не последний. Другой видный сеньор, Гюг Верман-Дуа напросился послом в Константинополь — и тоже растворился в мареве Средиземного моря.

Но опять выручил Боэмунд: ему предоставили на время верховное командование, и он предпринял решительную атаку на Кербогу. Турки были отбиты. Когда ворвались в оставленный ими лагерь, там оказалось много женщин. Свидетельство очевидца: «Что касается женщин, оказавшихся в лагере, то крестоносцы не причинили им никакого другого вреда, кроме того, что пронзили им животы мечами».

Утверждали, что эта победа не обошлась без вмешательства высших сил. Провансальскому священнику Петру Варфоломею явился во сне апостол Андрей и возвестил, что спасение — в копье, которым был пронзен на кресте Спаситель и которое сокрыто под одной из церквей. Священник сообщил о своем видении графу Тулузскому, тот приказал начать раскопки — и какое-то копье действительно нашли. Но злые языки сразу же стали утверждать, что поп сам его и зарыл. Тогда тот подверг себя старинному испытанию: держа копье в руке, прошел через огромный костер — и остался невредим. Однако вскоре скончался. Возобладало такое общественное мнение: копье настоящее, а Петр Варфоломей был наказан за то, что на мгновение усомнился в силе Божьей. Находка стала признанной святыней.

Норманну Боэмунду, несмотря на все его заслуги, Антиохию отдали во владение не сразу, а после ожесточенных раздоров. В ходе их стан покинул было еще и граф Раймонд Тулузский — он отправился завоевывать Триполи на средиземноморском побережье (в нынешнем Ливане). Но опять возмутились рядовые воители за веру: они принудили графа идти к общей цели — на Иерусалим.

Если бы не порыв простых людей — большинство господ сеньоров наверняка осело бы по придорожным политическим новообразованиям, царствам-герцогствам. Задумаешься — так ли уж им нужен был Гроб Господень?

До цели добралась едва пятая часть тех, кто нашил крест три года назад. Израненные, уставшие, голодные. Но на подступах к Иерусалиму их ожидало тревожное известие: если раньше каирский халиф обещал отдать город христианам во владение, то теперь разъяснил, что его не так поняли. Приходите, поклоняйтесь, молитесь — но город мой. Это заявление восприняли как измену, и продолжили поход.

Когда 17 июня 1099 г. воины поднялись на холмы, возвышающиеся над святым городом, они испытали духовное потрясение. Вконец обессиленные люди зарыдали и почувствовали огромный прилив энергии. Сюда же пришел праведный отшельник, живший на Масличной горе, и объявил, что город надо взять немедленно.

Казалось бы, крестоносцев, устремившихся на штурм, ждет несомненный успех. Но не всегда бывает так, как нам кажется. Стены Иерусалима были высоки, гарнизон держался мужественно — и приступ был отбит. Пришлось перейти к правильной осаде.

Но она не затянулась. Генуэзцы доставили осадные машины и приспособления, были сооружены две штурмовые башни, которые подкатили к стенам. По перекинутым доскам первыми перебежали на стену два фламандских рыцаря, потом — Готфрид Бульонский с братом Балдуином. Тем временем на другом участке норманны пробили брешь в стене. Это произошло 15 июля 1099 г.- Иерусалим был взят.

Началась ужасная резня. Пощады не было никому — ни женщинам, ни детям. В синагоге было сожжено множество евреев. В мечети Омара, где пытались найти спасение мусульмане, «кровь доходила до колен рыцаря, сидящего на коне».

Иногда победители делали перерыв для проникновенной молитвы у Гроба Господня и в других святых местах и возобновляли бойню. Всего было убито до 70 тысяч человек. Прости нас, Господи.

Статья написана по материалам сайтов: studbooks.net, diplomba.ru, history.wikireading.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector